Грехи моего воображения

Я держу её на прицеле своей винтовки. Ветер пытается растрепать мои волосы, но они связаны в хвост и убраны под капюшон. Сейчас не до красоты. Ты стоишь рядом со мной и держишь в руках большой стакан с кофе, медленно делая глоток за глотком. — Ты уверена? — спрашиваешь ты меня. — Она мне надоела. — Понимаю. Ты берешь бинокль и устремляешь свой взор туда, куда направлен мой оптический прицел. Соседнее здание. «Цель» что-то с пеной у рта доказывает и рассказывает своим прихвостням-шакалам. Ближе к двери стоит компания из новеньких и слушают оратора. Их разум ещё чист и невинен, но если они останутся с этой, то это ненадолго. Шакалы радостно подвывают и потявкивают, с жадностью поглощая всё, что им предлагают. Жалкое зрелище. Комком к горло подкатывают тошнота и отвращение. — Ты не одобряешь, — говорю я тебе. — Нет. Она не тот человек, об которого ты могла бы замарать свои руки и душу. — А давай предупредительный? — По новеньким? — Ну да, испугаются, плюнут и не станут с ней связываться. — Хорошая мысль. Кстати, мне сегодня звонила одна из теней, — скучающе говоришь ты. Я на секунду отвлекаюсь и скашиваю на тебя глаза.  — И что интересного она рассказала тебе?  — Она нашла пару претендентов для тебя.  — Возраст?  — Дети ещё, но очень талантливы. Сироты. Живут с бабушкой. — Что с родителями? — По факту их нет. Дети не нужны ни отцу, ни матери. Два мальчика проявляют необыкновенные способности — всё, как ты любишь. Я киваю и возвращаюсь к «цели». Начались танцы «с бубном». Она жестикулирует и кривляется. Я с удовольствием наблюдаю за эмоциями некоторых прихвостней. Их лица не оставляют сомнения в том, что Она им уже надоела и их терпения хватит ненадолго. Что же, может действительно стоит дождаться, пока крысы в банке сами между собой перегрызутся? -Большая папка с компроматом уже получается? -спрашиваю я у тебя. — Прилично, но место ещё есть, если ты об этом, — говоришь ты мне, делая ещё глоток. Моих ноздрей касается дразнящий запах. Несколько новичков крутят пальцем у виска и сами уходят. Я удовлетворённо улыбаюсь. Моего вмешательства не требуется. Она сама себя утопит, нужно только немножко подождать. — Повезло, — усмехаюсь я и прячу винтовку в чехол. После поворачиваюсь к тебе. — Позвони Тени, скажи, чтобы готовили документы на мальчишек, бабушке обеспечить достойную жизнь. Если она захочет, может поехать с детьми. Места хватит всем. Мы не бросаем тех, кто нуждается в поддержке. — Я знала, что ты поступишь правильно, — произносишь ты и протягиваешь мне термос с моей порцией кофе. — Ты читаешь меня как книгу. — Тебе нужно было перебеситься просто. Я фыркнула от смеха, вдыхая любимый аромат из термоса. — Я знаю, что я у тебя «добрая». — Ты такая, просто не все готовы к твоей доброте, — продолжаешь ты надо мной подтрунивать. Я улыбаюсь в ответ. Такой обмен любезностями давно был для нас привычен. Мы обе облокачиваемся на парапет и наблюдаем, как красиво опускается солнце за линию горизонта. -Красиво, — говорю я. — Безумно, — соглашаешься ты. *** Поздний вечер. Я сижу в своём кабинете и думаю о делах, которые предстоит решить завтра. Список получался внушительным, но трудности меня никогда не пугали, а наоборот не оставляли ни одного шанса на скуку. Ты заходишь, не постучавшись. Ты единственная, кому я это позволяю. — Не спится? — Нет, конечно. На наших лицах расплываются одинаковые улыбки. Мы с тобой настолько же похожи, как и отличаемся. — Что у тебя? -Сюрприз. — Это то, о чём я думаю? -Да. — Замечательно. Веди. Я резко встаю, и мы выходим из кабинета. Ты ведёшь меня в старый, но добротный ангар на краю угодий, что принадлежат нам с тобой. Не дело пачкать дом людской грязью. Я захожу первая, а ты плотно закрываешь за нами дверь. Посреди ангара, привязанная к стулу и с безумно выпученными глазами, сидит Она. Кляп у неё во рту не даёт вылиться той брани, что отображается в её глазах при виде нас. За её спиной стоит пару крепких ребят. Блондин и брюнет. Я киваю головой и один из них вытаскивает кляп. Я морщусь от её пискляво-истеричного голоса. Взмах руки и она вновь замолкает. — А ведь мы её предупреждали, — говорю я тебе. — И не единожды, — говоришь ты мне в ответ. — Зря ты меня тогда остановила. — Зато мы узнали, кому можно доверять, а кому нет. Хотя даже от перебежчиков бывает польза. — Согласна. Я сажусь на широкую скамейку напротив неё и скрещиваю ноги по-турецки. Теперь наши глаза на одном уровне. Она долго смотрит на меня, но всё-таки сдается и переводит взгляд на тебя, но и его она не в силах удержать и опускает глаза в пол. Ей сложно смотреть в бездну и безразличие, что плескается в наших с тобой глазах. — Если я ещё хоть одну брань услышу от тебя, мои ребята отрежут тебе язык. Поняла? Её глаза испуганно расширились. Спустя несколько мгновений она кивнула. — Хорошо. Я подаю знак и её освобождают не только от кляпа, но и снимают цепи. С обоих сторон на её плечи ложатся тяжелые мужские ладони. Я усмехаюсь. Мне не видно твоего лица, но я уверена, что на нём такая же улыбка. — Ну что, крикливая чайка, что ты скажешь в своё оправдание? — Я… — Она замолчала, а я приподняла бровь, готовая слушать дальше. — Я жертва ваших происков. Вы само воплощение зла, двуличия и подлости. — Айй, красиво говорит, — услышала я за спиной твой ехидный голос. — Да мы с тобой дьяволы во плоти, сестра. -И не говори, сестра, — насмешничаю я в ответ. — Суки! — зло рычит «чайка» и в следующий момент она оказывается с запрокинутой головой, а у её носа застыл острый нож. Блондин никогда не отличался особым терпением. Он поднимает на меня глаза и ждёт приказа. — Милый, убери зубочистку — наша гостья высказалась исключительно литературным словом и на этот раз мы её простим. Лезвие исчезло, и пленница вернулась в прежнее положение. — Я тебя внимательно слушаю. Есть что-то новенькое или ты мне сейчас будешь озвучивать свой старый репертуар? — Вы украли у меня… Дальше я не слушала. Активировала незаметные ракушки-наушники и погрузилась в мир музыки и для тебя включила, ведь у тебя были точно такие же. Я сидела и наблюдала, как шевелятся её губы, а лицо искажается жуткими гримасами. На лицах «мальчиков» стали ходить желваки. Ещё немного и они сами её прибьют, без нашего участия. Я поняла, что пора заканчивать балаган. Никаких доводов и доказательств не хватит, чтобы вернуть «чайку» на путь истины. Я отключила наушники и услышала: -… Ты должна вернуть мне всё моё. Ты не имеешь права на мои труды!!! — Ты всё? Она снова открыла рот, но ей его тут же заткнули. У парней нервы оказались не железные. Даже сигнал им не понадобился. Мы с тобой прыснули от смеха, а потом рассмеялись во весь голос. Её лицо побагровело. Она снова всё восприняла на свой счёт. Хотя это было только отчасти правдой. — Слушай меня внимательно, крикливая чайка. Я скажу тебе один раз: юридически — ты ничто. У тебя нет ни идей, ни проектов. Ты ноль. В отличие от нас. Я могу показать тебе такой пакет документов, что любой суд, даже самый продажный, будет на нашей стороне. Мы предлагали тебе тоже самое — ты отказалась и теперь смеешь меня в чём-то обвинять? Всё, девочка, игры кончились. Ты осталась одна. Все твои шавки и подхалимы разбежались. Ты погрязла в своей злобе и гордыни. Спрашиваю тебя в последний раз: ты отступишь? Чайка яростно замотала головой. — Понятно. Ребята, отпустите её. -Сестра… — предостерегаешь ты меня. — Я знаю, — лёгкий кивок головой, и ты отступаешь, соглашаясь со мной. Чайка выплюнула кляп и стала растирать руки. — Свободна, — брезгливо бросаю я ей. Она поднимает на меня глаза и бросается в атаку. Я ждала этого от неё, даже немного спровоцировала, зная, что она не выдержит. Я перехватываю её, и мы катимся по полу. Она истерично орёт, пытаясь дотянуться до меня. Прижав её к полу, я уселась ей на поясницу, заведя её руки за спину. Как она ругалась и кричала от осознания того, что она окончательно проиграла не просто битву, а войну. — Ты в порядке? — в твоём голосе тревога. — Кишка у неё тонка. Мальчики, чайку в карцер на пару дней. Потом выпустите и пускай шурует на все четыре стороны. Парни в начале помогают встать мне, а потом поднимают чайку. Я крепко хватаю её за подбородок, заставляя замолчать: — Слушай внимательно, крикливая чайка. Теперь ты действительно ничто и никто. Ты умудрилась надоесть даже собственной стае, а тут талант нужен. Не осталось ни одного, кто бы принял тебя. Ты сама себе палач отныне. Наслаждайся. Тебе будет предоставлено достаточно времени на подумать, после даже не смей попадаться нам под ногами. Живой не уйдешь. Цени нашу доброту. Чайка переводит взгляд с меня на тебя и постепенно злость в нём сменяется отчаянием и накатывающие слезы в её глазах всего на мгновение всколыхнули во мне чувство жалости, но я его быстро прогнала. Время жалости прошло. — Прощай, чайка, — одновременно говорим мы с тобой и парни уводят её. Она повисла между ними, опустив голову. — Неужели всё? — спрашиваешь ты меня. — Посмотрим, но я не шутила. Лучше добить, если вернётся. — Придется. Уже поздно, пошли домой? — Да, пошли. Может по чашечке кофе? — спрашиваю я, улыбаясь. — Чай, сестра, только чай, — отвечаешь ты мне. Ночь скрывает наши фигуры, а парни вернулись в особняк только под утро. Мне не спалось, и я слышала, как хлопнула входная дверь в дом. Ты сладко спала на диване в моём кабинете, так и не сумев отправить меня спать. Я тихо встала и, подойдя к окну, широко его распахнула. Первые робкие всполохи утреннего солнца выбивались из-за горизонта. Вздохнув полной грудью свежий воздух, я наконец-то почувствовала, что теперь действительно всё будет хорошо.