В поисках счастья

      В голове раздался оглушительный заключительный аккорд, сообщающий о том, что очередь девушки через несколько секунд уже настанет. Она давно перестала бояться концертов и уж тем более на такую маленькую и неприхотливую аудиторию. Насколько девушка слышала обсуждение ее учителей, сюда пригнали некоторые классы, чтобы приучать к высокому искусству. Высоким его можно было назвать с натяжкой. Краем глаза девушка заметила, что ее аккомпаниатор слабо повернул голову в ее сторону. Она же отвернулась, пытаясь услышать, как ведущая этого часового позора объявляет их фамилии. Парень хотел что-то сказать, но девушка тут же поднялась и направилась в сторону сцены. Он продублировал ее движения под слабые аплодисменты.       Поднявшись на скрипучую сцену, она оправила платье и выстиранный мамой фартук. Встала рядом с роялем и положила, как ее и просила учительница, ладонь на его крышку. Повела плечами и попыталась придать своей натянутой, как струне спине, непринужденный вид. Со стороны, конечно же, смотрелось это все безнадежно и неубедительно. Боковым зрением увидев, что ее аккомпаниатор сел за рояль и положил руки на клавиши, набрала в легкие воздух. Слабо кивнув головой для партнера, она быстро прошлась взглядом по сидящим внизу, в самом партере. Первые ноты, полившиеся из струн, тут же заставили ее полностью погрузиться в выступление.       - Кружит Земля, как в детстве, - легкая пауза, - карусель, - достаточно протянув первую гласную, она продолжила.       Девушка любила эту песню. Когда несколько лет назад в кино показывали ее любимую сказку Линды Треверс, девушка поняла, что хотела бы выучить наизусть все диалоги и мелодии этого фильма. К сожалению, ее семья не могла похвастаться телевизором, поэтому спустя время она много вечеров проводила у друга, заставляя его в пересматривать уже стертую до дыр кассету. Он почему-то на это соглашался и с удовольствием повторял уже выученные фразы. Его младшая сестра иногда подсаживалась рядом с ними и наблюдала за тихим ребячеством. Ей иногда это надоедало, однако почему-то она не пыталась требоваать такого же внимания со стороны старшего брата.       Беззаботно проведенное время было бессовестно забыто и отброшено в пыльный угол в силу последних событий. От воспоминаний увиденного недавно на улице, девушка почувствовала, как задрожали руки, а горло сжала необъяснимая сила. Она сбилась, тихо кашлянув себе под нос. Аккомпаниатор замедлил свою игру и выжидающе посмотрел на девушку. Поджав губы, она подняла голову и попыталась подстроиться под «помощь» друга партнера.       - Сотни лет, - ее голос начал дрожать, и протянутые согласные подсказывали, что вокалистка через пару секунд расплачется, - и день, и ночь вращается Карусель – Земля, - девушка почувствовала на губах соленый привкус слез. Ей нужно сделать один всхлип, чтобы успокоиться, но, если она позволит этому случиться вновь собьется. Но грудь не могла набрать достаточно воздуха, чтобы протянуть еще один куплет.       Ей было обидно от того, что самый близкий друг превратился в тех самых хулиганов, которых они же и осуждали, глядя ночами из окна. Какие бы он не предпринимал попытки убедить ее в том, что это осознанный выбор и в их дружбе ничего не поменяется, девушка не верила. Может быть, она искренне хотела выслушать его, однако разбитый нос и сбитые в кровь костяшки окончательно убедили ее в том, что любимый сосед повторил судьбу всех парнишек с их двора. Возможно, ему повезло немного больше, чем тем, кого избивали за углами и ставили на счетчик. Но можно ли это было называть везением, если Андрей предпочел стать той рукой, которая наносила окончательный удар. Девушка вовсе просила разбить их дуэт на последующие выступления, но ей твердили, что отбитые руки не влияют на его игру. Странно было слышать это от учителей, которые перешептывались о резко изменившемся образе паренька.       Девушка не хотела давать отчет в том, что ранит парня своим поведением. Наверное, Андрей в большей степени недоумевал, что ей стоило увидеть один раз его «общение» с пацанами, и она уже без объяснений начала запирать дверь перед его носом. Его мама, не зная всей ситуации, говорила, что у девочки просто такой период: мол понравился и не знает, как себя вести с ним. Андрей определенно хотел, чтобы эта версия была правдой, но когда девушка вновь проходила мимо , не поздоровавшись в коридорах школы, почему-то не был уверен в том, что это могло иметь смысл хотя бы на йоту. Навряд ли парень мог с кем-то поделиться этими «переживаниями» или попросить совета. Его новое окружение определенно не обсуждали такие вещи, а другого у него пока что не было. Ему дали шанс: это сраное выступление, после которого его обещали к чертям собачим выгнать из музыкальной школы. Его и так с большим одолжением пустили на сцену, неумело приклеив на кровоточащие раны пластырь. Из зала не было видно его разбитых рук, да и все внимание все-таки было приковано к девушке.       Девушке, которая сбилась на тексте, знающий наизусть уже неопределенное количество времени. Она стояла на сцене и плакала, чувствуя, как все тело дрожит, а руки ходят ходуном от обычного вздоха. Пусть все думают, что исполнительница настолько сильно прониклась песней, нежели предположат, что она признала себе, что осколки разбитого сердца больно впились в кожу. Именно здесь. Именно здесь, на сцене, на глазах у десятков людей и под пристальным, выжидающим взглядом бывшего друга, она призналась, что потеряла не просто друга, а мальчишку, в которого влюбилась. Дура и идиотка, сраные гормоны давили на ее разум, подминая под собой в столь жестокой битве, похожей на ту, за которой она наблюдала до конца, желая убедиться, что Андрей сможет дышать. Сейчас ей нельзя было замолкать, но тянуть интервал малую секунду было еще хуже. Она сжала губы, парень на секунду подвесил ладони над клавишами. Мгновение полной тишины прервалось неумелым, но уверенным лирическим баритоном.       - Сотни лет, - парень вновь начал играть, в таком же медленно темпе, все еще позволяя девушке вступить, - все в жизни повторяется.       Девушка взглянула на парня, этим движением сообщая залу, что это не было чем-то скрупулёзно запланированным. Андрей попытался улыбнуться, но продолжая петь, это не получалось. Она, наверное, впервые за эти дни посмотрела на него открыто, не скрываясь за углом коридоров или подглядывая изо штор ее окон, когда парень упорно ожидал ее под подъездом, чтобы сопроводить в школу. Обритая голова опять больно ударила по приятным воспоминаниям проведенного вместе детства, ссадины и синяки, которые даже благодаря пудре их учительницы, были видны. Его глаза смотрели на нее с щенячьей просьбой, как и всегда. Как и всегда этот умиляющий и просящий о чем-то неизвестном взгляд. Она по нему соскучилась, истосковалась. Потеряв это, девушка поняла, что Андрей смотрел так на немногих. На свою семью, и на нее…       - Завтра ветер переменится, - начала петь с крещендо девушка, продолжая смотреть на парня, позволяя тем самым ему больше не петь. Но Андрей вторил ее словам, создавая их голосами приятную квинту, которая и без дополнительных репетиций сейчас получалась чистой.       - Завтра прошлому взамен, - девушка посмотрела в зал, отпуская крышку рояля. Наверное, было бесполезно спасать ситуацию, но она попыталась. Приложив руки к груди, девушка чувствовала, как зажатая стойка помогала ей достаточно набрать воздуха для окончательных строк.       - Он придет, - она вытянула руки, словно бы касаясь силуэта перед собой. Силуэта, которого видела только девушка. Правильней было с самого начала отдать голос чему-то призрачному, что обладало удивительной магнитной силой, которая в свою очередь укрывала девушку от внешнего мира. Она должна была быть сосредоточена на тексте и корректности исполнения своего аккомпаниатора, но все это только загоняло в ту яму, в которой девушка оказалась по глупости и наивной уверенности в своих силах. Для исполнения ее заветной мечты необходимо было пройти долгий тернистый путь приобретения навыки абстрагирования.       - Он будет добрый, ласковый, - девушка невольно сделала шаг ближе к краю сцены, - ветер перемен. – последний аккорд отозвался неприятным гулом в головах обоих выступающих. Секундная заминка и смутно знакомый парень поднялся со своего места, начиная громко аплодировать. Ей стало неловко.       Учительница, хоть и пыталась сказать, что их дуэт хорошо звучал, но сбивалась, не забывая о том, что голос Андрея и ее не подходили для совместных выступлений. Девушка медленно складывала ноты в сумку, наблюдая за тихим снегопадом за окном. Она прозанималась в стенах давящей комнаты еще несколько часов, в то время как Андрей слинял при первой возможности. Они толком и не поговорили, однако на этот раз сам парень избежал закономерной благодарности и возможного разговора, который мог последовать за этим обычным «спасибо». Избегая того, о чем Андрей просил ее последние дни, он вновь вводил в тупик несчастную девушку. Конечно, сомнительный вопрос была ли она несчастной, но в комнате под стрекочущий голос учительницы, девушка ощущала непередаваемую тоску и одиночество. Будто бы ее оставили около подъезда, забыв предупредить, что дома никого не будет и ей придется найти место для ночлега. Женщина с высоким пучком на голове что-то спросила про ее друга, но девушка ответила непонятное и нечленораздельное. Лишь бы отвязалась и отпустила ее домой. Возвращаться в родной обитель через гаражи в темноте такое себе удовольствие, но она предпочла это любому упоминанию Андрея.       Ее отпустили еще спустя минут двадцать. Музыкальная школа при отсутствии учеников выглядела угрожающе и по-своему забытой. Она медленно спустилась по лестнице, оглядываясь зачем-то по сторонам. Ходить в это заведение было инициативой матери, как в принципе и у большинства девочек, которые в ее возрасте все еще умудрялись получать хорошие оценки, не соблазнившись компанией пацанов. Тех самых пацанов, к которым теперь относился и Андрей. Девушка упорно не понимала выражения, «хорошие девочки всегда выбирают плохих мальчиков». У хороших девочек должно хватать ума, чтобы даже не думать о хулиганах, не то, что с ними связываться. Девушка уже в этом возрасте могла перечислить истории, где попытки прилежной ученицы исправить бандита заканчивались плохо. Хорошей концовки она пока что так и не услышала.       Открыв массивную дверь этого адового места, девушка почувствовала, как в нос тут же ударил неприятный морозный холод. Она поежилась и поправила шапку, которая едва ли могла прикрыть ее уши. Сраная неудобная мода, к которой почему-то все вокруг прислушивались. Девушка сделала пару шагов, спускаясь с крыльца, и на время все же остановилась. Подняла голову, придерживая шапку, и уставилась на свет фонаря, под которым можно было разглядеть идущий стеной снег. По ногам пробежался неприятный ветерок, пробираясь под полы украденной у мамы дубленки. Тонкие колготки не спасали от минусовой температуры, а сапоги, еле доходящие до колена, и вовсе позволяли погоде полностью добить героиню. Она улыбнулась чем-то своему и, опустив голову, двинулась по знакомой тропинке домой.       - Подожди меня, - девушка, не останавливаясь, обернулась и закатила глаза, пытаясь ускорить шаг. Стоило провести аналогию их поведения с поведением подростков, но вспомнив сколько им лет, подобные выходки хоть как-то оправдывались. Думая об этом парне весь вечер занятий, она в прямом смысле сбегала от него, когда тот появился перед ней, как гром среди ясного неба. Андрей, спотыкаясь о сугробы и лед, покрывшийся тонким слоем снега, быстро оказался рядом с ней. Она показательно громко фыркнула, вспыхнула будто сейчас разразиться громкой триадой, но все же продолжала играть в молчанку, не считая этих странных звуков, - я сегодня…       - Спасибо, - бросила девушка, не сбавляя темпа, - ты меня спас сегодня от вселенского позора. Не совсем, конечно, но сама виновата, - выпалила она, словно бы весь запас слов на эту пробежку с парнем. Он все же остановился и, схватив ее за локоть, заставил встать рядом.       - Да подожди ты, - клубы дыма вырывались из полуоткрытых ртов, оба переводили дыхание, сердце бешено билось в груди. Бежать марафон никто их не заставлял, однако девушка отчаянно пыталась убежать от него. Скорее всего во всех смыслах. Парень прикрыл рот и прошелся взглядом по ней, немного задержавшись на сапогах. Отсутствие меха подсказывало, что они осенние. Угрюмо усмехнувшись, Андрей осознал, что сейчас близок к ней как никогда, - я хотел с тобой поговорить.       - Говори, - она пожала плечами, - если ты продолжишь говорить то же самое, что и в прошлый раз, я пойду дальше.       - Нам все равно в одну сторону, - парень закусил нижнюю губу и прошелся рукой по мокроватой от снега шапке.       - Тогда чего останавливаешься, - она развернулась, но в этот раз пошла спокойным и размеренный шагом, загребая носом ботинок только что выпавший снег. Девушка всегда предпочитала осень. То ли из-за отсутствия нормальной одежды для таких холодов, то ли из-за того, что осенние дожди лучше скрывали грусть и апатию. Андрей поплелся за ней следом, не прерывая молчания. Как бы голова сейчас не была забита предположениями о том, что начнет говорить ей парень, ничего нормального так и не образовывалось. Возможно, сказывались усталость или банальное нежелание предугадывать наперед, когда все должно было произойти через пару секунд. Андрей откашлялся и попытался придать голосу уверенность и нарочитое превосходство, с которым желал бы говорить постоянно. Не только в случае, если он вел диалог с пацанами.       - Я знаю, что ты боишься того, что со мной происходит, - девушка шмыгнула носом, продолжая разглядывать блестящий под ногами снег, - и я не прошу тебя принять меня. Мне важно, чтобы ты знала, что можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку.       - А тебе не нужна помощь, Андрей? – совсем тихо произнесла она, - тебя вытаскивать оттуда нужно, а не просить пользоваться привилегиями вашей стаи.       - Это не стая, - возразил парень, но девушка ответила только «ага», - я сделал то, что считал нужным, я не надеялся на твою поддержку, - она закатила глаза и повернула в его сторону голову.       - Так если ты сам принял это решение, почему думал о чьем-то благословении? – усмехается девушка, но тут же замолкает, когда боковым зрением замечает толпу разновозрастных парней, трущихся о каток. Им не нужно было проходить через них, и путь спокойно мог огибать «опасное место», но она все же напряглась. Невольно замедлив шаг, девушка заставила Андрея посмотреть в сторону причины ее испуганного состояния. Он ничего не произнес и, как ожидала девушка, повел ее параллельно группировке.       - Тебе не нужно с ними поздороваться? – спросила шепотом девушка, будто в нескольких метрах их могли услышать.       - Я тебя провожу и выйду к ним, - ответил угрюмо парень.       - Тебе ничего за это не будет?       - За что?       - За то, что с девочкой идешь, - она невольно скользнула взглядом по пацанам, которые, как и следовало, обратили на них свои взоры со странно подозрительными улыбками.       Так как Андрей ничего не ответил, она отчётливо ощутила, как по телу пробежала неприятная дрожь. Сцепившись с кем-то из представителей «универсамовских», девушка резко отвела взгляд и попыталась унять подгоняющие вперед коленки. О какой помощи и поддержки может идти речь, если она так реагирует на новое окружение Андрея, в которое он, к сожалению, очень хорошо вписывается. Перед глазами уже появился желанный подъезд и тело словно бы само просило ускориться, но она упорно продолжала идти в темп друга. Его будто бы вовсе не коснулась эта ситуация, продолжая сохранять спокойствие на лице, он явно пытался внушить девушке то, что ничего страшного не происходит. Все так, как должно быть, но ей это явно не помогало. Вбежав на заветное крыльцо, девушка с облегчением выдохнула. Андрей открыл ей дверь подъезда и на секунду обернулся на пацанов. Они стояли также неподвижно, прожигая взглядом «воркующих».       - Может зайдешь ко мне? – она остановилась на пороге, вцепившись в дверь свободной рукой. Парень покачал головой и сглотнул, собираясь с мыслями, - спасибо, что проводил… - девушка выдохнула и задумалась на пару секунд. В голове пробежала мысль, что она делает только хуже, но все же не смогла противиться велению сердца и толчку тела. Поддавшись вперед, она невесомо коснулась его губ, вытягивая свои вперед.       Так невинно и непринужденно, будто в этом поцелуе она в самом деле заложила исключительно благодарность за случай на концерте. Унимая волну мурашек и дрожь своего тела, девушка действительно хотела верить в то, что так оно и было. Она делала это в первый раз и была уверена, что Андрей не мог похвастаться большим опытом в таких делах. Однако на удивление ей он вытянул губы в ответ, одной рукой обхватив ее запястье, что держало папку с нотами. Они не хотели попытаться перейти на страстную ласку или попробовать углубить поцелуй: им хватало того, что их первый раз случился друг с другом. Пусть такой неловкий и необдуманный, но все же ставший для них определенной точкой невозврата, после которой многие вещи стали иметь смысл. Их собственный смысл. Ее губы были холодными, его отдавали неприятным металлическим вкусом пропущенных ударов. Она не понимала, что делать дальше и как прервать этот момент, он же вовсе не думал сейчас об этом, отдавая отчет только в том, что за это он готов был получить от пацанов по лицу. В юношеских сердцах разгорался пожар, а разум кричал о произошедшем, обещая навсегда запомнить этот момент. Она первая отодвинулась и выдохнула скопившейся горячий воздух из легких.       - Спасибо, Андрей, - бросила девушка и скрылась в темноте подъезда. Парень подержал еще несколько секунд металлическую дверь, но услышав щелчок замка входной двери на втором этаже, выдохнул. Отпустил дверь и сделал шаг назад, опуская голову. Непонятно, о чем конкретно он сейчас пытался думать, но беспристрастно перед глазами всплывал образ ее лица. Румяные щечки, красные от поцелуя губы и слезящиеся глаза от противного холода. Он улыбнулся и развернулся, понимая, что все это того стоило. Его ноги уверено двинулись к группировке. Ему все равно, даже если кто-то из старших разрешит сделать это толпой. Теплые мысли о том, что было буквально несколько минут назад готовы стать защитой для его сердца, остальное он может пережить. Парень остановился в нескольких метрах от пацанов. Один из старших с выкручивающимися волосами из под шапки, отодвинувшись от ограждения катка сделал один шаг вперед.       - Твоя девка? – уголок его губ двинулся вверх. По нему было видно, что его это мало интересовало. Он эту девушку, как и многие из круга, не видел, поэтому навряд ли хотел узнать занята ли она.       - Моя, Турбо- ответил Андрей, быстро пробежав глазами по присутствующим. Марата не было, как и его старшего брата. Значит, навряд ли кто-то сможет остановить это странное заявление. Турбо посмотрел на кого-то из толпы и улыбнулся. Двинулся вперед, хрустя и без того избитыми костяшками. Сзади раздался спасительный скрежет входной двери. Андрей не обернулся, но Турбо наклонил голову, сощурив глаза.       - Андрюша, давай тебя провожу! – послышался хриплый, уставший голос. Парень обернулся, разглядывая под тусклым светом фонаря дедушку проводившей девушки. Он поправил свою трость и поковылял в его сторону. Андрей посмотрел на Турбо, тот вскинул руки и , поджав губы, довольно кивнул.       - Молодец твоя девка, - на плечо младшего упала не столько тяжелая, сколько тяжкая ладонь мужчины, - заботится о тебе, - он кивнул набок, Андрей сглотнул и не нашел ничего, чтобы ответить. Турбо отошел назад, сообщая тем самым остальным, что шоу не последует[1]. Парень развернулся и двинулся навстречу старику, который поправлял шарф, одетый наспех после громкой просьбы внучки.       Промямлив что-то из слов благодарности мужчине, они двинулись в сторону подъезда, который находился в пятиминутной ходьбе от их дома. Андрей поежился, укутываясь сильней в воротник пальто. Когда они разошлись с девушкой, словно бы стало заметно холоднее. Ветер переменился.