Молот войны

Тяжёлые веки не желали подниматься, и пришлось заставить себя сесть в постели, чтобы наконец очнуться. Во рту стояла мерзкая сухость, от каждого движения в голове начинала наливаться тупая боль. Эдвард с трудом приоткрыл один глаз, потирая затёкшее лицо. Обведя беспорядок в спальной беглым взглядом, он отнял руку от лица, открывая и второй глаз. Сел на край кровати, опустил ноги на холодный пол. Задумался. При попытке вспомнить, что ему снилось, в голове снова закопошились болевые импульсы, на виски начало давить. Не помнит. Мужчина опёрся рукой о постель, чтобы привстать и поморщился – простынь была насквозь влажной от липкого холодного пота. И как он не проснулся раньше от этого мерзкого ощущения? Часы показывали половину десятого утра. - Я хоть часов пять-то поспал?.. - пробубнил сам себе под нос Эдвард и наклонился, ища под кроватью чего бы напялить на ноги. Нашёлся только левый тапок. Правый притаился под мольбертом, на котором яркими пятнами была изображена незаконченная абстрактная картина; в углу холста красовалось жирное пятно маслянной краски, под собственным весом уже наполовину стёкшее вниз, прямо на пол. Доковыляв до второго тапка, мужчина несколько раз попытался поддеть его большим пальцем, чтобы втиснуть ногу. Получалось плохо, пришлось снова наклоняться и помогать себе руками. Эдвард был ещё далёк от старости, но похмелье усложняло ему жизнь так, словно намедни ему исполнилось не 34 года, а 74. По пути в гостинную он лениво стянул полотенце с ручки двери, удивлённо вскинув брови. По журнальному столику было раскиданно несколько книг, у переполненной пепельницы лежала пара скомканных жёлтых страничек, вырванных из малескина. У дивана красовался ровный строй пустых пивных бутылок, заканчивающийся почти приконченной бутылкой сухого джина. От увиденного, Эдвард присвистнул, чуть скривил лицо и потёр липкую от пота лысину. - Вот это я себе устроил афтерпати в одну харю… Миновав гостинную, мужчина прошёл на кухню. Здесь благо следов «творческого погрома» не наблюдалось. Провозившись какое-то время с кофемашиной, Эдвард наконец отправился приводить себя в порядок. Из отражения в зеркале на него смотрел молодой мужчина, бритый наголо. В тёмных усах и бородке, несмотря на возраст, еле прослеживалась лёгкая седина, щёки поросли щетиной. Однако в густых бровях белых волосков видно не было. Чуть покрасневшие металлически-серые глаза сощурились, выражая недовольство общей помятостью лица. Длинный прямой нос издал угрюмое «фр-р-р». - Ну и видок… На бомжа похож, - мужчина отпрянул от зеркала, почёсывая густую растительность на широкой груди. Рабочий день сегодня обещал быть совсем коротким, но это не значило, что стоит пренебрегать внешним видом и общим состоянием. Тем более, когда клиент – не совсем клиент, а вполне себе хороший друг. Маленький, напуганный, но безусловно славный друг. Уже в процессе завершения бритья, за шумом воды послышалась мелодия смартфона. Пришлось оставить бритву. Про себя молясь, чтобы телефон оказался на видном месте, Эдвард вышел, осматривая полочки в коридоре. Из открытой двери душевой шёл пар, запах ментоловой пены для бритья смешался с запахом свежесваренного кофе. К радости мужчины, телефон оказался на зеркале в прихожей, и он ткнул мокрым пальцем в экран, выводя собеседника сразу же на громкую связь. Пока шёл разговор, Эдвард успел закончить бритьё, затолкать в тостер пару поп-тартсов(1) и найти в комоде пару носков одинакового цвета. Закончив говорить, он вздохнул, глядя в окно кухни. Солнышко играло на верхушках высоток, бросая зайчики по холодильнику, кофемашине, плите, тостеру. Чашечка кофе всё ещё парила, маня своим ароматом, а вот давно выскочившие из тостера печенья уже были чуть тёплыми. Задницу холодило. - … Чёрт. Осознав, что он всё ещё разгуливает по дому нагим, мужчина поспешил одеваться. Солнце постепенно нагревало тёмный асфальт. Высаженные в ряд каштаны бросали широкие пляшущие тени на капот. В машине начинало становиться жарко, и Уильяму пришлось опустить стекло. Профессиональные привычки порой сложно оставить. А иногда даже и невозможно. Замечать всё и сразу он научился ещё в школьные годы, а после службы в армии это начало выходить уже на каком-то автоматическом уровне. Сейчас у него отлично получалось следить за временем, просматривать сообщения и слушать, о чём говорят старшеклассники, курящие на стоянке за школой. Они и не особо-то скрывались, не обращая никакого внимания на машину и бородатого мужчину в ней. Подслушивать он не хотел, но поймав краем уха знакомое имя, пропускать болтовню мальчишек Уильям был уже не в состоянии. - Опять химию проёбываешь? - Есть такое. Новая училка грузит, сил нет. Я не в состоянии просто. - Да по твоей роже видно, опух как будто проспал всю ночь ебальником в осином гнезде. - Чувствую себя примерно так же… Вчера после концерта «Парового танка» была вечеринка в честь десятилетия группы. - Хуя, уже десять лет! - Мгм, только я изначально на концерт готовенький пришёл с Агнес, а тут ещё и бесплатное бухло. Кто откажется? «Паровые танки» Уильяму были более, чем знакомы. Фанатом их творчества он не являлся, но зато отлично общался с фронтменом группы. Таких людей на всём белом свете можно было по пальцам пересчитать: кто ещё может быть одновременно музыкантом, писателем, художником, скульптором, научным деятелем и практикующим психологом? А ещё, судя по всему, знатным балогуром. - Эда Энджела не сможет перепить никто, я тебе говорю! Этот лысый бард такое количество алкахи в себя всосал, что я аж протрезвел! А после любого веселья бывает плохо. Порой, даже слишком. Интересно выходит, когда твой друг ещё и твой врач, но первостепенно – врач твоего нерадивого чада. Уильям снова смерил взглядом часы. До конца учебного дня было ещё немного времени, но достаточно, чтобы перенести приём и узнать, как Эдвард сейчас поживает. Недолго думая, мужчина набрал номер и переложил телефон на плечо, придавливая его ухом. Руками он потянулся к бардачку, перебирая какие-то документы. - Доброе утро, Уильям, - послышался в трубке немного кислый голос. - Как спалось, звезда? – с неким налётом насмешки спросил Уильям. Ответом стал какой-то разочарованный вздох. - Ты хоть помнишь, как вчера домой попал? - Нет. Стоп, а откуда ты знаешь? - Услышал, как тебя обсуждают сопляки за школой. Вряд ли у нас в городе есть ещё один лысый музыкант по имени Эд Энджел, который после концерта со своей группой устроил дикую тусовку. Хорошо, что моей малой там не было. - Ах, как тяжело быть местной знаменитостью, - засмеялся Эдвард. – Судя по всему, я опять что-то пытался написать. Вчерашнему мне явно было бы смерть как обидно, что я не помню, что… - Тебе не нужен выходной? – Уильям решил перейти к делу. - Может, отменишь наш приём? - Нет-нет-нет, дружище, я в полном порядке. Уверен, за эту неделю у Ру накопилось много новостей. Как она? Уилл замолчал. Он честно хотел ответить буднично, но внезапно понял, что совсем не знает, что у девчонки на уме. Другой бы насторожился, но Эдвард не первый год общался с Уильямом, и был уверен, что ему просто нечего ответить. Его приёмная дочь мало чем с ним делилась, и как раз это Энджел и пытался исправить. Чтобы разбавить тяжёлое молчание, человек-швейцарский нож (как его в шутку называли друзья) продолжил сам. - Были какие-то перемены в поведении? - Выглядит спокойной. Джулия подарила ей какую-то жутко дорогую помаду, которую она хотела. Вроде это подняло ей настроение. - В самом деле? Джулия приезжала к вам? Найдя в бардачке пластиковую карту-пропуск, Уильям сунул её в нагрудный карман рубашки. Он захлопнул бардачок и положил руки на руль, тарабаня по нему пальцами. - Да, - Уильям замешкался с ответом. Он перехватил телефон в одну руку, а второй поскрёб стриженый затылок. – Да, мы обедали все вместе. Потом Ру снова сбежала, оставив нас одних. - И… Как прошло? - Ничего нового. Всё одно и то же: она сказала что меня могила только исправит, а я сказал что я стараюсь, а она сказала что она верит, но это не заметно… Ну, ты знаешь. - Говорю тебе как специалист - у тебя намечается явный прогресс. Если тебе интересно. - Рад слышать. Голос мужчины почти ни разу за весь разговор не поменял интонации. Уильям звучал максимально незаинтересованным в беседе, будто не он сам позвонил Эдварду, а его долго и настойчиво заставляли. Пока они ещё что-то обсуждали, послышался отдалённый звук школьного звонка. Через пару минут со служебного входа посыпались ученики, и увидев в толпе знакомую чёрную макушку, Уильям вышел из машины. - Вон она, идёт. Будем у тебя в кабинете через… - он посмотрел на часы, - … часа полтора, хорошо? - Полтора? – Эдвард удивился. – Планы поменялись? - Хочу, чтобы ты хоть немного развеялся после своего вечеринки. А я обещал свозить её в тир. Ничего? - Всё нормально, спасибо. Сегодня она у меня одна на приём. Ян опять потерялся. - Ясно. До связи. Мужчина положил трубку и стал ждать, когда приёмная дочь попрощается с друзьями. «Странно… Она вроде ни с кем из школы не общалась», - подумал Уильям, но не стал придавать этому значения. Он снова достал пропуск из кармана, проверяя, не нужно ли его продлевать. На лицевой стороне синей пластиковой карты красовалось его старое фото. Спокойный взгляд серых глаз, остающийся таким в любой жизненной ситуации. Мощная шея, «квадратные» черты лица, большой нос с горбинкой, чёрные короткие волосы… Единственным отличием от его нынешней внешности были, пожалуй, пара новых морщин и густая борода, которую он отпустил после увольнения из SWAT. На обратной стороне пропуска стояла дата истечения валидности, штрих-код и общая информация: имя, возраст, звание. «Капитан Уильям Брикс, 39 лет, 6 отдел. Дата окончания валидности пропуска: ноябрь, 24, 2024 год» Со стороны толпы школьников послышался истошный вполь, и Уильям бросился к старшеклассникам. Сразу со звонком Урсула сгребла рукавом весь хлам с парты в небольшой рюкзачок и направилась к выходу. Никто из её класса не отреагировал. Молодая новенькая учительница несколько опешила, не успев её окликнуть, но девушка с первой парты только махнула рукой. - Не обращайте внимания, она дёрганная. - Что-то случилось у мисс Брикс? Может мне стоит с ней поговорить? - Не тратьте силы, она правда ни в себе. Немного помолчав, учительница вернулась к доске, записывая домашнее задание. - На выходные сильно много не буду вам оставлять, но я надеюсь, что вы добросоветсно выполните свою работу. Можете быть свободны, класс. Теперь и остальные начали потихоньку собираться. Убирая падающие на лицо иссиня-чёрные волосы, Урсула спешила быстрее покинуть школу через служебный вход, чтобы лишний раз не сталкиваться ни с кем. Выйти тихо не получилось: ребята из других классов гурьбой пролетели по коридорам, столпились у выхода и начали толкаться плечами. Ростом девушка была небольшим, поэтому она быстро потерялась среди остальных, вынужденная просто двигаться с потоком. Кто-то сильно пихнул её уже на выходе, и Урсула шлёпнула в ответ рюкзаком, хмуря тонкие чёрные брови. Двое парней обернулись, и одновременно выпалив удивлённое «О!» настойчиво взяли девушку под руки, уводя чуть в сторону от общей массы. Она дёрнулась, глядя с нескрываемым раздражением снизу вверх на старшеклассников. В ореховых глазах, обрамлённых тёмо-фиолетовыми тенями, закипала злоба. - Ебать, Брикс, не была бы ты такой милой, я бы тебе по роже дал. - Завали ебасос, Форест. -У-у-у, - протянул его приятель, стискивая в ладони тонкую руку девушки, - ты смотри, кусается. Такая зайка, когда злится. - Ты чего дерёшься, а? В себя что ли поверила, соска? Или думаешь, за тебя заступятся? От тебя шарахаются, как от прокажённой. - Дай мне только повод, - процедила сквозь зубы Урсула и дёрнулась ещё раз. Как-то неестественно, будто и вовсе не хотела совершать никаких телодвижений. - Я бы на это посмотрел. Форест, а вдруг она папочке пожалуется? - Какому папочке, Макс, акстись. Она подкидышь великовозрастный, нахер никому не сдалась. - Бедненькая маленькая… - Макс больно взял девушку за подбородок, грубо проводя большим пальцем по губам. Урсула вцепилась в фалангу что было сил. Прокусила до крови и продолжила сжимать челюсть. Макс с ужасом начал кричать, пытаясь вырвать палец изо рта Урсулы, но та держала крепко, и чем больше дёргался парень, тем больнее ему было. Всё произошло быстро. Высвободив одну руку, она ударила ребром ладони в солнечное сплетение Максу. Тот громко вдохнул и, отойдя на несколько шагов размашисто, упал на задницу, сжимая кровотачащий палец в руке. Форест не успел осознать, что произошло, как ему со всей силы наступили на ногу, и он вскрикнул, покосившись. Дальше пришёлся резкий удар худой коленкой в пах, и когда парень согнулся, Урсула полоснула его ногтями по лицу. На нагретый асфальт упали мелкие капельки крови. - Я размазжу твою пустую голову! Девушка неистово закричала, роняя Фореста на асфальт, и принялась колотить кулаками, пытаясь бить в переносицу. Явно намеревалась сломать ему нос. Две сильные руки обхватили её поперёк тонкой талии и подняли вверх. Девушка продолжала дёргаться и рваться в драку. - Отпусти! Я убью его! - Урсула, ты сдурела?! - Поставь меня, Уилл, поставь, я убью этого уёбка! Уильям поставил девушку на землю, слегка тряхнул за плечи, и вложив в свой голос всю строгость, на которую он только был способен, сказал: - Урсула Брикс, немедленно прекрати! Она ещё раз дёрнулась, но уже достаточно вяло, а потом обняла себя за плечи и опустила голову. Все собравшиеся вокруг молча наблюдали, переводя взгляд с парней на Уильяма. - Всё, хватит, пошли, - уже абсолютно спокойно ответил Уильям и повёл Урсулу к машине. - В психушку её сдай, папаша! - В следующий раз я её останавливать не буду, - бросил мужчина через плечо. Усевшись на заднее сидение, Урсула отвернулсь к окну, скрестив руки на груди. На щеках виднелись тёмные полоски от растёкшейся косметики, глаза были на мокром месте. Уильям молча сел в машину, но заводить её не торопился. Он внимательно смотрел на приёмную дочь через зеркало заднего вида. Молчал. Урсула молчала тоже. - Ру, я что тебе говорил? - … - Не отстану, пока не ответишь. - … Драки устраивать без свидетелей. - Это правда, - Уильям вздохнул, осознав, что давать такие инструкции изначально было неправильно, - но по возможности их избегать. - Зачем тогда учил меня драться? - Потому что тебя до сих пор ищут. Я учил тебя защищаться, а не набрасываться на людей, как ястреб. - У меня было всё под контролем, - девушка вытерла мокрое лицо длинным светлым рукавом лонгслива(2) и тут же зашипела, - … блять, не отстирается… - Как же, под контролем, - мужчина наконец повернулся через плечо, пытаясь изобразить на лице улыбку. - … - … Эх, ладно. Поехали, куплю тебе твою бурду. Не дуйся. - Тыквенный латте, а не бурда. - Я так и сказал – бурда. - Да ну тебя… Автомобиль тронулся с места. Выехав на солнечную дорогу, в стёкла машины тягучим сиропом пролился тёплый свет. Он заиграл разноцветными искрами в мелких стразах на колготах Урсулы, наполняя весёлыми зайчиками весь салон. Она смотрела на свои руки, смешно морща маленький тонкий нос – под ногтями осталась кожа Фореста. - Мудак, а… Костяшки на бледных тонких пальцах были содраны, кровь начала запекаться. Не долго думая, Урсула полезла в рюкзачок за телефоном, чтобы как можно быстрее запечатлеть этот момент. Ей несколько раз понадобилось изловчиться, чтобы поставить камеру на таймер, уместить телефон в складке лонгслива и поймать в фокус руки. А опекуна не поймать. Когда около двух десятков кадров было сделано, девушка снова заглянула в рюкзак, доставая оттуда флакон с духами. Не самая хорошая обработка раны, но всё лучше, чем бесспиртовые салфетки. В салоне машины сразу запахло орехами и конфетами. - Апчхи! - Не помри, - Урсула подула на ранки. - Содрала? – Уильям как раз остановился на светофоре. Было немного времени, и он потянулся к бардачку. – Сейчас, найду тебе пластырь. - Не надо, у меня есть с собой. - Молодец, - он уже было собрался закрыть бардачок, но внезапно увидел что-то торчащее из-под кипы бумаг и вытянул за уголок. Фотография. Уильям так внимательно на неё смотрел, что девушка не удержалась и выхватила у него карточку, чтобы разглядеть самой. На снимке был сам Уилл, стоящий вобнимку со своей бывшей женой. Три года назад они развелись, и всё это время мужчина пытался наладить с ней отношения. Сама Джулия, кажется, старалась идти навстречу, но выходило не очень. «Это единственная фотка, где он… Улыбается» - Извини, - вдруг сказала Урсула, возвращая Уильяму фото. - За что? – в его голосе зазвучало искреннее удивление. - Что я помешала вам тогда. - Пожалуйста, перестань думать, что ты всем мешаешь. Джулия приехала к нам с тобой, вместе. А не ко мне одному. Мы ведь семья. - Мгм… Как же… Машина остановилась у кофейни, и мужчина открыл дверцу, оборачиваясь. - Взять тебе пончик? - Нет. Да. Два. Малиновых. Нет, лучше один малиновый, и один фисташковый. И мятный макарон. - Ру обжора, - мужчина мерзко засмеялся и быстро ретировался, прежде чем Урсула успела его шлёпнуть по затылку. Стопка коробок грузно стукнула о кафельный пол. Менеджер, принимавшая груз, вскрикнула. - Ты осторожнее, не кирпичи таскаешь! - Подумаешь… Бутылкой больше, бутылкой меньше. - Тебе повезло, что там не алкоголь, Купер. Высокий, крепко сложенный парень облокотился на дверной косяк. Он потянулся за голову и распутал длинные чёрные волосы, собранные в тугой пучок. - Это последние. - Вали переодеваться, я разберусь здесь и отдам твои деньги. - Спасибо, Одри, лапонька, - парень усмехнулся одними лишь глазами. Ярко-голубые, они были единственным цветным пятном на фоне всей чёрной одежды Яна. - Дешёвые понты кидать будешь своим подружкам, понял? – она стукнула парня планшетом по боку, но всё равно улыбнулась. – Вали, сказала. Сменив рабочее тряпьё на такие же потасканные тёмные шмотки, парень вышел в переулок за рестораном, хлопая себя по карманам. Достал сигареты, закурил, устало затянулся. Грузовик с продуктами уже уехал, туда, где между домами виднелась оживлённая улица. Тёплый ветерок подхватил обёртку от бургера и, шурша, пронёс её по асфальту, задевая за берцы Купера. Ян неуклюже пригладил длинную шевелюру рукой. Пальцы запутались в волосах, и при попытке продрать локоны, он остался с несколькими прядями в ладони. Пара волос повисла на шипах кожанного браслета. Из глубины переулка доносился полупьяный смех каких-то отморозков, оттуда же разило алкоголем и блевотиной. Ян мог быть одними из них, но он уже целую неделю не пил ничего крепче пива. Замотался. Был тут и там, помогал старым знакомым, выбивал долги с новых, нашёл пару мест на нехитрую подработку. И ради чего? Ради двухсот баксов. Которые он потратит на латы Время было даже не полдень, а он уже ощущал себя уставшим. Будто не полчаса помогал разгружать машину, а целую ночь таскал уголь из шахт. Домучив окурок доталого, Ян выдохнул дым, щелчком выбрасывая подгоревший фильтр в стоящий рядом бачок. Не попал. - Эй, Ян. Держи свой полтинник, - из дверей высунулась знакомая крашенная голова Одри. - Слушай, не поменяешь мне мелочь на две крупные купюры? - А сколько у тебя? - 200. - Богач, - свистнула Одри и протянула руку. – Давай, нам как раз нужен размен. Сунув руку в карман рваных джинс, Ян выудил оттуда целую кипу мелких помятых банкнот и вручил их менеджеру. Та быстро пересчитала деньги, и кивнув, скрылась за дверью. Снова подул тёплый ветер, но как только он стих стало невыносимо холодно. Ян поёжился, потирая здоровенные оголённые руки в татуировках. Одри достаточно быстро вернулась, протягивая парню две ровные стадоллоровые купюры. Купер принял их и отвесил наигранный поклон. - Благодарю тебя, о, дева продуктовых интриг. - Иди уже, ловелас! Сунув деньги в карман, парень отсалютовал на прощанье и двинулся из переулка, снова на ходу поправляя волосы. На секунду ему показалось, что за ним кто-то идёт. Неспешно прогуливаясь через кварталы, Ян с прищуром глядел в светлое погожее небо, размышляя о чём-то своём. Люди, спешившие на ланч, бодро оббегали никуда не торопящегося парня, бродяги у магазинов клянчили мелочь на сигареты. Сквозь пауэр-металл в наушниках пробивались надрывные сигналы автомобилей. Голову приятно пекло. Остановившись напротив магазина косметики, Ян с силой растёр лицо, будто стараясь привести себя в чувства. Он знал, куда он идёт, он оттягивал момент, но теперь пути назад нет. Всё ещё можно было развернуться и уйти, возвратиться в другой день, или на крайний случай просто попросить девчонок из кампании сходить за него. Но Ян уже переступил порог павильона; на него тут же обратили внимание ближайшие охранники. Парень сделала несколько неуверенных шагов. Охрана не спускала с него глаз. - Ребята, где у вас тут… - он глубоко вдохнул, пытаясь поверить в собственные слова. - … помада. - Ну ты даёшь, верзила, - хохотнул один из секьюрити. – Марго! Покажи парню помады! Купер неловко улыбнулся, покрываясь пунцой. «Если мелкой не понравится, я её сожру заживо» Спустя несколько минут стыда, Ян как ошпаренный вывалился на улицу, штынящий всеми оттенками женского парфюма, кремов и косметических отдушек. Между пальцами он крепко держал маленький брендовый пакетик с одним лишь тюбиком помады и скидочным купоном на его имя. Ему ещё пришлось убеждать кассиршу, что он никакой не сын «того самого Алистера Купера, которого показывают из каждого ящика». Похож разве металлист-оборванец на родственника директора банковской сети? Ян не знал, что хуже: что ему пришлось слоняться по «бабским» магазинам, или что ему напомнили, насколько он является разочарованием для родителей? Единственным положительным моментом в этом дне могло быть только то, что на репитиции ему нальют чего покрепче. Купер снова ощутил, будто за ним следят, но окинув взглядом постоянно движущуюся массу людей, никого подозрительного из них он не выделил. Ветер снова принёс запах дешёвого виски и рвоты. Туго свернув пакетик, парень убрал его в карман и двинулся дальше по улице, но уже куда более бодро, чем он шёл до магазина.Чувство чужого взгляда мерзко лизало в широкую спину, дышало в затылок зловонными парами тревоги и неприятностей. Ян резко свернул в переулок и попятился, насторожившись. Ничего не просходило. Минуту, две, три. По прошествие ещё нескольких минут никто между домами даже не заглянул. Купер уже было начала успокаиваться, как вдруг за спиной послышался шорох, и в следующую секунду в ухо прилетел чей-то кулак. Ян отшатнулся, тряхнув головой. Последовал второй удар, но от него уже получилось увернуться. - Чего по бабским магазинам ходишь, педик что ли? - Да точно педик, смотри какие патлы отрастил! - Гони сдачу, принцесса! Эти хриплые голоса… Тот же самый мерзкий смех, который он слышал у чёрного выхода из ресторана. Значит, это те забулдыги шли за ним всю дорогу. - Чего скалишься, педик? - Твоя мама так не считает. - Ах ты сучий выродок! Один из троицы бросился на Яна, замахиваясь какой-то трухлявой деревяшкой. Парню понадобилось лишь выставить сжатую руку вперёд – инерция сделала всё остальное. Пьянчуга влетел лицом в здоровый кулак, квакнул и опрокинулся на спину. Остальные двое на секунду растерялись, но быстро пришли в себя и попытались окружить Купера. Ян снял с пояса тяжёлую цепь и намотал между пальцев. Белые острые зубы растянулись в хищной улыбке. - Давайте, парни. Сделайте мой день. Двое набросились на Яна почти одновременно, но ему оказалось несложным миновать их обоих. Размахнувшись, он саданул кулаком с «кастетом» в живот тому, кто оказался ближе. Удар пришёлся с такой силой, что пьянчугу тут же сложило пополам и вырвало. Следом прямо в пьяую голову прилетел мощный пинок берцем, и вот уже второе тело не скоро встанет. Третий оппонент, порядком протрезвев, бросился наутёк. - Стоять, крыса! Ян схватил стоящую у стены пустую пивную бутылку и запустил убегающему бродяге вслед. С глухим «пум» снаряд попал в затылок, алкаш опрокинулся на пол и перестал дёргаться. Купер облокотился на стену, всё ещё немного по-садистски улыбаясь. Не понятно, что нравилось ему больше: драться или побеждать. Но пожалуй, появилась ещё одна приятная вещь в этом дне.