я не знаю что мне делать
Никто его не убивал –
Он тихо умер сам.
Он бледен был и мал,
Но тянулся к небесам.
Он тихим был – но не всегда. Глаза его темны, как ночь, И пусты, как все слова твои: спасти, помочь и удержать хоть что-нибудь прочь.
Он соловеть начал давно, Ещё когда был мал. Мы рядом шли – он и я, И мир я через него познавал.
В его голубых глазах Жило море, небо, снег, Детский смех и лёгкость света – Но всё разрушил твой хребет.
Обещания бросал ты ветру: «Мы будем рядом — ты, он и я». А вышло так, что нас лишь двое, И пустота твоя – как мгла.
В его глазах теперь тоска, И горе, как солёная печаль. Он гаснет, словно пламя свечи, Когда дыханья не хватает больше вдаль.
Его тоска подобна буре, А слёзы – будто смерч. Он верил, что в глазах твоих – чудо, Но там зиял лишь хищный грек.
Жадность, кровь и двуличье… «Вам подать что-то ещё, Ваше величество?» – Все твои фразы, взгляды, тени Ранили нас острей стального лезвия.
Погубили его и меня – Намедни прилёты, новый страх. В ушах сирена, И больше нету слёз – Они остались где-то в прошлых мирах.
Он лежит передо мной, В крови, в синяках, А я спасти его не в силах – Ведь сам сгниваю в собственных слоях.
Свою дрожащую руку Кладу ему я тихо на плечо. Он не смотрит, не кричит, Не дышит… и молчит давно.
Он мёртв уж долго – как и я, В руинах нашей наивности. Ты нами неглижировал годами, Но агония пришла — и разнесла всё в пыль и трепет.
Мой конец близок, я это знаю. Лягу рядом с ним — под намедни взрыв. Не задену своей гнилою плотью Его мятую рубашку… пусть чистой останется хоть нить.
И если кровь твоих убитых братьев Твоё сердце не сжимает и не будит, — Ты мертвее тех, кто был убит, И страшнее тех, кто убивает.
