рассвет

      — Заседание окончено, — произнёс Мейс, откидываясь на спинку кресла.       — Да пребудет с вами Сила.       — И с вами.       Зал заполнился прощаниями. Мерцающая голограмма Шаак — следствие ионных штормов между Корусантом и Камино, где она следила за удалением чипов у младших клонов, — окончательно погасла. За ней последовало изображение Ки-Ади, — его люди выслеживали последние отряды дроидов на Майгито, что грозило затянуться.       Ади перебирала датапады, пытаясь распределить их в удобные для переноса стопки, не желая рисковать нести их Силой с волнующими ее мигренями. К ней подошел Аген и взял часть, заслужив благодарную улыбку. Они первыми покинули зал.       Знакомая рука легла на плечо Мейса, и он поднял глаза. Депа смотрела на него с хорошо знакомым волнением, готовая предложить помощь. Мейс сжал ее руку, посылая уверенность в Силе, и она следующей вышла из зала. В этот ранний час падаваны только просыпались, чтобы пойти на уроки, и Депа дорожила каждым моментом мира, разделенным с ее учеником. Временами все еще казалось, что вот-вот загремят орудия.       За ней последовал Кит с Пло у его плеча, готовый поддержать, если наутолан потеряет равновесие. Кит все еще привыкал к отсутствию нескольких головных усиков, отказавшись заменять их протезами.       — Удобные кресла, но шея твоя благодарна не будет, мастер Винду, — сказал Йода, спрыгнув со своего места. Стук трости о пол был мирным, как сердцебиение.       Мейс в последний раз выдохнул и встал, чувствуя, как каждый нерв в его теле загорается фантомным огнем, чтобы тут же потухнуть. Целители сказали, что это пройдет со временем. Мейс надеялся на это и пошел к дверям, где его уже ждал Оби-Ван.       Они вместе вышли в коридор. Оранжевый рассвет начал заливать пространство, разбиваясь золотом о колонны, в Силе огни одних джедаев загорались ярче, когда те просыпались, а немногие представители ночных видов ложились спать, затихая.       Мейс и Оби-Ван остановились у окна, а за ним открывался вид на Корусант. Город не просыпался, потому что никогда не засыпал. Советникам сон не помешал бы.       Головная боль Мейса начала усиливаться. Кажется, даже уйдя, Палпатин продолжал усложнять ему жизнь, оставив с вечной мигренью от точки уязвимости, которой была смерть ситха. В следующую секунду он почувствовал мозолистые пальцы на своем виске, и боль начала притупляться. Мейс выдохнул, мягко перехватывая чужое запястье, когда Оби-Ван начал убирать руку. Младший мастер взглянул на него, приподняв бровь, в Силе он — глубокое озеро, чью спокойную поверхность тревожит рябь усталости. Мейс посмотрел на седину, серебряную на свету и аккуратно оставленную среди меди, на тонкий шрам на щеке… и поцеловал чужое бледное запястье. Оби-Ван моргнул.       Прошло меньше полугода с тех пор, как они ступили на этот путь, пытаясь понять, как их связь, их дружба, может принять в себя романтику, и война, которая даже после своего окончания продолжала сотрясать галактику, препятствовала этому, держа их как можно дальше.       Мейс опустил руку Оби-Вана, тот переплел их пальцы и положил голову на плечо Мейса.       Он почувствовал рябь нежности от Оби-Вана и начал опускать собственные щиты. В Силе зазвучали любовь-уважение-восхищение-поддержка. Чувства были волнами его собственного бушующего океана, но контролируемые, они набегали на меньшего человека, как мягкий прилив.       Иногда казалось поразительным, что Оби-Ван был самым молодым членом Совета. Не все джедаи придерживались мысли, что опыт напрямую зависит от возраста, но были и те, кто считал, что Оби-Ван слишком юн и неопытен для роли советника. Их голоса быстро утихли, когда Оби-Ван начал выступать на собраниях. Мейс не сомневался в его способностях. Он видел Оби-Вана, как целеустремленного падавана, затем как блистательного рыцаря, и наконец, как мудрого мастера.       Оби-Ван хмыкнул, пытаясь спрятать покрасневшее лицо в плаще Мейса, пока их чувства изливались в Силу, потоки сталкивались и сливались, пока не стали умеренным течением, в котором два джедая могли найти покой.