BDSM с ёршиком

Глаза Эрнеста сияли от бесконечной любви к своему дражайшему толчку. А Сашин же взгляд искрился от ненависти к объекту, находившемуся рядом с драгоценностью Цу Норда. — Толик… — Эрнест коснулся нежной кожей пальцев о стульчак, — я так счастлив быть с тобой… Свободная рука легла на кнопку слива. Раздалось ласковое журчание воды. Щёки и кончики ушей покрылись румянцем, когда мужчина услышал кокетливые нотки в звуках смывания. Саша же, наблюдая за интимной картиной, закашлял в кулак, чтоб привлечь внимание «голубка»: — Ну так чё, ты когда свалишь? Эрнест нехотя отпрянул от возлюбленного, встал на шерстяной коврик, разлегшийся на прохладной плитке, и сказал: — Точно, ты прав. — Он хлопнул кулаком по ладони. — Я пойду встречать родителей и остальных. А ты оставайся здесь и не смей дать в обиду Толика! Мужчина коснулся плеча Саши, как бы прощаясь с ним, и без оглядки направился к выходу. Несколько секунд у первого ушло на переобувание из тапочек в лаковые туфли. Затем — щёлк — и мужчина оказался за порогом квартиры. Атмосфера в туалете стала более нагнетающей из-за выражения лица Саши. Он искренне желал счастья своему другу и по совместительству бывшему учителю. Когда Эрнест заявил о своей влюблённости, Быков сначала испугался, что Эрнест гей и влюблен в него. Ведь рыжик никогда не смог бы ответить взаимностью. Но словно камень с души упал, когда Цу Норд уточнил, к кому именно он испытывает романтичные, горячие и страстные чувства. Саша осчастливился, узнав, что Эрнест не гей. Но он ещё не знал, что толчок, на которого мужчина положил глаз, окажется… — Изменник ебанный, — парень вперил взгляд в ёршик, находившийся у ножки унитаза. Эта фраза адресовалась Толику, несмотря на то, что Саша всё время не отводил взгляд именно от ёршика, почивавшего в цилиндрической напольной емкости. Быков схватился за ручку ёршика, поднял её и обратился к этому «существу»: — Я видел, как ты елозился в Толяне. — После минутной паузы он дал пощёчину ёршику, поцарапав руку об иголки. — Ты бля! Ты собираешься пояснять за свой поступок?! Как ты смеешь лезть к Толяну, зная, что у него есть суженный, уебок?! Тишина. Быков выдохнул сквозь сжатые зубы. Затем кинул то, что до треска сжимал пальцами, обратно в стакан. Стакан прокрутился на месте подобно юле. Скоро стакан со стуком вернулся в исходное положение. Над рыжей головой «загорелась лампочка». Его лицо искривилось в злое ликование. Из хитрющей улыбки раздался тихий смех. Оперевшись верхними конечностями о колени, тот сказал: — Раз за базар не поясняешь, то мне придётся с тобой по-мужски разобраться. Выпрямившись, он отошёл в соседнюю комнату. На какое-то время унитаз да ёршик остались в неведении об идеях этого человека. Представьте: вы ёршик, вам забили стрелу — всё очень серьёзно. Что бы вы испытали, если на стрелу к вам пришли с… чайником и чайным пакетиком? Вот ёршик настолько охуел от недопонимания, что промолчал. Саня пробежался ногтями по горячему корпусу чайника. Один из постукивающих пальцев был обмотан ниткой чайного пакетика. Тот обратился к толчку: — Сейчас ты увидишь, на что я готов ради другана. Как говорится, брат за брата готов поломать любого гада. Водица в унитазе издала недовольное бульканье от избытка пафоса и кринжа. — А ты тут это, не быкуй на меня! Я обязан рано или поздно преподать урок Ержану. Так что заткнись и наблюдай. Он налил под три сотни миллилитров кипятка в светлую металлическую ёмкость, в которой стоял ёршик. Щетины эмалевого цвета немного сморщились от жгучей влаги. Пластик, из которого создано тело Ержана, издавал душераздирающие трески. За самым громким треском образовалась продольная трещина. Это отверстие выглядело идеально ровным. Саша заметил трещину на кончике ручки под таким углом, словно она являлась вертикальной прямой. Картина напоминала значок Даров смерти, лишь не хватало мантии-невидимки. Внезапная ностальгия. И укол совести. Александр, отбросив чайник куда-то позади себя, одним махом вынул Ержана из горячей жидкости, принялся охлаждать того прерывистыми выдохами. Он также использовал свободную ладонь в качестве импровизированного веера. — Ержан, погорячился! — Он уставился на него шокирующим и виноватым взглядом. — Я… Он хотел сказать: «Что я творю». Но от необъяснимых чувств промолчал. «Я только что кровожадно упивался моментами его страданий, а сейчас, как мамка, дую ему на раночки!» Он снова взглянул на трещину. «И вправду, выглядит почти как Дары смерти». Часть его детства, его нечто сокровенное, его любимое запечатлелось на проклятом Ержане… — Знаешь че? Саша размотал нить вокруг пальца. Он схватился за бордовую этикетку, затем бросил чайный пакетик в содержимое стакана. Раздалось секундное бульканье. — Ты сейчас так похож на волшебную палочку. Тот самый шокирующий и виноватый взгляд слегка рассеялся благодаря едва заметной улыбке. Саша расслабился. И зря: ёршик вдруг соскользнул с рук и ударился колючей «головкой» о пространство между плечом и шеей. Чувство, которое испытал Александр, ощущалось как щекотка. «Это было странно, но… неплохо, нормально». Саша повертел головой в стороны, как бы озираясь, нет ли никого рядом. Понятное дело, что никого дома нет, ибо Александр прекрасно слышал звук движения ключа в замочной скважине, когда Эрнест отправлялся по своим делам. Дела Цу Норда заключались во встрече с родственниками и в сопровождении их домой. Сегодня как никак праздник — годовщина отношений Эрнеста и Толика. Они как десять дней встречаются. Отношения развились в нечто большее благодаря вполне обоснованной искре, возникшей во время одной из их встреч. Чего только за время отношений они не преодолели: и осуждение, и… всё, просто осуждение. Конечно, были и хорошие моменты, например, свидания, кормление друг друга, поцелуи, страсть… Быков стянул через спину белую майку с красной полосой на проймах и горловине. Затем стал катать «головку» по груди. Грудь слегка содрогалась от щекочущего чувства. Бугорки мурашек волной пробежались от шеи к подбородку, затем — к завиткам ушей. Щетинки оставляли мелкие круглые следы. Раздалось тихонькое шипение, когда парень сильнее прижал ёршик к груди и провел им так, что остались светлые полосы, к которым скоро поступила кровь. Кожа в зоне следов краснела и посылала горячее ощущение. Ержан был влажным из-за недавнего окунания в кипяток, поэтому несколько капель стекало с пластика на грудь, а с груди, по линии живота — в пупок. Саша принялся проводить те же «поглаживающие» манипуляции с прессом. Бедра делали непроизвольные покачивания в стороны, чтобы снять карго-шорты. Когда бардовые шорты едва опустились до колен, парень опустил ёршик ниже. Нижнее белье слегка растянулось от надавливаний щетинками. Несколько проворных иголочек укололо края уретры. Быков шумно выдохнул и вдруг развернулся к толчку: — О! Толян, сейчас ты увидишь, как я оприходую Ержана, чтоб ты знал, что бывает за непацанское поведение. Саша плюхнулся задом на пол. Он одним резким движением снял с себя нижнее белье, отбросил его вместе с шортами и майкой на крышку унитаза и принялся играть с нервными окончаниями уретры. Помимо иголочек в отверстие члена проникала теплая влага, в которой однажды чуть не сварился Ержан. Саша мычал от столь новых для него прикосновений. Болезненные импульсы чередовались с приятными сокращениями плоти. Быков испытывал глубокое, но сладострастное унижение, прям как мальчики из его любимых BDSM-порно. Поняв, что он испытывает жажду к режущим ласкам, тот решил пойти дальше. Желтая губка, которая — внезапно — лежала за стаканом и никого не трогала, мигом была схвачена, окунута в чайную жидкость из емкости для Ержана, затем сжата во рту в качестве кляпа. Чай с странным привкусом стекал из губки как в глотку, так и по телу. У Саши возникло вполне обоснованное желание, чтобы щетинки Ержана «защекотали» его в новом местечке. Он приставил «приятеля» к анальному кольцу, затем нерешительно толкнул его в себя. Иголочки, оказавшись в новом месте, зацарапали стенки прямой кишки. Если раньше Саша мычал в сжатые губы, то сейчас он страдающе стонал на весь туалет, едва не давясь губкой и чаем. Но даже этого было мало человеку любопытных наклонностей: он, ненадолго оставив в покое ёршик в заднем отверстии, взял из стакана чайный пакетик, оторвал этикетку и мокрую упаковку с травами, оставив лишь нить. Быков обмотал шею ниткой, делая недошибари*. Затем снова принялся за ёршик. Саша в сочетании с Ержаном выглядел как необычная пчела, решившая агрессивно подправить жало. Александр настолько увлекся мазохистской игрой, что не услышал, как дверь в туалет открылась. Все: Эрнест, его родители, тётя, брат, жена брата, брат-близнец Эрнеста — уставились с лицом лица на представшую картину. Брат-близнец Эрнеста умер от кринжа. Почувствовав, что кто-то помимо Толика наблюдает за бесстыдными действиями рыжика, Саша, оставаясь лежать на спине, повернул голову в сторону «гостей». От непередаваемого ахуя парень не знал, как бы и поздороваться. Соображения хватило лишь на поднятие колена, чтобы прикрыть мокрый пах. Эрнест сделал шаг вперёд. Александр приготовился к пощёчине, отчего зажмурился, но не убирал руки от ручки Ержана. Он не отпускал его не из-за великой любви, а потому что боялся, что тот может вывалиться с неловким звуком, тем самым ещё сильнее испортив атмосферу и репутацию обоих. Мужчина схватил нитку, которая обвивала шею рыжика: — Саша, ну кто так практикует шибари?!

***

Маленький утренний конфуз не помешал состояться празднику. Несмотря на прибавленные минуса в зрении Цу Норда от отвратительнейшего шибари, Эрнест настолько был в влюблен в Толю, что ничего больше не имело значения. Пока семья отмечала за столом годовщину, Саша и Ержан ради прикола практиковали софт романтику в соседней комнате. Они, обнимаясь под пледом, смотрели «Губку Боба».