Нечто общее

Их драки довольно часто переходили в секс, но это не было их способом сказать друг другу "прости". Можно ли было назвать это примирительным сексом, если они продолжали калечить друг друга? Там не было любви, это была всё та же драка, где никто не хотел уступать, какая бы роль ему не досталась. Синяки смешаются с засосами, и завтра будет не отличить что где. Какой укус был оставлен в потасовке, а какой во время соития. Ран не любил идти на уступки, и подминал всех под себя. Даже брата. Руки с силой сжимают и так ноющие от боли бёдра. Он специально давит большими пальцами на будущие синяки, чтобы вырвать из Риндо хоть один стон, даже если от боли. Хайтани никогда не скрывали своей садистской натуры. Больше всего Рану нравилась свежая кровь на лице Риндо. Своя, чужая, общая, они били друг друга не жалея, до металлического привкуса во рту, до клоков волос, а в детстве и до молочных зубов. Где-то на полу валялись треснутые очки. Ран, ублюдок, решил начать без предупреждения, даже не дав тому снять очки, будто давно хотел проверить выражение про бьющиеся внутрь стёкла. Улыбается чуть ли не полоумно. "Жаль что не разбились". Сейчас же он вылизывал рот Риндо как последняя блядь. Припухшие губы, красные от крови зубы. Сам наследил. Сам убирает. Риндо в долгу не остаётся, и оттягивает за растрёпанную косу брата от себя, чтобы укусить за шею в опасной близости от сонной артерии. Кровь кипела. Это было удовольствие на грани боли. Их секс был похож на животный. Дикая фантазия. Экстаз. Это опьяняло сильнее, чем алкоголь. Мутило сознание больше, чем от наркотиков. Когда они наконец успокоятся, то помогут друг другу зализать раны, наложить бинты и марлю. Кто-то из них потянется первым чтобы поцеловать в губы. Слишком целомудренно после того, что произошло, но это и будет их общим "прости".