Шёпот

Кир и Николай висели перед шестиугольным иллюминатором. Кир прислонил две широкие ладони, прижался носом к прозрачной панели. — Нихера их не видно, Колька, хотя... Вон! Смотри! Кир повернул лицо к товарищу, раскрыл рот, палец тыкнул в иллюминатор. Вдалеке, под лучами Проксимы, засветился бок корабля исследователей. Белый, с множественными приборами, по всему выпуклому борту. Виднелся краешек тупого хвоста, который походил на обрубок. Махина представляла собой внушительных размеров цилиндрическую конструкцию, длинной около тридцати метров, с большим сферическим приспособлением на носу. Определить, где спина, а где брюхо монстра, можно было по положению фотонного паруса, который располагался с противоположной стороны от солнечных батарей — на спине. Восемь плоских, отливающих синим пластин, будто лапки насекомого, помещались под круглым брюшком. Фотонный парус, похожий на сложенные крылья, одним концом уходил к шарообразному устройству, которое служило механизмом поднятия. Кир увидел обрубленную задницу Титана и часть золотых крыльев. — Значит догнали, — Кир отлип от иллюминатора. Николай продолжал любоваться кораблём. – Поплыли? — Что? А… да… погнали. — Тогда догоняй, туша! — сказал Кир и оттолкнулся двумя ногами от широкой задницы Николая. Засмеялся. Полетел к выходу. — У-у! Курва! – Крикнул в след товарищу Николай и поплыл следом. В пульте управления, спиной к множеству мониторов и лампочек, на твёрдых и вытянутых ногах, с рукой на узкой талии, стоял Ви. Лицом и фигурой Робот походил на одну из знаменитых актрис виртуальной реальности. Чистый и светлый комбинезон, выпирающие манящие выпуклости, яркие зелёные глаза, губы в красной помаде, маленький и острый носик. Ви в форме актрисы ждал старателей. Он сделал ручкой, как только мужчины показались в проёме входа на пульт управления. Ласковым и нежным голоском произнёс: — Ну что мальчики? Как вам вид? Увидели корабль? Старатели застряли. Чтобы пролезть первым, Кир использовал подлый приём: схватил Николая подмышкой, воспользовался приступом смеха и протиснулся в помещение. Обратился к Ви, красный, с улыбкой до ушей: — А то! Догоняем собаку! – увидел в каком виде Ви. — Оба!.. Кир подлетел к роботу, приобнял за талию. Чмокнул в носик и сказал: — Ты у меня сегодня актриса? Что за она? — он повернул голову к Николаю, который пролетел мимо к вогнутому монитору в центре пульта управления. Николай, не глядя на товарища, буркнул: — Хрен её знает. Борька, дружище, ты мне лучше расскажи, через сколько мы догоним корабль? Кир оторвал руки от красотки будто ошпаренный. Только Николай обратился к Ви, чудовище сменило красавицу. Перед ним появился бородатый мужик, лет пятидесяти. В грязном и почти рваном комбинезоне. Лысый как Николай. Он издал звук, похожий на рёв дикого зверя: — Пятнадцать минут, Колян. — Фу! Зачем ты его в это превращаешь? – кривясь сказал Кир. Николай повернул голову, улыбнулся, сказал: — А че? Прикольно, на батю моего похож. Это чтобы ты о работе больше думал, а не о красотках. Дали товарищи директоры напарничка, тоже мне… — Сам не лучше, — сказал, скаля зубы, Кир. – Видел я во что ты его превращаешь, извращенец… — Ладно. Давай мне тут без подколов. По инструкции положено! — Ага, мне бы такие инструкции, – сказал Кир и повернулся обратно к Ви. — Помнится у меня было по инструкции положено ещё пятнадцать минут. — Сказал он и улыбнулся, подмигнул тритоиду. Николай смотрел в мониторы, но как только услышал игривые нотки в голосе Кира, бросил на него незаметный взгляд. Стоило Киру подать привычный знак, как Ви в тот же момент превратился в красотку. — Милая-милая Ви, — сказал Кир и клюнул красавицу в носик. – А не заняться ли нам чем-нибудь интересным? — Чего хочет мой космонавт? – томным голосом произнёс Ви. — Помассируй меня… Там… — Кир откинул назад голову и расправил руки, слегка откинулся спиной назад, выставил выпирающее достоинство. — Я не могу, Коля здесь… — хлопая глазками и отводя личико в сторону сказал тритоид. — Ничего страшного, он не смотрит, да, Колян? — Чего? — отозвался Николай. — Ой да иди ты в сраку, честное слово, когда вы меня стеснялись… — Ну вот видишь малышка, — сказал Кир. – Всё шикарно – приступай. Тоненькая и бледная ручка тритоида опустилась ниже. Кир довольно замурчал. Бесшумный Николай подлетел к парочке с фланга. Шепнул на ухо красавице команду и подпрыгнул к потолку. Кир нахмурился. Что-то было не так. Он открыл глаза и увидел, как милое и красивое лицо красотки сменилось на широкое, не бритое, сальное и уродливое рыло Ви Николая, скопированное с образа какого-то старого товарища, который развлекал старателя анекдотами и историями из далёкого прошлого двадцать первого века. Здоровенный дядька в сальном комбинезоне, массировал член другому здоровенному мужику. — Что?.. Убери!.. Сука! Убери свою руку! – Кир, махал руками и пятился, будто увидел что-то страшное. Ви продолжал смотреть на Кира, улыбнулся. Николай хохотал под потолком, широкие руки схватили живот. — Что такое Кирка? – через смех прохрипел Николай. – Не твоего типажа красотка? — Да я!.. Тебя!.. А ну иди сюда, скотина… Сука!.. Красный от гнева и стыда он, прыгнул в сторону Николая. Два здоровенных кулака нацелились на товарища. Коля хохотал под потолком, но через слёзы успел увидеть друга, багрового, с боевым оскалом и морщинистым лбом. Парень переменился в лице, стал белым как мел. Ви, в облике красотки, изменился за долю секунды. Чёрный, монолитный со сверкающими глазищами, он долетел до Кира, и схватил того за кисти, потянул на себя. Старатель смог отскочить, прежде чем машина и человек ударились об обшивку корабля, в том месте, где только что был он. С заведёнными за спину руками, Кир попытался выбраться из мёртвых и крепких клешней робота, попробовал ногами задеть обидчика. Зашипел, зарычал, но не достал. Одним ловким движением робот прикоснулся к шее Кира, оставил маленькую точку, из которой сразу же выползла капелька крови. Мужчина успокоился. Обмяк и побледнел. Ви бросил старателя, направился ко второму нарушителю. — Эй! Ты чего? Я же пошутил, меня то за что? Ой!.. Ви уколол кончиком пальца шею Николая. Маленькая капелька появилась на коже. — Старатели Николай Воронин и Кир Турчин! Согласно инструкции ТВК-234 кодекса гильдии старателей в свободном космическом пространстве, за грубейшее нарушение дисциплины, вам объявляется выговор. О случившемся инциденте я вынужден доложить вашему руководству немедленно. — Да ты… ох…л… — пытаясь выразить своё недовольство прохрипел Николай. Кир молчал. — Через две минуты действие успокаивающей инъекции кончится. С вами будет проведена профилактическая беседа и внеплановый инструктаж, по технике безопасности в космосе. В будущем попрошу вас не допускать подобных нарушений. — Железяка… еба…я — прокряхтел Кир. — Прошу прощение, — сказал Ви. – Но я был вынужден. Остыньте. Придите в себя. Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов. Мы поговорим, если вы этого пожелаете. После инструктажа. До состыковки с кораблём исследователей осталось тринадцать минут сорок секунд… *** Инструкция к применению. Стимулятор РЗ-245. Применяется в условиях полной невесомости для стимуляции мышечной ткани и недопущения дистрофии. В условиях среды обеднённой кислородом используется для внедрения в кровь частиц синтетического кислорода с ксенобиотическими добавками. Является психоактивным веществом. Передозировка приводит к нарушению психологического здоровья. Кислородному отравлению. Смерти. Селезнёв вспомнил определение стимуляторов, без которых в космос не летали уже двести с лишним лет. Является психоактивным веществом. То, что нужно, чтобы расширить границы сознания… *** Кир и Николай, оба в защитных скафандрах, стояли плечом к плечу в декомпрессионном отсеке, готовились к состыковке. Николай держал в одной руке массивный чёрный прямоугольник. Кир был налегке. Бледные, под прозрачными стёклами шлема, будто съевшие каждый по килограмму лимонов, они молчали и ждали сигнала Ви. Тишину прервал Кир. — Вот и узнали нахрена нам этот робот… — Угу… — сказал Николай. — Перед Михалычем стыдно. — Угу… — Никогда его ещё таким не видел. Я думал у него башка лопнет, такой красный был, а, Колька? – Кир толкнул товарища локтем. — Угу… курва… — Да ладно... Где наша не пропадала? Первый раз что ли косяка упароли? — Кир, — ответил Коля. – Нам с тобой людей спасать доверили, а мы с тобой хернёй маялись. — Так всё нормально было бы! Если бы не эта падла! — Он нас слышит, кстати. — Да и хрен с ним, пускай слушает, крыса! Я что больной по-твоему в драку лезть? Я так… Шугануть хотел. — Вот и шуганул. Ты вообще представляешь, что случилось? — Да нихера не случилось. — Они людей потеряли из-за того, что один крышей съехал. Посылают других, а им рапорт приходит о конфликте на корабле. Повезёт, если работу оставят… — Да ничего не будет. Влупят по процентам и забудут. — Ага… — Чё он вообще нам позволил себя так вести? Видел же, что обстановка не совсем рабочая… — Угу… — Он специально! Я тебе говорю! Чтобы лишний раз по процентам лупануть, и денег компании сэкономить! — Ага… Ладно. Давай работу делать. — Давай. — Кир. — Да. — Извини меня, не подумал. — Да ни чё. Забей… Ви! Приём! — Слушая вас Кир, — отозвался Ви. — Ну что там? — Где? — В… Когда уже состыкуемся? — Тридцать секунд. — Отлично… Ну... Погнали! Старатели двинули пухлыми ладонями защитные стёкла. Приготовились. *** — Миша, я ничего не слышу, — обратилась к Селезнёву Романова. – Это звуки агонии тысяч существ. Здесь не может быть никакого шёпота! — Прислушайся, Маша! Вот здесь! Слышишь? — Я ничего не слышу. Миша у тебя психоз! — Апофения хочешь сказать? Нет, Маша, это не то. Я слышу его. Этот голос… — Сколько ты смотрел эту запись? — Не помню. Какая разница? Маша, мне нужны стимуляторы, — сказал Селезнёв и взял Романову за руку. — Зачем? — женщина отдёрнула кисть. Рука Селезнёва была неестественно холодной. — Нужно расширить сознание. Мне кажется… у меня есть гипотеза. А что в друг этот шёпот распространяется совершенно другим способом. Что если он влияет на мозговые волны! Находится в одном с ними диапазоне! — Миша ты бредишь! Лу не даст тебе стимуляторов. Ты же знаешь инструкции. Она даст их только в крайнем случае. — Скажи, что я помешался! Я притворюсь. Маша, мы можем сделать открытие! — Миша! Не думай даже об этом! Она поместит тебя в карантин и на этом всё! Она даже в этом случае тебе их не даст! Экспедиции конец, мы вернёмся на планетоид! Ты этого хочешь? — Прости, — сказал Селезнёв и опустил голову. – Ты права. Наверное, это всё же мне показалось. Пойду работать. За меня не переживай. — Миша, постой! Ты уверен? Может быть привести Лу? — Не нужно. Просто устал. Да и запись эта ещё. Сама понимаешь. — Ну хорошо. Только Миша, прошу, если станет плохо, ты мне скажи, хорошо? — Хорошо, Машуля, не волнуйся, — сказал он. На мёртвом лице появилась тонкая полоска красных губ, будто ножом полоснули. Селезнёв повернулся и полетел к себе. *** Колибри старателей догонял исследовательский Титан. Несколько секунд оставалось до состыковки. Мозг Колибри управлял всеми манёврами. Ви отдавал команды. Корабль старателей был меньше исследовательского. По сравнению с ним, он и в самом деле был маленькой птичкой в честь которой был назван. Громадный коршун Титан, состоявший из шести составных цилиндрических отсеков, сложив крылья мчался к планетоиду, не замечая мелкий кораблик у своего бока. Колибри был скоростным кораблём. Он состоял из трёх составных частей: пульта управления – с квантовым компьютером-мозгом и приборами, бытового – где космонавты могли проводить время для отдыха и работы, и третьего – стандартного квантового двигателя, с установками для нагрева и охлаждения, а так же с несколькими внешними баками для хранения водорода и углерода. Там же был расположен пульт для переключения двигателя в ручной режим управления, в случае отказа системы. Титан двигался в космосе с помощью электрического ракетного двигателя, запасную энергию для которого он получал от внушительных солнечных батарей и фотонного паруса, позволяющего ему, начиная старт от самой Проксимы, набирать достаточное ускорение для полётов к экзопланетам системы. Сейчас он был сложен, и золотистые чешуйки блестели в белом свете красного карлика. Приблизившись к титану и его декомпрессионному отсеку, старатели услышали, как Ви подал сигнал, а затем, не замечая больше движения, последовал мягкий чмокающий звук состыковки. Птичка прицепилась к коршуну. В наушниках раздался металлический голос Ви: — Старатели, приготовьтесь. Открываю двери в шлюз. Время вашего нахождения на корабле ограниченно лишь запасом кислорода. Действуйте согласно инструкции. При обнаружении тел – обернуть их в специальный мешок и оставить на титане. При обнаружение живых исследователей оказать им первую медицинскую помощь. Вся связь по внутреннему каналу Колибри. Удачи. Ви закончил, и в этот же момент двери разделились на две половинки, разъехались. Мужчины увидели чёрный прямоугольный проём входа. Молча полетели внутрь. *** Плановый выход в открытый космос проходил в семь ноль-ноль после полудня по земному времени. Селезнёв и Романова, в скафандрах, стояли по обе стороны Лу. Робот принял форму белокурой девушки: в лёгком летнем платье. На этом настоял Селезнёв. Снаружи, среди тьмы и корпуса Титана, он хотел видеть хоть что-то прекрасное и родное. Шлюз открылся и исследователи, вместе с Лу, полетели работать. Светило системы находилось прямо перед исследователями. Маленькая белая и ослепительная Проксима, излучала свет в миллионах километрах от них. Селезнёв цепляясь руками за рукоятки передвигался под фотонный парус, который в неактивном состоянии напоминал сложенные крылья стрекозы. Романова заняла место у механизма подъёма, в голове, у громадной позолоченной сферы. Лу парила между ними, сканировала корпус титана на внешние повреждения. Странно было наблюдать за ней среди непроглядной темноты. Светлое личико, два синих и сверкающих глаза. Худенькие ручки и ножки. Сарафан подчёркивающий тонкую талию, с детскими нарисованными цветами. Это платье Михаил видел у одной девушки из университета. Взбалмошная была малышка, как её звали? Лиза? Селезнёв поплыл дальше. Перемещая карабин страховочного троса вдоль тела Титана. Романова пропала из видимости. Он полз прочь от неё и Лу, чтобы хватило времени совершить задуманное. Добравшись почти до конца фотонного паруса, он остановился. Лу превратилась в маленькую белую куколку, зависшую будто на стоп кадре. Осмотрелся. Устройства, космос, золотые крылья. Посмотрел на левую в перчатке. Сжал пухлую пятерню в кулак. Выдохнул. Отцепился и перетянул накрепко руку в локте. Зарычал от боли. Держал правой, приготовился. Было несколько секунд, прежде чем робот обнаружит, что он не прицеплен. Исследователь выбрал в корпусе корабля самый выпирающий и наиболее острый угол и со всей силы ударил. Длинны троса было недостаточно и в таком положении сделать хороший размах стало невозможно. Перчатка осталась целой. Мужчина издал нечленораздельный звук, но не закричал. — Миша? – отозвалась в наушниках Романова. – Всё в порядке? — Д-да… Всё хор-р-р-о-ш-о, — сдавленным голосом протянул мужчина. — Исследователь Селезнёв, — послышался нежный голос Лу. – Ваш сердечный ритм участился. Если он не нормализуется я буду вынуждена отправить вас на корабль. — Да, — сказал Селезнёв и ударил руку ещё раз. В этот раз материал перчатки повредился. Селезнёв закричал. Через рваное отверстие стала сочиться кровь. Маленькие капельки мушками вылетели из перчатки. — Миша! Что с тобой!? — Исследователь Селезнёв, целостность вашего скафандра повредилась. Вы возвращаетесь на корабль! Селезнёв не отозвался. Он хрипел и раздирал об выпирающий угол перчатку. Вся в крови, с неестественно загнутыми пальцами, кисть показалась из кокона ткани. В ту же секунду маленькие кристаллики льда стали покрывать кожу. От шока в глазах потемнело. Он держал правой трос со всей силы, чувствуя, как холод расползается по предплечью и пытается пробраться дальше. В момент, когда он уже терял сознание, к нему подлетела Лу. Она выпустила из себя тонкий чёрный жгутик и обвила запястье выше того места, где был разрыв. Пока Лу тянула его, будто буксир, к отсеку в корабль, он отключился. Внутри, спустя три минуты он очнулся. — Миша! Что случилось?! – Романова нависла над парящим в горизонтальном положение исследователем. — Н-не помню… — Как ты умудрился повредить руку?! Миша! — Где Л… Лу? — Пошла за стимулятором. Сейчас вернётся. Тихим и хрипящим голосом Селезнёв сказал: — Хор-р-р-р-о-ш-о… Через пару секунду показалась Лу. Робот подлетел к исследователю и достал, будто из неоткуда, два цилиндра, один с прозрачной жидкостью, другой с зелёной. С одной стороны, у колб был колпачок, под ним три тонких иглы. Лу выбрала цилиндр с прозрачной жидкостью, и открыла колпачок. Уколола выше ранения, оставила три красные точки. Затем открыла зелёную и проделал то же самое. Спустя десять ударов сердца, Селезнёв стал бледнее. — Миша. Твоя рука, — сказала Романова. – Лу придётся её ампутировать… Исследователь не пошевелился. — Миша! Ты слышишь?! — Режьте, — сказал Селезнёв, не открывая глаз. Романова подняла брови. Её лицо, почти такое же бледное как у Селезнёва, испуганное, теперь выглядело совсем растерянным. Маша посмотрела на Лу. На Селезнёва. Отвернулась. Стала к ним спиной. Вся процедура заняла несколько минут. Лу работала руками-скальпелями с нечеловеческой скоростью. Пара надрезов и рука, будто кожура от банана, раскрыла розовый каркас. Установленные заранее насосы-трубки собирали редкие капельки крови и другие «отходы». Лу превратила пальцы в маленькую циркулярную пилу. Прибор мерно зажужжал, но, как только прикоснулся к кости, завыл выше и тоньше. Через три секунды омертвевшая конечность отделилась от тела мужчины. Чёрная, покорёженная рука, почти до самого локтя. Лу завернула её в серый и матовый пакет. Исследователь молчал. Лу сделала ещё несколько инъекций стимулятора и обезболивающего. Хрупкая девушка орудовала руками, зашивала три больших куска мышц и кожи с такой ловкостью и скоростью, что даже её внешний вид не смог бы внушить, что работает человек. Работу делала машина. Робот сделал ещё несколько инъекций и израсходовал по половине каждого цилиндра. Оставил руку Селезнёва и позвала Романову. — Исследователь Романова. Маша. Посмотри за Мишей. — Хорошо, милая, — сказала Романова, стоявшая спиной и повернулась. Под нижними веками девушки катались маленькие прозрачные шарики. — Маша, — сказала, Лу, — всё хорошо? — Да, это стресс, ничего страшного. Миша ты как? Селезнёв молчал. — Лу, милая, давай быстренько, ему нужно отдохнуть в своей каюте. Лу улетела и вернулась. В руке у неё был матовый и чёрный протез: предплечье. На корабле хранились приборы и приспособления для разных случаев, и искусственные конечности входили в стандартный набор медицинского комплекта. Протез, который принёс робот, был простым и хорошо справлялся со своей задачей, на время необходимое для доставки космонавта на планетоид, но отличался не таким быстрым откликом, как аналогичные и более продвинутые модели на земле. На участке лучевых костей, он походил на грубый, нелепый и широкий цилиндр. Под чёрным корпусом он вмещал в себе: датчик управления, нейросумматор для считывания мозговых волн. Импульсные преобразователи, с тонкими электродами, усилитель мощности и чип обратной связи. Всё это буйство механизмов нужно было для работы кисти и пальцев, что состояли из шарнирно соединённых полых фаланг. Кисть не имела защитного покрытия, выглядела в точности, как у скелета. Лу подплыла к исследователям и зафиксировала руку Селезнёва. Протез пришёлся как раз. Робот дотронулся до обода крепления, который примыкал к живой плоти Михаила. Сделал ещё одну инъекцию стимулятора, провернул подвижный механизм. Тончайшие нити электродов вошли в мышцы мужчины до самой кости и глубже, к костному мозгу. — Готова, — сказал Лу. – Миша, попробуй пошевелить рукой. Селезнёв, который ещё секунду назад казался больше живым чем мёртвым, открыл глаза и уставился на новую руку. Искусственная пятерня слушалась. Пальцы сгибались и разгибались. Мужчина оставался безучастным. — Я могу идти? – спросил он у робота. — Миша! – вскрикнула Романова. – Тебя нужно ещё обследовать! — Лу, — сказал Селезнёв, — я могу идти? — Да, — сказала Лу. – Вы имеете право на отдых. После отдыха вы должны будете явиться на пульт управления, для расследования инцидента. — Понял. Не заходи ко мне, Маша. Я хочу отдохнуть. Хорошо? — Хорошо, Миша. Если что-то понадобиться… — Ничего не нужно, спасибо, — сказал Селезнёв, и опираясь новой рукой об стенки, поплыл в бытовой отсек. В каюту Селезнёв не полетел. Проплыл к проходу в технический отсек с установками переключения на ручное управление двигателем. Единственное место, где у мозга корабля и Лу не было глаз. У него было около минуты, прежде чем Лу решит узнать, зачем он полетел сюда. Ровна одна минута, чтобы сделать задуманное и не вызывать подозрения машины. В техническом отсеке было прохладнее. Но мелкая дрожь не отвлекла мужчину от задуманного. Прислонив протез к металлическому корпусу пульта, он надавал ногой на искусственное предплечье. Стимулятор и обезболивающее действовали и боли Селезнёв не почувствовал. Продолжая надавливать он мысленно, про себя, отсчитывал секунды. Восемь... девять… десять… Корпус предплечья поддался. Он не был монолитным и раскрылся, как только его целостность была нарушена. Оголились механизмы. Селезнёв хорошо знал устройство протеза, простое и практичное. Их делали из метала и пластика. Второго было в достатке, но металл... Одна деталь... Двадцать четыре… двадцать пять… двадцать шесть… Нейросумматоры делали из сплава титана и золота. Тонкая пятнадцати сантиметровая трубка с острым концом, что сейчас медленно проникает в обрубок и кость. Автоматический, грубый и примитивный механизм, что идеально подходит для полевых условий дальних полётов в космос. Трубка суммирует сигналы от мозга и электродов, делает работу кисти более подвижной, практически натуральными, живыми. Подвижность протеза на данный момент не нужна. Важна тонкая трубочка, которую Селезнёв выдернул с капельками крови из предплечья. Пятьдесят пять… Пятьдесят шесть… пятьдесят семь… Уверенным ударом, Селезнёв вернул корпусу предплечья изначальный вид, практически изначальный… В некоторых местах остались вмятины. Пятьдесят девять… Шестьдесят… Селезнёв отсчитал шестьдесят секунд. Столько требовалось времени машине, чтобы заподозрить неладное, среагировать и прилететь. Около шестидесяти секунд, одной меньше, двумя больше… Мужчина не сомневался, в том, что Лу прилетит за ним. — Исследователь Селезнёв, что вы здесь делаете? – синие фары Лу показались в узком и круглом проходе. Селезнёв медленно приблизился к роботу. — Мне… — сказал он. – Не… хорошо… — Вы перепутали свою каюту с техническим отсеком? У вас галлюцинации? — Н-наверное… — Пойдёмте, я вас отведу в вашу каюту. – Лу потянулся к исследователю. Осторожно вытащил из прохода и направил к каюте. Провёл в помещение. — Мне остаться? — Нет, уходи… пожалуйста. — Скажите если будет нужна помощь. — Скажу. Обязательно. Лу улетела. Оставила Селезнёва одного. Свет от планшета играл на лице исследователя. Гладкий стержень легко парил под одеждой скрытый от глаз машины. Он улыбнулся. Стимуляторы помогли. Теперь слышно, чуть лучше.... Но недостаточно хорошо… Недостаточно…