Красная дверь на солнечную сторону

Первый этаж имения Камисато постепенно заполнялся уже знакомым для его обитателей ненавязчивым пряным запахом лиственного чая, выставленного на веранде на небольшом столике, и ароматом сакуры, смешанным с чем-то чужим, но не менее приятным. Пока солнце еще не до конца успело подняться до границ горы Ёго, Тома старался побыстрее закончить приготовления. Итэр, незадолго до этого отправившийся в Ли Юэ, с радостью поделился с парнем рецептами национальной кухни страны камня, часть из которых Тома уже успел опробовать на деле. Нежнейшие моти с сакурой, так любимые госпожой Аякой, уже ждали своей очереди на столе, но к плотному завтраку для главы Комиссии Ясиро и его сестры Тома захотел добавить что-то новое, из-за чего корпел на кухне уже добрые несколько часов. Медленно, но верно, новый чайный столик из отоги пополнялся несколькими порциями рыбы-белки, аккуратно обжаренными в муке и заправленными томатным соусом. А так понравившаяся обладателю пиро глаза бога традиционная закуска в виде печенья лотоса со сладкой начинкой и тонким тестом с миндалем была отправлена охлаждаться. Молодой глава клана, Аято, был напряжен со вчерашнего вечера, что не ускользнуло от внимательного взгляда Томы, от того он так хотел хоть немного помочь и по возможности дать насладиться небольшим отдыхом, столь редко выпадающим для всей семьи Камисато.

***

Лишь один взгляд на свой собственный письменный стол заставлял Аято устало выдохнуть и вернуться мыслями в сорвавшуюся встречу, которую он обещал Итто. Он был слишком ответственный и не хотел, чтобы его сестра лишала себя теплых дней под солнцем и недолгих прогулок, и разделял с ней часть обязанностей только в крайнем случае, коих старался не допускать. Но как же ему самому иногда хотелось взять перерыв и уйти куда-то в тихое место, где его не знают, или хотя бы не воспринимают так, как каждый простой человек в Инадзуме, видя в нем лишь всесторонне одаренного, молодого главу своего клана и одной из трикомиссий. У него всегда для любой проблемы находилось множество решений, но иногда Аято хотелось, чтобы этих самых проблем просто не существовало. И с появлением чистого сгустка энергии в лице красного óни у него стало получаться отвлекаться, с головой погружаясь в новый опыт и общение, от которого он трепетно хранил все воспоминания. Первая встреча на улице около ресторана «Симура» в один из последних дней лета, когда прохожих завораживала картина из багряных опадающих листков клена и нежно-розовой сакуры, а Аято заворожил шумный красивый парень, радостно кричавший о своей победе над Гудзи Яэ, от которой уже начинали исходить опасные электро-всполохи. В любой другой ситуации Аято уже давно бы думал, как напомнить "поверженной" кицунэ этот день, чтобы продолжить их маленькое и незаметное для чужих глаз соревнование, но в тот момент он мог лишь стоять и разглядывать столь колоритного демона, пряча лицо за стаканчиком с зеленой пенистой бобой. У этого, как потом он вспомнил, óни, были ухоженные и длинные белые волосы с алыми прядками, каскадом спадавшие на плечи, и красивое лицо с немного грубыми чертами, которых смягчали медно-красные добрые глаза, сияющие в тот момент азартом. Внимание привлекла и грудь, перевязанная портупеей и располосованная красными витиеватыми татуировками, и хороший пресс, который был выставлен напоказ из-за не застегнутого длинного плаща без рукавов. Он мог показаться устрашающим из-за острых рогов, венчающих его голову, и большого количества шипастых аксессуаров, но Аято показалось, что этот парень является в душе полной противоположностью того образа, который получает человек при первой встрече с ним. А Аято в людях не ошибался. Как позже показала практика — в óни тоже. Первый разговор и тогда же и первое объятие на фестивале Иродори, на который приехали все, начиная от жителей соседних островов, даже таких далеких, как жемчужный Ватацуми, заканчивая почетными гостями из других регионов. И Фатуи, куда же без них. Но тогда Аято повезло, что следящей за поддержанием правопорядка является комиссия Тэнрё, а не Ясиро, потому он лишь с блаженной улыбкой наблюдал за суетящейся Кудзё Сарой, уже не знающей куда метнуться в попытках все проконтролировать. В тот момент, когда его сестра вместе с Томой наслаждались устроенным рядом с главной площадью небольшим, но красочным шоу, молодой мужчина заметил грустящего óни, мнущегося около расписных прилавков с различными закусками. Он помнит, как медленно подошел к нему, аккуратно выведывая причину далеко не праздничного настроения. Помнит, как впервые в жизни узнал о том, что послушные маленькие жучки оникабуто «в профессиональных руках настоящего война могут становиться первоклассными бойцами! Ты точно заценишь, братан!». И конечно он помнит теплые, даже горячие, руки, которые его притягивали к себе в мягкие объятия, и о которых он после не мог перестать думать добрые пару недель. Первая совместная утренняя прогулка, от которой спирало дыхание после того, как Итто, раскинув руки в разных стороны и рассмеявшись, с довольной ухмылкой сообщил ему о том, что ему так здорово, ведь голос Аято — первое, что он сегодня услышал. Наслаждаясь прогулкой вдоль реки у границ леса Тиндзю, оба чувствовали себя расслабленными, и за это теплое ощущение, которое медленно разливалось глубоко в груди, Аято был действительно благодарен. Он мог спокойно отдохнуть, внимательно слушая местами сбивчивые, но уверенные рассказы и забавные истории недавно проснувшегося Итто, который был рад такому вниманию и буквально купался в нем, как кошка под только взошедшем июльским солнцем, а молодой комиссар был рад, что такой момент среди едва-ли прохладного воздуха и мягкого журчания воды он разделяет именно с Аратаки. Их первый совместный ужин не только с друг другом, но и с его семьей, после которого случился их первый поцелуй, Аято мог пересказывать сотню раз, и для этого ему могло хватить лишь собственных прикрытых глаз и маленькой улыбки. В тот день он настолько засиделся за документами, буквально зарылся в них с головой, что даже заботливо оставленные Томой легкие печенья-перекус и дымящийся свежезаваренный чай оказались забытыми на краю рабочего стола. Аяка тогда тяжело вздыхала и смогла взять с брата обещание, что он сходит с ней в чайный домик под вечер и позволит себе нелишние пару часов отдыха. Милый Таромару радостно лаял, наблюдая за отдыхом комиссара и двух его самых близких сердцу людей. А потом в «Коморэ» зашел Итто. Сиба-ину в тот момент склонил голову в бок, принюхиваясь и дергая пушистым пшеничным ушком из-за отдаленных криков Кодзуэ, которая стояла у входа и возмущалась нахальством демонов и вхождению ему подобных в ее святая святых. Все в стране Электро Архонта уже давно знали, что знаменитый чайный дом “Коморэ” — элитное место, куда входят лишь те, у кого есть одобрение членов клана Камисато. И у Итто от одного из них уже давно это одобрение имелось. И он им смело пользовался, но по своей доброй натуре исключительно не во вред. Уже в тот вечер собравшийся было уходить Аято заметил óни, что снова ему радостно улыбался, и понял, что не угостить его он не мог. Как и не мог потом отказать в мягком ответе на нежный поцелуй, который наглый óни буквально украл, придя к нему тем же вечером и заставив наклониться к себе через открытое окно. Прикосновение губ тогда было неожиданным, но приятным, и Аято позволил себе чуть больше, чем обычно, несильно сжав одной рукой сильное плечо, а другой вплести пальцы в ухоженные волосы, начав плавно водить чуть отросшими ногтями по коже головы, аккуратно массируя.

***

Вспоминая моменты с óни, Аято мягко улыбнулся, переводя взгляд на окно. Солнце уже начинало садиться, даря свои последние лучи людям Инадзумы. Мужчина решил, что раз предыдущая их встреча так не кстати сорвалась, огорчив обоих, то уж повторение этого он больше не допустит. Переведя свой взгляд на среднего объема стопку все еще ждущих его неподписанных бумаг, он глубоко вздохнул, на минуту прикрывая глаза. Он разберется с этим, обязательно, просто чуть позже. Все же иногда полезно последовать совету Томы на счет перерывов на отдых. К тому же, его ждало важное дело.

***

Слушать то, как Итто возмущался тому, что ему всю ночь снился его рабочий день и теперь за это ему никто не заплатит было... интересно. И мило. У него забавно краснели щеки, когда он так воодушевленно описывал свое негодование после того, как понял, что это все было сном. Даже такие, казалось бы, незначительные вещи, Аято любил подмечать. Они встретились на одном из берегов Равнины Бякко незадолго до того, как солнце полностью исчезло, но все равно оба прекрасно видели дорогу. С одной стороны до них доносился приятым шум волн, бьющих об мелкую гальку, а с другой стороны встречались редкие домики, улочки к которым подсвечивались фонарями. Итто держался рядом, взапой пересказывая все то, что увидел и услышал за день и посчитал забавным, а Аято внимательно слушал, делая небольшие глотки бобы. — Хэй, ну ты слушаешь? Я так долго ждал, чтобы рассказать тебе про все эти карточки из призыва, их было трудновато собрать, — Итто неловко почесал затылок, останавливаясь. Отпив еще немного через трубочку, Камисато выдохнул, посмотрев на óни. — Я всегда тебя слушаю, Итто, — Аято смотрит ласково, пытаясь передать то, что хочет донести, взглядом. — Возможно у меня сейчас мало времени на отдых и из-за этого мысли сбиваются, но это не значит, что мне не нравится тебя слушать, дорогой. Глава Комиссии Ясиро подходит ближе, аккуратно, но с удовольствием оглаживая ворот плаща и хватается за кожаные ремешки, безмолвно прося наклониться к нему и встречая сухие теплые губы своими. Аято чувствует сильные ладони, которые сразу бережно накрывают его спину, оглаживая, чувствует то, как пальцы настойчиво сжимают его собственный пиджак и чуть тянут на себя, заставляя врезаться в тело напротив. И сам улыбается в поцелуй, снова зарываясь в белые волосы и чуть надавливая ногтями — уже выучил, как ему больше нравится. Немного наклонить чужую голову, огладить большим пальцем линию челюсти, чуть приоткрыть губы, встречая теплый язык и неспешные движения губ. А потом все резко прерывается. Итто тяжело опирается обеими руками на его плечи и громко дышит, смотря только себе под ноги. Зрачки слишком расширенные даже для него, взгляд, который пытается поймать непонимающий происходящее Аято, будто плывет и тело начинает бить мелкая дрожь. Не успев ничего спросить, Камисато получает вопрос в лоб: — Ты, — Итто запнулся, — Ты сегодня не трогал ничего, что м-могло быть с бобами? Что у-угодно. — голос под конец фразы стал хриплым, как будто óни долго и надрывно кричал в пустоту. Светлые брови сходятся на переносице, а руки подхватывают слабеющие тело, помогая опереться на ближайшее дерево и не давая упасть, поддерживая. Аято сразу поднимает двумя пальцами за подбородок ему голову, проходясь по нему глазами, пытаясь понять. И, судя по взгляду, понимает. Медленно повернув голову, он смотрит на маленький и прозрачный пластиковый стаканчик с трубочкой рядом со своим поясом. Чай. Его любимый пенистый чай, в котором прямо сейчас было соевое молоко. Соевое. Аято хмурится сильнее, внутренне злясь на собственный недосмотр, но быстро берет себя в руки. Сейчас время не съедать себя изнутри, а помочь Итто, он в нем нуждается. Молодой человек вспоминает, что видел подобный приступ всего лишь один раз, но тогда он смотрел издалека и у него не было возможности подойти и помочь. Да и не было необходимости, ведь рядом тогда был Тома и Итэр, но он слабо помнил, как именно они помогли справиться с этим. Тяжело выдохнув и собравшись с силами, Аято легонько погладил Итто по голове, обходя рога и зачесывая за них волосы, и аккуратно перекинул его руку через себя, помогая идти. Óни, неразборчиво промычав, чуть приподнял голову и посмотрел на него, отрывисто дыша. — Мне что-то как-то плохо, братан. Камисато улыбнулся, что выглядело очень натянуто, и прижал его ближе к себе. — Я знаю, Итто, я постараюсь тебе помочь. Потерпи немного. Медленно спустившись к воде, попутно выкинув стакан с еще недопитой бобой в близ стоящую деревянную бочку, молодой мужчина усадил своего парня на мягкий, еще теплый от зашедшего солнца, песок, заставляя прислониться всем телом к камню. Развернувшись к реке, Аято намочил один из ниспадающих рукавов своего пальто, бережно вытирая лицо óни, приходясь по лбу и носу, мягким щекам и слегка прижимая мокрую ткань к прикрытым глазам. Сидящий под ним óни заметно приутих, дыхание выровнялось и было без хрипов, а лицо перестало напоминать чистый лист одного из документов в кабинете Камисато. — Я приношу свои извинения, даже не подумал, что так может получится. — Ты о чем? — Итто выдохнул, лениво приоткрывая один глаз. — В мой чай сегодня было добавлено соевое молоко и я забыл об этом. Забыл и полез к тебе целоваться. А теперь из-за меня, — Аято замолчал, смотря то на руку, не сильно сжимающую его плечо, то переводя взгляд на ее владельца. Итто прочистил горло, садясь прямее, и притянул его к себе в объятия, укладывая голову на плечо. — Ну, все бывает. И, эй, не переживая так, я восстанавливаюсь быстро, ты же видишь, у меня просто умопомрачительное здоровье, я ведь óни. — Аято на это тихо рассмеялся ему в шею, касаясь кончиком носа красных татуировок. Дрожь по телу их обладателя не осталась незамеченной. — Я все равно хочу перед тобой извиниться. Ведь, — молодой мужчина выразительно на него посмотрел, заставляя не перебивать. — раз уж так вышло из-за меня, то я заглажу свою вину. Завтра у меня по планам всего одна встреча, и после обеда я обещаю, что мы с тобой встретимся и займемся тем, чем предложишь. — Даже поиграем в призыв семерых? — заметить то, как от предложения заискрились глаза его парня, было не сложно. — Даже поиграем. — помогая встать, ответил Аято, с нежностью смотря на него и утягивая за собой в сторону протоптанной дороги, по которой они быстро смогут выйти к его имению. — О, ну с этого и надо было начинать, — Итто расхохотался, притягивая его к себе рукой за плечи и целуя в макушку.