уничтожено

      когда кто-то трагично говорил о разбитом сердце, макс не скрывала едких, колющих лучше осколков этого самого сердца улыбок.       сейчас ей не до ядреных насмешек резкими улыбками. ведь ее сердце… не разбито, нет. оно уничтожено. разбитое еще можно склеить, пусть прежним оно и не станет никогда. уничтоженное же не восстановить, хоть обклейся.       ее сердце уничтожено. элегантно. изящно. больно.       сердце макс мэйфилд уничтожено, не разбито, и она бездыханно смеется, слизывая с пальцев клубничные капли мороженого. ее сердце, оказывается, имело резко-морозный клубничный вкус. макс ненавидит клубнику и мороженое жгуче. клубничное мороженое. теперь, по крайней мере.       макс ненавидит этот ебаный мир с ебаной собой и ебаным майком уилером, который по-весеннему легко забрал сердце поцелованной мартом эл. забрал. не разбил, не уничтожил. забрал, отдав взамен свое. макс и мечтать о подобном не могла, а ему и мечтать не нужно.       эл не выглядит виновато. она, кажется, даже не осознает ничего. улыбается как обычно, счастливо целует майка в щеку, доверчиво тянется к макс за объятиями.       макс же хочет, чтобы в этих объятиях ее просто-напросто задушили, а гниющий труп выкинули на изнанку. чтобы никто не помнил о глупой-глупой макс мэйфилд, которая так глупо-глупо жила, глупо-глупо пропала, глупо-глупо уничтожила сердце и так глупо-глупо умерла.       все равно печалиться никто не будет, лишь смеяться ломанно-переломанно.       макс кажется, что этот гремучий смех снится ей иглистыми кошмарами. глаза этого кошмара цвета глаз эл и взгляд точь-в-точь ее.       макс казнила сама себя, бессмысленно жестоко, бессмысленно упорно. просто бессмысленно. вины эл тут нет, она знает.       но это не мешает ей быть ее личным палачом, беспощадным в своем неведении.       въевшаяся в клетки любовь к эл по весне расцветает вопреки всему, но заранее гнилыми соцветиями. макс боится их вырвать, макс не умеет их вырывать. она и не хочет их вырывать. в этом нет ничего прекрасного совсем-совсем, но это единственное, что макс охраняет с непоколебимой стойкостью цербера.       закрывай глаза и спи, досчитай до десяти       раз       два       три       четыре       макс до десяти не досчитает, она знает. и до одиннадцати тоже.