Вечнозелёные Берега Нуаруса

      Война окружает человечество всю его историю. Война идёт рука об руку с цивилизацией, и там, где возникает власть, там же возникают и конфликты, переходящие в войны. Война же не только является актом беспощадной ненависти и жестокости по отношению к человеческому роду, но и источником знаний и двигателем прогресса. Благодаря войне, человек освоил множество сфер знаний, в том числе и магию, получившую развитие из примитивного шаманского колдовства в одну из основных научных доктрин Нуаруса. Вечнозелёные Берега же видели ни одну сотню войн, малых и великих, и более десятков государств пало на пути к величию, осваивая шаг за шагом дорогу знаний и страданий. Минграй – это плодородные земли, великие леса, в которых никогда не спадает с ветвей листва, но, тем не менее, край этот может быть и снежным и знойным. Люди – не первые обитатели этих земель, ведь тут раньше жили эльфы, оставившие значительное количество памятников своей архитектуры и следов своей культуры. Ныне же эльфы живут к Югу от Минграй, через Драконово Море, на великом острове Илориус, и обладают единым для всего своего народа державой, именуемой Верховное Королевство Альфатэас. Минграй же, населённый в основном людьми, веками подвергается грабительским налётам со стороны эльфов, которые жаждут лишь забирать людские богатства и порабощать мирное население ради работы на родных землях.       Минграй нестабилен, недавний поход эльфийского короля Ауманаса был остановлен лишь чудом, которое сотворил маг-мечник по имени Ваэт Хонт, член ордена Раэтраус Глитукстрио, ибо он смог в одиночку остановить двухсоттысячную армию, возглавляемую самим эльфийским монархом. Но эльфы не ушли навсегда, и люди знают, что рано или поздно они вернутся и отомстят за смерть своего короля, равно как и прочие люди-соседи и даже живущие в Аметистовых Горах гномы зарятся на плодородные земли Минграй и на многочисленное население его.       Тучи сгущаются над сердцем Вечнозелёных Берегов, и гиены не воспротивятся воспользоваться этим шансом обогатиться и обрести славу завоевателей, расхитителей и заявить претензии на земли Минграй. Но пока что, Царство Тейлсик, самое восточное среди всех Минграйских государств, оправляется после кампании Ауманаса против себя, и его население готовится уже к пятой после войны осени, к сбору урожая риса – главной сельскохозяйственной культуры народа Минграй. Город Нергендаури же, находящийся на самом севере царства Тейлсик и стоящий на реке Тартис, не занимается рисоводством, а основным источником пропитания здесь является просо, и сам город находится в менее влажном регионе Вечнозелёных Берегов, чем прочие земли Минграй, и близ него даже располагается горная степь у Снежных гор. В Нергендаури много охотников, а также ферм и угодий, на которых пасутся коровы, лошади и свиньи. Впрочем, город не отличается богатством и зажиточностью, и население его не превышает две с половиной тысячи человек, но он обладает самобытностью и в нём есть представители многих профессий, хоть и единичными экземплярами. Среди них есть и свечник Йедэхаэль Васкен, который приехал в город по приглашению градоначальника вместе со своей семьёй. Город вырос за последние пару десятков лет, ибо не был затронут войной и сюда приехали многие, кто убегали от конфликтов на юге страны, а потому город остро нуждался в освещении. Военным хоть и не всегда хватало факелов, но свечей всегда было в дефиците, из-за чего свечники всегда могли найти себе источник дохода в лице горожан захудалых городов на отшибе. У Йедэхаэля была жена Келла и сын Армин. В один из дней, Армин как и всегда проснулся ранним утром от первых лучей солнца и приготовился к очередной прогулке к центру города, через район Вересковой Пустоши – части города, в котором обитала семья мальчишки.       Вытянувшись и лениво зевнув, Армин нехотя встал со своей крытой белой простынёй соломенной кровати и взглянул через ставни на улицу. Он жил на втором этаже городского дома, выполненного в типичном для здешних мест стиле со строгими геометрическими формами и преобладанием острых узлов в отделке. На улице ещё не кипела жизнь, но некоторые горожане, что обитали тут, стекались по улицам нерадиво к единственной в Нергендаури таверне «Робкий хорёк». Сам Армин с детства был приучен к алкоголю, ибо с начала войны, да и ранее тоже, доступ к свежей питьевой воде был далеко не у всех, и сам Армин знал, что в реку Тартис часто справляют нужду горожане, и хоть градоначальник и установил законом необходимость ради этого уходить на сто пятьдесят шагов вниз по течению реки от города, но некоторые до сих пор пользуются рекой как нужником в неположенном месте, загрязняя воды. Восславив богов за то, что владелец таверны обладает также и пивоварней неподалёку от места всеобщего скопления народа, а именно у района Цехов, считающегося центром города и его сердцем, Армин направился вниз по лестнице, на первый этаж своего дома, в главную комнату, в которой находилась печь. Там же, на скамьях, крытых обделанными шкурами, спали и родители Армина. Парень лет двенадцати отроду уже был погружён некоторым образом в ремесло отца и знал, что тому понадобится множество фитилей для его работы, а потому направился, взяв кошель с медными монетами, в район Цехов, где располагалось большинство лавок торговцев, в том числе и лавка купца, продающего также и фитили. Выйдя на улицу, Армин направился именно туда, двигаясь на юг по главной дороге Вересковой Пустоши. Дойдя до реки Тартис и перейдя её по каменному мосту, он оказался в районе Дойного Моста, одной из частей города, из которой выходили дороги к пастбищам и фермам, где занимались в том числе и дойкой коров, овец и коз. Тут было, в подавляющем большинстве, деревянных домов, и сам район этот был более похож на большую деревню, чем на часть города. Идя на запад к ещё одному мосту через Тартис, Армин встретил знакомого своей семьи, а именно престарелого мясника по имени Венто Гальтон. Его пышные усы украшали лицо, а не самая густая борода повсюду была прорежена сединой. От его угольных волос почти не осталось былого цвета, а лицо было в средней степени сморщено. Как мясник завидел Армина, так радостно улыбнулся и повернулся в его сторону, приветливо расставив руки в сторону и говоря немного весёлым, но не менее старым голосом: –А, вот и юный Васкен. Приветствую, мой маленький друг, что занесло тебя в наш район? – спросил, приветствуя Армина, Венто. –Доброго Вам утра, господин Гальтон, – Армин учтиво поклонился и вновь выпрямился, обыденно смотря на старика с проблесками радости на лице, – мне нужно купить отцу фитили, пока он ещё спит, хочу освободиться на весь следующий день, чтобы заняться своими делами. А чем Вы занимаетесь в такую рань, если не секрет?       Венто довольно поглаживает бороду и улыбается, обнажив зубы: –Что же, сегодня ко мне должны приехать три кабаньи туши. Буду свежевать их, и одну точно припасу себе. Уже давно хотел попробовать сделать колбаски из просоленной кабанины.       Закрыв глаза и приподняв голову, Венто стал представлять себе вкус ещё не сделанного им деликатеса, после чего, спустя пару секунд мечтаний, он посмотрел на Армина и сказал: –Ладно, юный Васкен, был рад встретить тебя. Удачи на рынке. Армин чуть поклонился, после чего молча ушёл дальше, перейдя же мост он оказался в районе Цехов, и теперь его вновь окружали каменные постройки в том же архитектурном стиле, в котором исполнены постройки в Вересковой Пустоши, но здесь дороги были не из грязи, а мощённые каменной плиткой. Армин шёл строго к лавке купца по имени Аритон Данкен, выдающегося своим ассортиментом товаров, различных и разнящихся от фитилей для свеч и лучин до угля и инструментов бытового хозяйства и серпов. Всего спустя примерно сто шагов от моста, и вот, лавка Аритона была прямо перед Армином. Короткие коричневые волосы, мощные бакенбарды с усами, орлиный нос, немного смуглая кожа, янтарные глаза. Было в этом человеке что-то природой заложенное, что притягивало к нему, и его общий ухоженный внешний вид. Армин точно знал, что Аритон – не выходец народа Минграй, и что его родные земли лежали к востоку Тейлсика, через реку Севомалаби. Сам Аритон помог семье Васкенов освоиться в городе, когда те только прибыли, и хоть не прошло и месяца, но отношения между Данкеном и Васкенами были очень даже тёплые. Но, не отказывая своим принципам, Аритон, как только завидел Армина, всё также как и всегда бесстрастно озарил его своим взглядом, немного приподняв голову, и, спустя несколько мгновений проведения купцом анализа внешнего вида мальчишки, Аритон сказал ему типичным для себя немного заносчивым, но очень даже хитрым голосом: –Армин Васкен, вновь приветствую тебя у своего прилавка. Дай угадаю, отец послал за воском или фитилями?       Армин утвердительно кивнул и положил кошель с медными монетами на прилавок, сложенный из десятка ящиков, закрытых от взора жёлто-красным покрывалом с коническим рисунком, сужающимся к середине. Аритон же, в присущей себе манере, взял кошель, сел на не прикрытый тканью ящик и стал пересчитывать монеты, все до одной. Посчитав же их количество и записав их в небольшую книжечку, что он держит во внутреннем кармане своей одежды, после чего сложив её обратно, Аритон наклонился и достал прямоугольный деревянный контейнер, полный фитилей для свечей. Аритон поставил его на ящики, и сказал Армину, немного улыбнувшись: –Они твои. Передавай отцу привет от меня. Но Армин ещё не хотел уходить. От Данкена он хотел ещё узнать несколько историй о его странствиях по миру. Ну, или хотя бы одну. Учтиво немного поклонившись купцу, парень говорит вежливым голосом: –Господин Данкен, у меня к Вам есть некоторая просьба, которую я бы желал, чтобы Вы исполнили. Меня уже давно не привлекает обыденная жизнь горожанина, полная постоянного труда, бесцельных прогулок и беспричинного общения. Меня всегда интриговала жизнь странника, путешественника, пилигрима – называйте как хотите, но дорога постоянно влекла меня, и путь из Виндалиума в Нергендаури показал мне это. Новые места, новые люди, новые события. – Сделав небольшую заминку и сглотнув, посмотрев прямо в глаза Аритону, Армин продолжил свою речь, – Вы ведь долгое время были человеком дороги, которого ограничивали лишь таможенники и сборщики налогов, но Вы всегда были свободны духом и принадлежали только Себе. Я уверен в этом. Так не могли бы Вы рассказать мне о какой-нибудь истории из Своей жизни странствующего купца, или же какой-нибудь совет, который бы помог будущему путешественнику?       Изрядно удивившись такому вопросу, но не растерявшись, Аритон вновь сел на свой ящик, смотря всё время на Армина с немного прищуренными глазами. И вот, спустя несколько мгновений, Аритон выразительно отвечает мальчишке: –Говоришь, интересуешься жизнью странника? Говоришь, дорога влечёт тебя в путь? Говоришь, хочешь знать историю из жизни странствующего торговца? Что же, я бы с радостью удовлетворил твой интерес и рассказал тебе, но ты должен понимать, что деловые люди ничего не делают задаром. Мне кажется, будто бы это станет для тебя хорошим уроком: окажи мне услугу, и я окажу её тебе, ибо нейтрально-хороших отношений с твоим отцом недостаточно для меня, чтобы раскрывать тебе секреты предприятия.       Аритон немного ухмыльнулся, и в его голосе всё чётче звучала свойственная ему извечная хитрость, а Армин же немного задумался, стоит ли подписываться на будущее предложение купца. Тем не менее, Данкен продолжил: –Скажем так, сложившаяся сейчас на рынке ситуация не пойдёт на пользу мне или твоему отцу, так что это задание поможет напрямую и тебе. В нашем городе, как тебе известно, одновременно с Йедом прибыло и несколько других персон, в том числе и Манлекон. Недавно, я был в его лавке магических безделушек, и моё внимание привлекла некая сфера, которая освящала всё вокруг не хуже пяти свечей производства твоего отца. Боюсь, если это не какая-нибудь сложная в изготовлении Сфера Великого Освещения с прочими колдунскими приставками, а обыкновенный предмет из инвентаря мага, то есть риск того, что подобные сферы Манлекона придут на смену свечам твоего отца. Да, для меня это тоже будет удар, так что мне бы хотелось, чтобы ты побольше узнал об этих сферах, да и о других предметах там в том числе. Маги ставят под угрозу мою прибыль, так что в ответ на твою услугу, если я оценю её как весомую, расскажу тебе кое-что, что непременно пригодится тебе в путешествиях, если ты когда-нибудь захочешь примкнуть к странникам с большой дороги. Идёт?       Армин чуял некоторый подвох во всём этом, но не мог отказаться от столь щедрого предложения, ведь и работа казалась несложной. Армин лишь сказал: –Я вернусь за фитилями, не убирайте их слишком далеко.       После чего направился прямиком в лавку Манлекона, что находилась всего в пятидесяти шагах отсюда к северу. Лавка отличалась от некоторых прочих тем, что находилась на первом этаже дома, в котором проживал чародей. Зайдя внутрь, Армин тут же понял, в чём дело. Сфера из какого-то явно магического материала висела на боковой стене помещения и озаряла всё вокруг ярким голубоватым свечением, пока владелец сего предприятия Манлекон, высокий и статный полуэльф – одно последствий вторжения Альфатэаса на земли Минграй, – занимался с некоторым механизмом в виде рычага у себя за прилавком, пытаясь починить какое-то приспособление, предназначение которого совершенно неявно для юного Армина. Сам же Манлекон, кажется, несильно желал отвлекаться на юношу и ограничился строгим: –Приветствую. Чего желаете в моей лавке?       Кажется, никаких эмоций это лицо не изобразило, а тон голоса его был столь беспристрастен, что перебивал изначальное безразличие даже в голосе Аритона. Армин сглотнул, ибо он стал немного волноваться, как вошёл в лавку мага, но всё же собрал в себе силы ответить полукровке и сказал немного взволнованным тоном: –Здравствуйте, господин Манлекон, я так, пришёл поинтересоваться тем, что Вы вообще продаёте...       Не успел парень договорить, как Манлекон перебил его, и, не отвлекаясь от починки некоего приспособления, ответил тому ровным и спокойным голосом: –Что же, ходите и осматривайтесь, дитя свечника. Может быть, заинтересуйтесь чем-нибудь и приобретёте, а ежели же Вы из любопытства, то, смею заметить, лавка моя не является бесплатной выставкой, и если не желаете Вы ничего приобретать, то советую либо заверить меня в будущей покупке, либо идти и интересоваться чем-нибудь снаружи моего дома. Ибо если Вы, дитя, думаете, будто бы мне желанно нахождение поблизости потенциального шпиона, то Вы меня разочаровываете Своей наивностью. В Вашем возрасте следует уже хотя бы строить из Себя взрослого.       В этот момент Армин понял, почему Аритон сам не пошёл в это гнездо паскудства. Вот так вот общаться с детьми...да кто вообще будет после этого ходить в эту лавку и покупать себе что-либо, если владелец её ненавидит своих потенциальных покупателей и не сведущ в искусстве рекламы. Но, боюсь, иногда в мире случается и несправедливость, а ещё чаще можно встретить просто не совсем доброжелательных людей, но Армин не растерялся насовсем, и собрал в себе силы, чтобы поразмыслить и найти выход из сложившейся ситуации, спустя же некоторое время, стоя в ступоре, он отвечает полуэльфу: –Вообще, мне кажется это немного грубым. Если уж и идти дальше в Своей паранойе, то Вам следует закрыть лавку, ибо любой посетитель может быть потенциальным шпионом. Простите мне мою дерзость, но я просто хотел найти что-либо, что могло бы привлечь моего отца и принести Вам прибыль...       Конечно же, сердце Манлекона не могло не отозваться на слово «прибыль». Кажется, в нём оно вызывает определённые, довольно тёплые чувства. Полуэльф, оставив своё устройство и посмотрев на мальчишку, недоверчиво прищурил глаза и призадумался, но не прошло и пары мгновений, как он ответил, слегка сначала вздохнув: –Что ж, ладно. Думаю, нет ничего преступного, если твой отец потом что-нибудь приобретёт у меня.       Армин же, почувствовав свою победу перед лицом мутного ума мага-торгаша, наконец отошёл от самого входа в лавку и стал бродить по ней, осматривая различные магические и не очень предметы на прилавке и на стойках. Светящиеся кристаллы, ювелирные изделия с различными камнями, деревянные и металлические кубы и сферы, изрезанные на поверхности многочисленными полосами, а также предметы, с первого взгляда на которые совершенно невозможно что-то заметить в них магическое, прочие безделушки, прямого и косвенного назначения или применения которых не понимал юношеский ум, как бы наверняка выразился Манлекон, «детёныша свечника». Но именно сейчас произошло что-то, что заставило закончиться обыденность этого дня...