простуда

Зимой, особенно в пасмурную и ветреную погоду вдохновение приходило не часто. Иногда писать хотелось о грядущем времени, о природе и чувствах, но сильные постоянные вьюги не давали сосредоточиться на мыслях. Хотелось разнообразия. Слова не сходились в рифмы, а если и сходились, стихотворения не имели конца. Писать хотелось, но видимо сегодня Александр Сергеевич не в настроении. Скуку смог разнести верный слуга Пушкина, принесший ему письмецо и коробочку с пузатыми картонными стенками. Постучав в дверь, Тимофеевич медленно приоткрыл дверь в комнате, видимо считал новость не срочной. - Извольте-с. Не заняты, Александр Сергеевич? Мне поручено сообщить Вам о новой доставке из лавки. Мне отдали письмо, вместе со скромной посылкой, - Тимофеевич неспеша протянул Пушкину вещи. Нахмурив брови, он быстро встал с кресла и начал рассматривать конверт, - Видимо-с, для вас от вашего товарища. -От товарища? От какого из? – Сергеевич тщательно рассматривал все стороны коробочки из дешевого картона, слегка улыбаясь, - А! Спасибо большое, я нашёл, - Он смотрел на слугу с таким взглядом, как будто хотел побыстрее сказать: «Прошу, оставьте наедине меня с моей интригой.» - Что-то ещё? - Нет-с, это всё, прошу прощение за беспокойство, - тот быстро удалился. Пушкин знал, что если посылка от его верного друга Николая, можно ожидать небольшие, но приятные вещи. Например книгу, пересланную по просьбе, или перчатки, которые он часто забывал в гостях у друга, радовало то, что даже без возможности пригласить к себе, он ответственно относился к обещаниям и просьбам Саши. На этот раз его ждал мягкий подарок. Большой вязанный шарф чуть не выпрыгнул из упаковки, видимо, она не по размеру. Происходила минута восхищения. Аккуратный крупный узор со снежинками, мелкие торчащие ниточки по краям, ручная работа! « А это вам, Милый Александр Сергеевич, скромный подарок,» - прочитал на торчащей бумажке. « Словно продолжение к тексту, к чему же это «А» ?» - подумал поэт, позабыв про письмо. - Ах точно! Еще и это… письмецо, - произнёс шёпотом. Аккуратно развернул конверт и начал читать: « Надеюсь, что не тревожу так сильно Вас своим сообщением. Я бы с большой радостью пригласил бы Вас к себе на чай, но уж беспокоюсь. У меня информация не столь срочная, лишь подумал, чтоб Вы не отчаивались, решил предупредить насчёт всего этого. По горьким причинам, меня вновь застала простуда. Я не смогу присутствовать на завтрашней вечерней встрече, где мы с Вами планировали договориться обсудить одну публикацию, Вы понимаете. Я чувствую себя неважно. И состояние моё немного не для вечернего шума, извините меня. Понимаете, какая сейчас нынешняя погода. Температура спадёт немного, обязательно встретимся. В качестве извинения, передаю Вам небольшую посылку, её я планировал отдать ещё раньше. Счастливо Вам провести вечер . Ваш Гоголь.» Читая письмо, Пушкин испытывал смешанные чувства, то ли волнение, то ли переживание. Но не насчет встречи, а по поводу очередной болезни Николая. Если его друга тревожит недомогание, стоит его навестить, принести пару лекарств, мало ли. Не будет ли против? Хорошо, что сейчас есть свободное время. Лучше поспешить и не тратить его впустую. Сразу начал одеваться . *** На улице никого не было. Или людей просто не было видно из-за густого тумана и метели, смотреть можно было только под ноги. Без секунды раздумья на счёт событий (видимо, считал что забота -уже как его обязанность), Саша уже подходил к нужной двери с маленьким пакетиком лекарств из ближайшей аптеки. Уже у входа в квартиру, опомнился: «Возможно, будет неприлично внезапно проникать в гости к больному, без предупреждений, конечно … хоть и мне никогда не откажет,» - ну что уж оставалось, зайдёт на пару минут, передаст лекарства и удалиться с порога. – «ну, посмотрим.» Неуверенно позвонил в дверь (переживал за состояние Николи). Пришлось немного постоять и подождать ответа. - Заходите пожалуйста, там открыто… для Вас, - Саша вздрогнул от резкого прерывания тишины слабым голосом из квартирки. Услышав слова, тут же вошёл в прихожую. На тумбочке стояли завявшие хризантемы, наверное, Николай совсем про них забыл, стояли, даже не подрезанные. Показалось, что в помещении немного душно, видимо, это из-за вечно закрытых окон. Да какие там окна, лютая зима на улице, нельзя заболеть ещё больше. А друг его сидел весь в платках, бледный совсем, и пил кипяток. - Входите же скорее ! Вы так легко одеты, даже без воротника… - голос казалось совсем охрип. - Bonjour chérie ! Я прочёл ваше письмо и поспешил явиться, как Вы себя чувствуете? Я купил немного нужных … таблеток, - сказал с чуть дрожащим голосом Пушкин, и промолчал ещё несколько секунд, - А что же это Вы с дверью открытой ? Зайдёт ересь кто, или вам … - Я надеялся, что Вы придёте.. (*глоть*), вот и не стал тревожиться. Что же Вы там стоите? Я Вам тоже чайку налил, правда… заварки кончились. Есть варенье! – Николай чёт засмущался с последней фразы, что у него ничего к чаю нет. Но главное, что друг его пришёл. Перед ним не так стыдно. - Я не надолго, не буду мешать, а то у Вас, Коленька, состояние не для гостей, отдыхать больше надо. И я … получил Вашу посылку! Очень трогательно! Вы в этом деле, в вязании, профессионал, я очень благодарен ! Буду беречь. И носить. Боюсь такую красоту повредить, - Саша сел рядом. Его взгляд сразу на стопку лежащих на столе бумаг, полностью исписанных, - О! Вы всё-таки решили продолжить писать.. Не против будете, если прочту пару листочков? – в голосе даже послышалась радость. - Конечно. Когда мне чуть лучше, хоть и без настроения, стараюсь пробовать продолжать дело. Когда вспоминаю, что Вы одобрили начало, решаюсь сесть и писать дальше, - после глухих слов Гоголя в комнате совсем стало тихо. Пушкин с удовольствием читал бумаги. Его глаза с восторгом бегали по строчкам, пусть еще и не сильно вчитывался. Был рад, что его друг спустя такое время, решил продолжить писать «Ревизора» по его мотивам. Решил сделать глоток горячей воды, а та оказалась холодная. Неужели, так долго читает? А Коля? А он всё ждал реакции Пушкина, хотя всё было написано на его лице. - Замечательно… - пробубнил тихо и с улыбкой, - Извините, так хорошо, что я даже не заметил как прошло время. А Вам всё-таки стоит накинуть что-нибудь, а то уши у Вас, Коль, раскраснелись даже! – Александр действительно запереживал, вдруг совсем окочурится, - Накрыть одеялом? Этим? – (глубокий выдох) – С вашим то иммунитетом, неделями болеете. - Нет-нет, не стоит. Это у меня у меня температура…жар, или… - Гоголь немного намудрил с ответом, всё равно бы пришлось укрываться. Хотя уши, вероятно совсем не от жара красные, а от волнения. Конечно! Пушкин же читает его черновики. - Ещё как стоит. Давайте укрывайтесь скорее, и выпейте таблетку, если поели недавно, то есть по дозе две надо, я же принёс. И раз есть варенье.. могу сделать вам-с.. морс,) – и сразу же встал включать чайник, прежде налив остывшую кипяченную воду в стаканчик. Хоть тот и отвернулся, при разговоре было слышно, что на лице у него улыбка. - Я могу сам.!. – Гоголю стало немного неловко, что за ним решили так поухаживать. - Сидите-сидите, а лучше лягте, я сделаю, - В холодильнике… варенье. – Коля совсем потух. - Честно, мне без Вас на этом людском собрании делать нечего. То есть, не поговорить, не выпить… - А как же знакомые? У Вас много. А я не пью. -Всё равно не то, не по душам получится. Вода быстро закипела. - Вдруг вспомнил, что должен был передать Вам кое-что.. Посылку заграничную, видимо, из Италии. Странно, что пришла на мой адрес, подписана то Вам. Николенька, Вам с разбавкой ? - Так часто бывает, не переживайте, может напутали что. Нет, спасибо, мне горячий нравится. - Но обожжётесь же! - Я привык, уж не обожгусь, спасибо. - А сахарку ? - Да это же варенье, сладко будет… - … - пристально смотрит на Колю, - «Чего стесняться?» - Ну… можно один кубик, - опять засмущался. На этот раз своего сладколюбия. Уши уже были накрыты пледом, совсем небольшим, так что красноты видно не было. Сергеич сделал всё как положено, передал чашечку в руки и снова сел рядом. - На счёт вечера не беспокойтесь, еще сто раз пригласить успеют, Вам главное поправляться быстрее. - Я же уезжаю, совсем скоро, через три месяца. Боюсь, что Вас не увижу. Там не известно, какие обстоятельства…- последние слова Николай произнёс с разочарованием, как будто зная, что что-то случится, - .?. Александр Сергеевич? - А! Да не волнуйтесь, ещё явится возможность нам встречаться! Вы, самое главное, дело своё не бросайте. Должны пообещать, что будете идти вперёд! – Пушкин знает, что тот уж точно держит свои обещания. - Думаю, обещания давать опасно, но я буду стараться, из-за Вас я продолжу. Спасибо за морс, очень приятно.. - Вы доброволец, не ищите лёгких путей, о плохом не думайте. Особенно сейчас! Встретимся совсем скоро. Вот, завтра могу Вас снова навестить, например. У обоих было желание остаться рядом. Особенно Гоголю, такому другу всегда нужна поддержка приятелей. - Да, я не против, - голос совсем потух, - Я буду письма Вам. И Вы пишите, - поставил пустую тёплую чашку на стол, хотя её было приятно держать в руках. Пушкин чуть привстал с дивана, лишь хотел передать лекарства другу. - Неужели Вы уходите? Останьтесь еще на совсем немного..! Можете лечь, Вам тоже нужно отдохнуть, - он так отчаянно посмотрел на Сашу, даже показалось, что глаза заблестели. - Да нет же, я просто подам пакетик на стол.. ха-ха ! Я останусь. Знаете, Николай Васильевич, погодка такая, что побольше дома бы сидеть. Всё равно, с таким холодом, и настроение, - поставил пакетик и снова сел рядом, - не очень. Не работается толком.. - Полагаю, так будет весь сезон. Как по мне, всё не так уж и плохо. Зима всё-таки! Письмо отвлекает меня от плохого самочувствия, как-бы погружаюсь в сюжет. Надеюсь, после выздоровления, болезнь не застанет меня вновь.. Снег уже не мёл так сильно, как днём. Слова казались чище. Да и плохие мысли уже не наворачивались. - На сколько мне еще остаться? Может быть, Ваше состояние чуть лучше! - Александр улыбнулся, и предложение прозвучало как-то грустно. Но с надеждой, - Приду завтра, принесу чего-нибудь, если Вы не против. - Да, немного лучше. Приходите пожалуйста, обязательно. Александр Сергеевич. Посидите ещё немного. Мне так легче уснуть. Николай оставил за собой последние слова, а дальше лёг на бочок к стенке диванчика и укрылся с головой. После его фразы даже уходить не хотелось. И так не хотелось, но не может же он насовсем остаться, придётся посидеть рядом. Оставалось только поправить плед и ждать когда больной уснёт, так что лучше помолчать. Прошло двадцать минут. Время шло к восьми, улицы освещали фонари, людей видно не было, только один фонарщик бродил по заснеженным дорогам. Пушкин уже тоже чуть не начал дремать, хоть и возможность была, посчитал, что лучше не тесниться рядом с приболевшим человеком. Просто уйти не мог, совесть не пускала. Решил оставить записку, искал чистый листок среди исписанных на столе, и потихоньку начал собираться. Поправив лацкан своего пальто, тихо закрыл дверь. Оставил на столе листочек с записью: «Благодарю за гостеприимство, дорогой Николай Васильевич! Прошу прощения, покину Вас до завтра. Я желал Вам сладких снов, поскольку будить Вас не хотел, сейчас Вам спать побольше надо. Не забывайте, пить таблетки на голодный желудок нельзя. Тёплого побольше пейте. При обстоятельствах, до завтра! А.П» *** Ранним утром, увидев письмо, Гоголь поспешил прислать ему ответ, что приходить не стоит, самочувствие не позволяет, всё время что-то подводит. Пришлось пережить лихорадку , никуда не выходить из дома и никого не приглашать. Работа тоже шла трудно. Оставалось чуть больше месяца до поездки в Париж в гости к Данилевскому. На вечера ходить не было желания, старался закончить работу над «Ревизором», после выздоровления. Ещё пробыв в Питере некоторые дни, проводил время с товарищами, в театре. Отправил всем письма, чтобы были в извести на счёт отъезда, Николай Васильевич не находил необходимости устраивать и устраивать встречи и прощаться насовсем, мыслей о том, что не вернётся в Петербург не было. Хотя с Пушкиным он не виделся относительно давно. В Париже было хорошо! Гоголь хотел остаться там подольше, даже практиковался с языком как можно больше. Послал Пушкину одно письмо от туда, желал выразить своё восхищение, но ответа не поступило. Фонтаны, рестораны, книжные лавки, путешествие того стоило. Порой при плохом настроении снимал мысли различными выставками и прогулками. При письме над «Мёртвыми душами» иногда вспоминал своего друга. Прошло уже несколько месяцев как Николай бывал в Париже, но зачастую возникало желание вернуться в тёмный Питер и встретить друзей. Особенно скучал по Александру Сергеевичу. И вот в тот день постоянно что-то о нём напоминало… «Срочная новость!». «Важно!!!» - печати на конверте письма из России. «Должно быть, кто-то решился ответить на мои письма… хотя, с чего бы срочно?» - Николай даже немного тревожился открывать конверт, но решил не медлить, быстро и аккуратно раскрыл. Глаза резко опустели, на лице не было выражения, что-то нехорошее. Весть о смерти. Никогда его так сильно не мучало письмо. Как очередной весёлый день могло испортить какое-то письмо? Он почувствовал огромную пустоту внутри себя, даже окружение людей он не замечал. Ничего не могло быть хуже. Гоголь даже не помнил их последнюю встречу. Всё-таки стоило тогда встретиться и попрощаться, крепко обнять, вне зависимости от случая. А как же там книга, над которой он сейчас работает? Сможет ли писать, не вспоминая о Пушкине? Надолго ли будет преследовать его это чувство?.. Заметив, что друг явно не в состоянии, Данилевский интересовался, что за новость его так потрясла. Вскоре стало известно всем. Поддержка от близкого человека немного помогала, если мысли об этом внезапно возвращались. Всё-таки он дал обещание, что продолжит писать, не сдержать его будет ещё хуже. От состояния нужно было отходить. Осознавать, что очень дорожишь кем-то только после того, как он ушёл, очень больно. К сожалению, подобные изменения неизбежны.