Второй

Gone Too Soon — Simple Plan

      — В ту ночь, когда ты ушёл из мафии, я открыл бутылку 89 года, чтобы отпраздновать.       Слова оставляют на языке горький привкус. Только они вырываются из Чуи, как что-то сдавливает его грудную клетку тисками. Это стопроцентная ложь, но не признаваться же Дазаю, что на самом деле он испытал в ту секунду, когда узнал о его уходе.       — Поздравляю тебя. Кстати говоря, чтобы отметить тот день, я подкинул тебе бомбу в машину.       О, он прекрасно это помнит. Он ещё долго искал того, кто это сделал, но безрезультатно. Отчего-то признание Дазая не приносит Чуе ни облегчения, ни раздражения, ни злости. Лишь разочарование. В самом себе. Опять.

🌑

      Сколько Чуя себя помнил, он всегда ощущал какую-то необъяснимую пустоту. Будто в нём чего-то не хватало, словно он неполноценен. Когда он обнаружил в себе способность, то на секунду подумал, что, возможно, это то, чего ему не хватало. Что он чего-то да стоит, раз такая сила досталась именно ему. Но, как оказалось позже, эта сила и не его вовсе. Его прилично подзадолбало прятать руки в карманах. Ещё и Порча. Какая же это способность, если он её контролировать не может? Скорее, проклятье. «Насколько я всё-таки человек?»       С появлением в его жизни Овец, Чуя ненадолго поверил, что нашёл своё предназначение. Он поставил себе цель — защитить тех подростков, помочь им выжить. Он чувствовал себя важным, нужным. Но потом появился этот придурок Дазай. Из-за него, как до определённого момента считал Чуя, вся его жизнь пошла по пизде. Узнал об Арахабаки, потерял друзей, получил нож в живот.       Предательство Ширасэ оставило свой след. И ни за что бы Чуя не подумал, что именно Портовая Мафия даст ему цель: узнать о своём происхождении. Правда приходилось терпеть этого мудака-суицидника. Чуя ещё во время того рокового задания понял, что они не найдут общий язык. Может, как напарники они и были неплохи (не за просто так ведь их окрестили «Двойной чёрный»), но как приятели или друзья…       Однако время шло, и, несмотря на вечные бесячие реплики Дазая, тот перестал раздражать. Вместо этого Чуе их небольшие перебранки приносили удовольствие: хоть что-то весёлое в жизнь приносили.       И, вроде, ему стало лучше. Удручающие мысли посещали его всё реже и реже, ему нравилось выполнять задания и стремительно идти вверх по карьерной лестнице, пробираясь к верхушке Портовой Мафии. Но за хорошими днями следуют плохие. В такие дни твой разум в неправильном, нехорошем месте, а мысли и чувства разъедают тебя. Чуя не исключение.       В один из таких дней они были на задании. Им приказали поймать и допросить членов банды, которая быстро набирала обороты и обретала влияние в городе (что-то Чуе это напоминает). Всё шло по плану, они быстро расправились с вооруженными агентами, связали их и стали проводить допрос на заброшенной фабрике. Дазай прижал ногу в ботинке к лицу одного из пленных, посаженных вдоль стены, отпуская очередную тупую шуточку. Никто из пойманных агентов не рассказал ни одной детали об их организации, хорошие бойцы попались. Наблюдать за всем этим цирком у Чуи не было никакого желания. Именно поэтому он отошёл чуть в сторону, снова погружаясь в свои мысли. Он не мог перестать сомневаться в себе, в том, что он достоин руководить этими людьми, стоящими за его спиной. Не мог перестать спрашивать себя, достоин ли он быть одним из «Двойного чёрного».       Накахара настолько глубоко задумался, что не услышал внезапный шум со стороны пленников. Когда он обернулся, было уже слишком поздно — пуля попала ему прямо в грудь и прошла навылет. Чуя покачнулся, но смог устоять на ногах. Странно, но всё, что он почувствовал сначала — лишь небольшое жжение. Спустя секунду с невыносимой болью пришло и осознание произошедшего. Он застонал и упал в руки подбежавшего к нему Дазая. Тот что-то говорил ему, но Чуя не мог разобрать ни слова. Перед тем, как отключиться, он успел запомнить лишь одно — ярко выраженный страх на лице Дазая Осаму.

***

      Очнулся он в незнакомом ему помещении. Шторы в комнате были задвинуты, и лишь луч закатного солнца пробивался сквозь маленькую щель. Оглядываясь вокруг, Чуя обнаружил, что лежит на кровати под тонким покрывалом в одних только штанах. Причём не своих. Его голая грудь была перемотана бинтом в несколько слоёв, и этот вид резко напомнил ему о том, что произошло. На удивление, боли он не чувствовал. Чуя решил, что у врачей Мори чертовски хорошие обезболивающие.       Вдруг дверь открылась и в комнату вошла высокая девушка в длинной чёрной плиссированной юбке и белой рубашке. Её короткие тёмные волосы спадали на лицо, но даже так Чуе удалось уловить её невероятную красоту: идеальная кожа, ровный аккуратный нос, нежная линия изгиба розовых губ. Но что привлекло его внимание, так это глаза. Тёмно-серые, холодные, безжизненные глаза. Пустой взгляд девушки остановился на Чуе, стоило ей подойти к изножью его кровати.       — Меня зовут Акико Йосано. Я твой врач. Раз очнулся, можешь собираться и проваливать, не занимай койку.       Чуя сел, ещё когда Йосано вошла, и теперь просто уставился на неё в непонимании. Ему подумалось, что хреновый из неё доктор, если она так общается со своими пациентами. И вообще, разве ему уже можно уходить? Ему ведь в грудь выстрелили. Невозможно так быстро исцелиться от такой раны. Или…       — Как давно я в отключке?       — Тебя привезли часа полтора назад.       Чего?.. Полтора часа?! Накахара решил, что она шутит. Ну или спятила.       — Серьёзно? И что, я полностью здоров? — спрашивает с усмешкой. Но уже через секунду его лицо принимает серьёзное выражение. — Где Дазай?       — Кто? — с удивлением спрашивает Йосано. Сначала Чуя подумал, что та опять чепуху какую-то несёт, но, заметив искреннее непонимание на лице девушки, почувствовал в груди какую-то тяжесть.       — Мой напарник. Мы были вместе. Он поймал меня, когда я отключился. Он в порядке? Он жив? — протараторил Чуя на одном дыхании.       — Воу-воу, полегче, коротышка. Тебя сюда привёз Мори, и никого другого я не видела. Но эта гнида сказал, что больше пострадавших не было.       Чуя даже не понял, что удивило его больше: то, как Йосано назвала босса мафии, или то, что Дазая тут нет. Они, конечно, не друзья, но он почему-то думал, что этот тратильщик бинтов поедет с ним и будет рядом, когда он очнётся. Что-то неприятно кольнуло внутри. Но у него не было ни сил, ни желания копаться в своих чувствах, поэтому Накахра отбросил все лишние мысли.       Неожиданно воцарившуюся в комнате тишину нарушил телефонный звонок. Йосано, взглянув на экран устройства, снова стала непроницаемой версией себя и с пустым взглядом взяла трубку.       — Да, шеф.       Чуя внимательно наблюдал за девушкой. Очевидно, та разговаривала с Мори. Зрелище было занимательное. Накахара не знал, в чём проблема Йосано, но та явно не особо жаловала их босса. Она ещё несколько секунд слушала то, что ей говорили на том конце провода, а затем протянула трубку Чуе. Он без колебаний взял телефон.       — Босс.       — Не потрудишься объяснить, что там произошло?       Как всегда. Ни приветствия, ни вопроса о самочувствии. Сплошной холодный расчёт. Но ему не привыкать. Обычно он бы без вопросов начал отвечать, но сейчас что-то заставило его спросить с сарказмом:       — Разве Дазай уже не доложил вам обо всём?       На том конце на мгновение повисла оглушающая тишина. Сердце Чуи замерло, стоило ему осознать свою оплошность. Накахара подумал, что ему сейчас устроят разнос, но Мори обманчиво спокойным голосом произнёс:       — Он рассказал, но мне интересно услышать твою версию событий.       На этот раз Чуя не смел ослушаться и стал описывать произошедшее с ним. Признаваться, что по-большей части случившееся — его вина, не хотелось. Но кого ещё корить? Ведь это он отвлёкся, не досмотрел, пропустил при обыске пистолет. Чуя взвалил всю вину на себя одного, убеждая Мори, что Дазай тут ни при чём, несмотря на то, что не он связывал того пленного и не он осматривал его на наличие оружия.       Стоило Чуе замолчать, как через секунду Мори произнёс голосом настолько холодным, что Накахара застыл изваянием на своей койке:       — Если ты ещё раз так облажаешься, будешь до конца дней своих бегать по мелким поручениям низших членов организации. Только попробуй ещё хоть раз поставить Дазая под угрозу.       Сердце Чуи, что мгновение назад остановилось в груди, резко упало. На угрозу он лишь закрыл глаза и тихо выдохнул, осознавая, что не дышал последние несколько секунд. Ровным, ничего не выражающим тоном он ответил Мори:       — Так точно, босс. Больше не повторится.       Всё, что он слышал после — тихие гудки в телефоне. Отдавая смартфон Йосано, он спросил её, не поднимая взгляд, можно ли ему идти и почему он не чувствует боли. Йосано объяснила ему, как работает Не Отдавай Жизнь Свою, сняла его повязку и отпустила.       Чуя нашёл оставленную для него одежду в тумбочке рядом с кроватью. Не обращая внимания ни на что вокруг, он ровным шагом вышел из комнаты, а затем и из госпиталя, в который его привезли. Идя по улицам Йокогамы, Чуя снова и снова прокручивал в голове слова Мори. «Только попробуй ещё хоть раз поставить Дазая под угрозу». В принципе, этого стоило ожидать. С чего это он вдруг решил, что стоит внимания босса Портовой Мафии. Мори привёл Дазая в организацию, сделал своей правой рукой. Логично, что мужчина больше волнуется о нём. Хотя Чуе сложно поверить, что Огай волнуется хоть о ком-то. Дазай как-то рассказал ему о том, как познакомился с Мори, и что тот с ним делал. И даже несмотря на это, Осаму оставался для него номером один. И не то чтобы он не был согласен, что жизнь этого суицидального переростка не важна. Просто в какой-то момент Чуя решил, что тоже достоин внимания босса, что он заслужил. Видимо, ошибался. Он никто, и Мори всегда будет выбирать Дазая, а не его.

***

      Спустя пару месяцев после ранения Чуя не мог перестать думать о том, как он до последнего верил, что Дазай будет ждать, пока он очнётся. С чего вдруг ему стало это важно? Они даже не друзья. Однако в тот момент ему почему-то отчаянно хотелось увидеть лицо Осаму, убедиться, что с ним всё в порядке. Но что удивило ещё больше — хотелось, чтобы о нём волновались. Чтобы о нём волновался Дазай. Возможно, он был привязан к нему больше, чем осознавал. После предательства Овец у него не было человека, с которым он бы чувствовал себя спокойно, в безопасности. А Дазай стал для него олицетворением полного доверия. Без этого они бы просто не смогли работать вместе. На заданиях, где твоя жизнь ставится под угрозу чуть ли не каждые пять минут, важно знать, что твой партнёр всегда прикроет спину. И, как бы Дазай его не бесил, Чуя ценил их сотрудничество и дорожил построенным доверием. Даже произошедшее не пошатнуло его уверенность в Осаму. Но неужели тот не считал его достаточно важным, чтобы хотя бы проверить, как он. С того дня Дазай ни разу не спросил его о самочувствии, а в первую встречу после выписки из больницы лишь как обычно кидал ехидные комментарии о его росте и выборе одежды.       Чую бесило не то, что Дазай так себя ведёт, а то, что его самого это волнует. С чего он вообще чего-то ожидал от этого придурка? Все эти мысли настолько угнетали его, что он решил отвлечься и пойти ко второму человеку в мафии, с которым он чувствовал себя относительно спокойно.       С Анэ-сан они быстро нашли общий язык. Когда Мори приказал ей обучить Чую и объяснить, как всё устроено в организации, он ожидал либо полного равнодушия, либо презрения, ведь он вступил к ним после работы с «враждующей» организацией. Но на удивление Коё Озаки помогла ему освоиться и даже подсказала, как вести себя с Дазаем. Не то чтобы он её послушал. Ну а кто сможет игнорировать этого клоуна?       Сейчас, сидя с ней в тишине и попивая терпкое красное вино, Чуя заметил, что большинство волнующих его мыслей отходят на второй план. В начале Коё, как обычно, поинтересовалась, как у него прошёл день, как идёт работа, а теперь лишь задумчиво смотрела на него. Чуя не особо волновался из-за этого взгляда. Что бы Анэ-сан ему не сказала, вряд ли это будет хуже высказываний Мори. Однако то, что произнесла женщина, заставило его на секунду ощутить странный укол в груди.       — У меня новая ученица. Перспективная девочка.       Неприятное чувство закралось в сердце Чуи, хотя он и не понимал, откуда появилось это плохое предчувствие. Нет ничего странного в том, что Коё обучает кого-то ещё. Чуя — не первый её подопечный, и он прекрасно осознавал, что не будет последним. Однако то, с какой непривычной теплотой и заботой в голосе Озаки говорила о ней, наполняло его сердце желчью зависти. Разрушающие мысли сразу стали лезть в его голову.       Она лучше меня? Ты не считаешь меня способным? Теперь ты будешь проводить со мной меньше времени? Я достаточно постарался, чтобы заслужить остаться с тобой?       Плохое настроение резко вернулось. Чуя сразу же вспомнил, почему вообще пришёл к Анэ-сан. Сомнения в себе и своей ценности крутились в его мыслях, заставляя задуматься, а действительно ли он делает всё, что может. Ведь, как ни посмотри, ни Мори, ни Коё ни разу даже не хвалили его. Босс мафии всегда ставил в пример Дазая, чуть ли не вознося его на пьедестал. И Чуя рад за Осаму, после всего, что тот пережил, особенно из-за этого параноика, он был достоин носить звание исполнителя, был достоин того, чтобы его боялись и уважали. Однако мысль, что ему самому никогда не достичь такого уровня, никак не заставить старших смотреть на него, как на равного, не приносила ничего, кроме ненависти к себе. Не в силах больше сидеть на одном месте в тишине, пока его разрывало на части от подкрадывающегося отчаяния, Чуя резко встал с кресла и молча направился к выходу, ощущая спокойный взгляд Коё, впившийся в его спину. Он уже открыл дверь и собирался выйти, как услышал то, что в очередной раз перевернуло его жизнь с ног на голову.       — Сделай что-то со своими чувствами, Чуя. Ты же знаешь Дазая, да и Мори тоже. Ты будешь единственным, кто пострадает.

***

      В комнате, наполненной лишь звуком настенных часов, единственным источником света была небольшая лампа, освещающая разбросанные по всему столу бумаги. Чуя развалился на кровати в углу комнаты, пялясь в потолок. В последнее время его голова явно не в порядке. Мысли носились от одного угла его сознания к другому, словно рой пчёл. Что Коё имела в виду, говоря о нём и Дазае? Насколько хороша её новая ученица? Она лучше него? Даст ли Мори ему новое задание, чтобы доказать свою ценность мафии и ему лично? Чуя не мог сосредоточиться на чём-то одном.       Ночь была жаркая, и даже открытые окна не спасали ситуацию. Пот стекал по шее Чуи, взмокшая футболка липла к телу. Рыжая прядь спадала со лба и лезла прямо ему в глаз, но Накахара не мог даже поднять руку, сил ни на что не осталось. Рефлексия никогда не была сильной стороной Чуи, но он понимал, что загнал себя в угол. Ещё чуть-чуть, и он пересечёт линию невозврата. Один раз он уже был в похожем состоянии, когда мысли одолевали его разум с такой силой, как новорождённый птенец, случайно выпавший из гнезда, бьётся об окно в попытке взлететь. И Чуя знает, что он должен разобраться в себе, прежде чем он зайдёт в своих размышлениях слишком далеко.       Понять то он понял, но с чего начать? Ситуацию с Мори он точно сейчас изменить не может. Ему остаётся только ждать, пока босс не примет решение, в основном для себя самого. Ученица Анэ-сан… Что-то в ней должно быть, раз уж она смогла привлечь внимание Коё. Но и Чуя не пальцем деланный. Он понимает, что замены его силы ни у кого быть не может и что он является ценным сотрудником организации. Так что всё, что он может сделать — продолжать усердно трудиться, чтобы доказать Анэ-сан, что он достоин называться её учеником. А там, может, и Мори его заметит.       Насчёт Дазая… Что за хуйня?! Нет, серьёзно, он что, совсем чокнулся? В последнее время этот суицидник-тратильщик-бинтов занимает слишком много места в его мыслях. Ещё и слова Анэ-сан. Что она имела в виду? Какие чувства? И при чём тут Мори? Неужели… Она что, решила, что у него есть романтические чувства к Дазаю Осаму? Но этого просто не может быть. Чуя, конечно, давно понял, что он гей, но Дазай?! Как этот придурковатый вообще кому-то может нравиться? Хоть в каком-то смысле? Разве что Акутагаве, бедный мальчик так страдает, пытаясь заполучить внимание и одобрение правой руки босса. Но Чуя ведь его терпеть не может. Они же постоянно ругаются.       Однако Чуя всегда доверял Коё, особенно в вопросах отношений, уж та умеет разбираться в людях. Именно поэтому он решил прислушаться к себе. Что он испытывал, когда думал о Дазае? Он представляет в своей голове Осаму, отпускающего в его сторону саркастичный комментарий. Положив руку на грудь, там, где бьётся сердце, он пытался понять, какие чувства в нём вызывает его напарник. Стоит вспомнить его непослушные развевающиеся волосы, мягкие даже на вид, блестящие в предвкушении глаза, мягкую улыбку, которой Дазай позволяет проскользнуть, когда он думает, что никто не видит, и под его рукой сердце Чуи начинает биться быстрее. Всё внутри него залило непривычное тепло, словно парня укутали в крепкие объятия. Хотелось протянуть руку и коснуться длинных гладких прядей, пропустить их сквозь пальцы, сжать, притянуть его ближе. Хотелось ощутить чужое дыхание на своём лице, встать рядом настолько, чтобы можно было разглядеть пушистые ресницы и все-все блики в карих глазах, за которыми скрывается целая жизнь. Хотелось узнать о нём всё, стать тем, кому Дазай сможет открыться и довериться.       Чуя резко отдёрнул руку от груди, подскакивая на кровати и распахивая глаза. Неужели он и правда влюблён в Дазая? Как это случилось? Как он мог это допустить? Коё была права, ничем хорошим это не закончится. По его щеке потекла одинокая слеза. Чуя понимал, что должен похоронить свои чувства глубоко внутри, ни в коем случае не дать им расцвести и разрушить всю его жизнь. Сейчас он спокойно живёт, работает бок о бок с Дазаем. Так зачем ему что-то менять? Лучше ему забыть об этом.       Однако сколько бы он не убеждал себя в этом, на деле всё оказалось не так просто. Каждое совместное с Дазаем задание превращалось в ад. После осознания своих чувств Чуя не мог перестать волноваться за Осаму. Он каждую минуту оглядывался на младшего, проверяя, чтобы тот был в порядке. Способность Дазая не всегда могла защитить его, поэтому Чуя должен быть внимательнее, при этом следя, чтобы не выдать себя. Скоро такое состояние стало настолько привычным, что Накахара просто впал в рутину жизни в Портовой Мафии, день за днём разрушаясь внутри всё больше и больше.

***

      Чуя был не готов. Абсолютно. Совершенно не готов.       «Дазай нас предал и сбежал из Портовой мафии». Вот что сказала ему Анэ-сан тем вечером. В тот момент ноги Чуи подкосились, и ему пришлось схватиться за стоящий рядом стул, чтобы не осесть на пол беспомощной куклой. Что ему теперь было делать? Почему?.. Почему Дазай это сделал? Жалостливый взгляд Коё делал всё лишь хуже. Но она ничего не сказала. Без лишних слов оставила его одного разлагаться на дорогом ковре цвета крови, заливающей его, словно вырванное из груди, сердце. Он не мог понять, что сделал не так. До этого дня Дазай вёл себя как обычно. Да, он был занят каким-то особо секретным делом, но Чуя не заметил никаких радикальных изменений в его поведении. Спустя столько времени отслеживать состояние Осаму вошло в привычку, и Чуя думал, что у него всё под контролем. Так что же такого произошло? Почему Дазай… его бросил?       Уже позже Мори рассказал ему ничего не выражающим голосом, что друг Дазая, Сакуноске Ода, погиб, и тот отрёкся от организации и вступил в Вооружённое детективное агентство. В тот день Чуя Накахара окончательно сломался. Не смог. Не смог удержать его. Не смог доказать, что стоит его сил и времени. Не достоин не достоин не достоин.       После разговора с Мори его не волновало ничего: ни потерянный Акутагава, ни Огай, который, казалось, сходил с ума от страха, что Дазай вернётся за ним и убьёт. Он просто вернулся в свою квартиру, не раздеваясь, упал на кровать и, свернувшись клубком, молча разлагался на части, не проронив с той минуты ни одной слезы.

🌑

      — Дазай.       Идущий впереди молодой человек даже не обернулся, лишь проворчал что-то себе под нос, не замедляя шаг.       — Ты всё ещё одержим идеей двойного самоубийства?       — О-о-ох, ну разумеется. Стоит мне только найти прекрасную даму…       — Давай сделаем это вместе, — смотря себе под ноги, выговаривает Чуя, чувствуя, как от его и так раскрошенного сердца откалывается ещё один кусочек, стоит ему услышать смех Дазая и комментарий о его ужасном чувстве юмора.