Часть 7. Поцелуй
16 мая 2025 г., 18:30
Леви вернулся в свою квартирку под утро. Не хотелось снова ворочаться в постели, и он бродил по городу, затерявшись в тени.
Мысли о Микасе не покидали голову.
Он пробрался на этот концерт под видом какого-то чиновника средней руки. Опасное дельце, но ему всегда везло. Всех этих толстосумов не так уж и легко запомнить. Они все на одно лицо. Леви же приоделся, как следует, и старался не выделяться. Подсунул под нос проверяющим билет и быстро прошел внутрь, чтобы никто не додумался проверить и его, и билет повнимательнее.
Все шло гладко. Он устроился подальше от гостей, так, чтобы не выбиваться из толпы, и глядел на сцену, куда вышла она.
Залитая ярким светом сотен свечей, сверкая бисером светлого платья, Микаса гордо стояла на сцене и выглядела восхитительно. Ее белая нежная кожа будто светилась изнутри, глаза блестели азартом и предвкушением.
Она была на своем месте здесь, в блеске и роскоши, хоть и не принадлежала этому миру.
На миг Леви захотелось стать его частью. Какая разница, где богатеть? В сущности, и его, и их деньги — все заработаны чужой кровью. Леви просто был честен с собой. И если бы он только смог добраться до верхушек, то получить Микасу было бы проще простого. Хотя… Почему Микаса так и не нашла себе влиятельного покровителя, Леви не мог понять. Получится ли у него приблизиться к этой холодной красотке?
Леви был почти уверен, что у него выйдет. Он не был бы Аккерманом, если бы так легко пасовал перед лицом трудностей.
Все мысли заняла одна она. Ее плавные изгибы, тягучий, нежный и очаровательный голос. Чуть терпкий аромат духов, тепло кожи, легкость прикосновений.
Она не походила на очередную игрушку для богачей. Наверняка поднялась так высоко за счет своей непокорности.
Леви нравилось то, что она доверилась ему снова. Что приняла помощь. Это был хороший знак. Теперь он знал, где она живет, и, хоть и не собирался злоупотреблять этим знанием, при необходимости сможет отыскать ее, когда ему вздумается.
Мысли о предстоящем концерте, где он снова увидит Микасу, грела душу.
Леви завалился в постель, собираясь немного поспать, и все проблемы отошли на второй план. Сыворотка, разборки мафии, деньги — это становилось таким пустым и бесполезным, когда он думал о ней.
Да, ему хотелось бы поскорее сбросить напряжение. Микаса была хороша собой, с ее пышными бедрами, тонкой талией и крепкой грудью в переливе бисера. Но получить ее было не так-то просто.
Леви мог бы зайти к какой-нибудь хорошенькой красотке. В Подземном городе их было много — красивых, умелых, здоровых. На них и денег не жалко. Но не было в них никакого шарма. Леви понимал, что это все не настоящее, напускное. Может девочки его и любили, но не так, и не тем. В борделе всем плевать, хороший ли ты любовник. Главное плати и не обижай девочек. Леви это умел. Надеялся, что его принимают не только поэтому. Молодых мужчин у них бывало не так много. Но глупые мысли мешали делу, и Леви легко отбрасывал сентиментальность, когда дело касалось простого удовлетворения потребностей.
С Микасой все иначе.
Нет, он хотел ее. Конечно хотел. Но она не была легкой добычей. Микаса недоступна, осторожна, холодна. Ее хотелось добиваться, хотелось ухаживать за ней. Даже о сексе думалось в последнюю очередь. Ее хотелось узнать.
Такое было Леви непривычно. Вбивалось в голову как что-то из далекого прошлого. Он привык покупать любовь, не заискивать и не добиваться. Ухаживания и прочий бред ему давно наскучили, и если понравившаяся девушка не хотела идти с ним в постель — да и черт с ней. Найдет другую без проблем. Но появилась Микаса, и другие отошли на второй план.
Воодушевление спало, когда пришлось вернуться в реальность.
Кенни ворвался в его дом неожиданно, когда городские часы еще не успели пробить и пяти.
Жалобно скрипнула хлипкая входная дверь и с треском встретилась с каменной стеной дома.
Леви подскочил в постели, готовый в любую секунду вступить в схватку, но грузное, пьяное тело в шляпе, едва перебирающее ногами, оказалось всего лишь дядей. Видать, хорошая у него выдалась ночка, раз он даже не смог доползти до своего жилища.
Леви посадил его на стул, плеснул в стакан свежей воды и молча отправился в комнату, не желая ничего спрашивать и ни о чем говорить, но в сумраке Кенни зашептал, и Леви пришлось вернуться, узнать, что за бредни Кенни нес.
Но это были совсем не бредни.
— Нужно найти эту сыворотку, Леви. Они с меня шкуру спустят, — прошелестел Кенни, мешком распластавшись на стуле. — Ее нигде нет, как сквозь землю провалилась, засела в каком-то кармане, черт ее дери…
Леви тяжело вздохнул. Сколько можно было думать про эту сыворотку? Она уже сидела у него в печенках. Он прекрасно понимал, что она им нужна, он же пообещал ее найти, что-то с Кенни было не так, но он пока не мог понять, что именно.
От него несло дешевым пойлом и сигаретами, Леви поморщился, помог ему снять сапоги и довел до единственного в доме кресла — всяко удобнее стула.
— Найдется твоя сыворотка, Кенни, проспись, — сказал Леви и забрался обратно в постель. Думать хотелось только о Микасе и о том, когда он в следующий раз сможет увидеть ее.
Она была во всех отношениях прекрасна — фигура, голос, лицо, характер… Леви мог до посинения перечислять эти качества, но понял — он свихнулся. Ему нужно было думать о работе, о том, как получить побольше денег и подольше оставаться в живых. Совсем не о девушках. Нет, порой это помогало скрасить время, но не до той степени, чтобы чувствовать раздражение от того, что Кенни напоминает о работе. Кенни нужна сыворотка. И ему просто необходимо ее заполучить. Они ее найдут.
Кенни неразборчиво бормотал что-то, сидя в кресле. Его пьяные перебранки с собой Леви не слушал.
Если бы с самого начала все сделали так, как Леви хотел, сыворотка давно была бы у них в руках. То, что у них ничего не вышло из-за какой-то подставы, бесило до чертиков. Даже Кенни сейчас раздражал. Притащился к нему в дом в очередной раз с пьяными разговорами, которые и слушать было тошно.
В сон клонило невыносимо, хотя каких-то пару часов назад от недосыпа не было и следа. Но если Кенни так и продолжит говорить, утром Леви ждет отменная головная боль.
Кенни явно чего-то не договаривал. Его никогда не волновали дела мафии настолько остро. Получилось провернуть какое-то дельце — отлично. Не вышло — ну, попробуют что-то другое. Ни он, ни Леви не забывали о том, что они всего лишь шайка разбойников. Пускай неуловимых и опасных. В их руках нет власти, они всего лишь крысы, которые пытаются выжить нечестным путем.
У Леви был нюх на странности, и в этом деле странностей становилось все больше.
Думать об этом не хотелось. Какой у него выбор? Ему все равно придется пытаться достать этот их эликсир, если верхушке это надо. И Кенни отчего-то волновался не на шутку.
Он продолжал что-то говорить, монотонное шуршание убаюкивало уставшее сознание. Мысли путались, перетекали одна в другую причудливыми формами. Леви медленно проваливался в тягучий сон.
Микаса подходит ближе. Ее сверкающее платье переливается в тусклом свете. Пухлые губы тянутся к его, мягкие, нежные, и Леви растворяется в чувствах, водит руками по податливому телу, но в руках — ничего. Пустота вдруг сгущается. В ладони лежит огромный шприц с молочной, голубоватой жидкостью. Леви рассматривает холодную иглу, и она тянется к его рукам, извивается, изгибается, и вот его руку уже оплетает ядовитая черная змея. Леви вздрагивает от цепкого укуса, в кровь прыснуло ядом.
Он подскочил, едва в состоянии отличить реальность от сна. Дома пусто. Кресло лишь слегка примято. Кенни ушел.
Леви не спеша поднялся с постели, окончательно просыпаясь. Голова трещала, словно внутрь пробралось юркое насекомое и билось внутри. Он добрался до душа, ополоснулся ледяной водой, немного приводя мысли в порядок.
Первой же здравой идеей было разыскать Кенни, выведать всю новую информацию, которую дядя наверняка успел разнюхать, не зря же был пьян вдрызг, но Леви тут же отказался от этой затеи. Кенни скорее всего отсыпался сейчас у себя в квартире и наверняка не так давно получил от босса выволочку. Сам расскажет все, что нужно. Леви лезть в это не надо.
Леви научился не совать нос не в свое дело, когда не просят. По дурости, по молодости еще пытался строить что-то из себя, но теперь знал наверняка — он всего лишь инструмент в цепких лапах мафии, винтик в машине для заработка грязных денег. Леви — острый клинок, быстро и без лишних слов решающий поставленные задачи. Большее от него не требуется.
Меньше знаешь, крепче спишь, повторял себе Леви, и от этих слов становилось легче. Его бесило то, что он никогда не знает реального положения вещей, но с другой стороны, так было проще. Его никогда не привлекут ни к каким разборкам, просто потому что он не развешивал уши.
Не станет и теперь.
Делать было нечего. Пока никто не вызвал его, день был полностью в его распоряжении.
Чтобы прочистить мысли, Леви выполз из своей норы и отправился в бар — переговорить с Эрдом.
В извечном сигаретном дыму легче не стало. Запах дешевого табака давил на виски, а пойло в стакане на вкус отказалось редкостным дерьмом.
— И не стыдно такое друзьям наливать? — хмыкнул Леви, отставляя кружку с пивом, по вкусу напоминающим лошадиную мочу.
— Что достал, то и лью, скажи спасибо, что не паль, — парировал Эрд, и Леви улыбнулся. Этот прохвост хотя бы был честен. И кроме того, уже рассказал Леви о том, где можно услышать Микасу еще.
Приятное волнение окутывало тело. Давно забытое, трепетное, и настроение приподнялось.
⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻
Леви свое обещание сдержал. Он и правда начал ходить на ее концерты. Осторожно, чтобы не попасться полиции, чтобы никто не заметил и не выдал его. Сливался с толпой, стоял в тени зданий, пробирался по чужим пригласительным, украденным у недалеких богачей, и непременно попадался Микасе на глаза. Она одна должна была видеть его. Он хотел, чтобы она замечала это, и она замечала. Ее глаза едва заметно задерживались на его лице, и, хоть всего на миг, но Леви казалось, что она поет для него одного. Ее серые, словно грозовые облака, радужки блестели яркими молниями, и сердце пропускало удар всякий раз, когда она снова обращала на него внимание. Леви хотелось верить, что она смотрит так только на него, что этот взгляд — неподдельный интерес, а не просто образ на сцене для того, чтобы богачи вздыхали и возбуждались достаточно, чтобы скупать билеты и цветы в местных лавках. Леви хотелось выгнать из зала всех, кто смотрел на нее, всех, на кого смотрела она, чтобы хоть на миг Микаса оказалась его, и ничьей больше. Но концерт шел своим чередом. Леви не желал попортить репутацию певички из-за своих желаний. И когда он только решил, что перестанет быть эгоистом? Огромные, красивые глаза Микасы, стройное тело в мягких движениях, звонкий голос завораживали и даже после трудного дня придавали Леви сил. И всякий раз, после выступления, Микаса удостаивала его своим вниманием. Он выползал из тени, непременно с букетом, и она сдержано, но улыбалась ему. Леви считал это хорошим знаком. Ведь ничьих других букетов в ее руках никогда не было. Она забирала его цветы.
⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻
Микаса в очередной раз неспешно проходила по аллее, только что мило побеседовав со всеми, кто выстроился в очередь у ее гримерной. Мягко, но уверенно отказалась от ухаживаний, не позволила себе принимать хорошие подарки и не согласилась прокатиться до дома в шикарной карете. Внимание давно ей не льстило. Она прекрасно понимала, что стоит за этими невинными на первый взгляд предложениями. Согласишься на мелочь, тогда можно будет предложить ей и что-то большее. Прогулка по городу, дорогое украшение, ресторан, ужин в особняке, интимные разговоры и концерты для узкого круга самых доверенных лиц… Микаса знала, чем это кончалось. Она не сильно боялась за собственную сохранность. За это время побывала не только на лучших сценах Стохеса, но и в самых страшных гадюшниках. Ей везло не нарываться на неприятности, но даже столкнувшись с бедой она сумела бы за себя постоять. Но вот слухи… От них не отделаться. Ее недоступность была частью образа, каждый хотел получить ее первой, и поэтому Микаса отказывала всем. Пускай смотрят, пускай шепчутся и пускают слюни. Главное, чтобы продолжали приходить и платить за ее пение. Этим она живет, ей уже не так уж и мерзко. Леви же словно пришел из другого мира. Конечно, так и было, но все же Леви был таким же мужчиной, как и все вокруг. Их такие почитаемые принципы рассыпались в прах всякий раз, когда начинали противоречить желаниям. Но Леви оказался другим. Или просто хитрее остальных. Об этом Микаса не задумывалась, беспечно доверяясь воле случая. И пока что ей продолжало везти. Внимание Леви ей льстило. Она не понимала себя. Самые богатые и уважаемые люди Стохеса желают пасть к ее ногам и завладеть ею, но ее расположение заслужил этот низковатый Аккерман. Преступник. Убийца, вор и мафиозный прихвостень. Но он все же отличался от богатых поклонников. Он рисковал собой, чтобы увидеть ее, просто посмотреть на то, как она поет. Поначалу Микаса не тешила себя надеждами о том, что у Леви могут быть честные намерения. Но концерты шли, а Леви не делал ничего, что могло бы выйти за рамки простых интереса, восхищения или вежливости. Микасе это нравилось. Были ли у него другие женщины, с которыми он удовлетворял свои низкие желания? Микаса тут же тряхнула головой. Какое ей дело до женщин этого воришки? Как будто бы она сама хотела побывать на их месте. Но сердце предательски стучало быстрее всякий раз, когда в числе слушателей она замечала его. Она не сразу призналась себе, что хотела бы с ним сблизиться. Леви был красивым, обходительным и внимательным. Он ни разу не перешел черту, рисковал собой ради мимолетной встречи и после того неудачного знакомства не сделал ни одного грязного намека. Разве что не считая шутливых подразнивай. Микасе с ним было… легко. Весело. Спокойно. Он просто провожал ее до дома, и Микаса c виду оставалась такой же недосягаемой и холодной, словно яркая в ночном небе звезда. Ею можно было восхищаться, ее можно было рассматривать до посинения, но достать до небосвода, коснуться ледяного света было невозможно. Микаса хотела бы, чтобы Леви хотя бы попробовал. Она побаивалась, что будучи рядом с ним, пускай и пока никто не видит, навлечет на себя беду. Но ничего не происходило, и девичье сердце начинало таять. Может, она и правда понравилась ему? Леви всегда приносил цветы. Выскальзывал откуда-то из тени, с небольшим, но со вкусом подобранным ароматным букетом, и Микаса, никогда не принимающая подарков от поклонников, с удовольствием вдыхала запах очередных красивых цветов. Микаса старалась держать лицо, не показывать радости, но внутри все по-детски волновалось, когда глаза-льдинки Аккермана на миг встречались с ее. Казалось, что своим пронзительным взглядом он смотрит прямо ей в душу, но если бы это было правдой, то он давно понял бы, что Микаса уделяет ему гораздо больше внимания, чем должна. Микаса списывала все на одиночество. Эрена подолгу не было дома. На службе часто возникали проблемы. Выходные можно было пересчитать по пальцам одной руки. Микаса привыкла к тому, что почти все время она одна и сама по себе, по крайней мере убеждала себя в этом. Но всякий раз, видя Леви, остро чувствовала свое одиночество. Она хотела бы, чтобы ее так встречал Эрен. Чтобы из тени на нее взглянули его изумрудные и по-летнему теплые глаза, но но этому было не суждено сбыться. И все чаще Микаса возвращалась в безмолвные стены опустевшего дома. Ночами она лежала в постели и думала о том, как это новое, щекотливо-приятное чувство смогло потеснить такую долгую и глубокую любовь к Эрену настолько, чтобы занимать ее мысли, когда Эрен где-то там, далеко за стеной, сражается во благо человечества. Но думать о Леви хотелось. Микаса вспоминала его невысокий силуэт, и удивлялась тому, что такой человек мог ей приглянуться. Леви всегда умудрялся смотреть на нее сверху вниз. Микаса ни за что бы не подумала, что ей может понравиться человек, который в грудь ей дышит. Но было в этом что-то такое забавное и чарующее, что-то, что заставляло сердце биться чаще. Хотелось, чтобы, наконец, за ней правда поухаживали. И не эти богатеи, которые просто хотят ее купить своими дорогими подарками, а по-настоящему, с жаркими взглядами, ничего не значащими намеками и разговорами. Рядом с Леви Микаса смогла почувствовать себя обычной молодой девушкой. С ним было спокойно и легко. Несмотря на первое неприятное впечатление, он оказался гораздо более сдержанным и неторопливым. Узнав, что ее просто так не снимешь на ночь, Леви отступил и выбрал другую тактику. Такой ход вещей Микасе нравился гораздо больше, даже если вел все к тому же результату. Она чувствовала к нему притяжение, ей хотелось снова увидеть его в своей толпе, снова почувствовать на себе этот сдержанный, но полный плескающихся внутри чувств взгляд. Хотелось, чтобы он добивался ее, хотелось играть, флиртовать и кокетничать. И Микаса наслаждалась этим сполна, принимая его цветы. Они оба понимали, что нравятся друг другу, но упорно продолжали делать вид, что между ними ничего не происходит. С Леви было безопасно. После первой встречи она поняла, что у него есть какие-то непостижимые ее уму принципы, и главным было то, что он точно не обидит женщину. По счастливой случайности, Микаса подходила под этот критерий и знала, он ничего ей не сделает, и ей доставляло больше удовольствие смотреть за тем, как где-то внутри у него разгорается пламя, которое ему придется самостоятельно тушить. Микаса понимала, что не сможет держать его на расстоянии вечно. Это пугало и завораживало одновременно. Она так изголодалась по чувству привязанности, так привыкла быть холодной и отстраненной со всеми, что почти забыла, каково это, когда тебя искренне хотят порадовать, даже зная, что вечером ты не окажешься в его постели. Неторопливость, размеренность и легкость в Леви подкупали ее все больше с каждым концертом. Она не могла сдерживать улыбки, когда принимала очередной букет. По вечерам Микаса позволяла себя провожать. Не до самого дома. Но Леви давно узнал, где она на самом деле живет. Сама же показала. Но пока что он этим знанием не злоупотреблял, и Микаса была ему за это благодарна. В первое время она переживала о том, что Леви знает ее дом, но теперь успокоилась. Если бы ему нужно было что-то с ней сделать, то у него была сотня возможностей. Они не раз оставались наедине. Леви не пытался попасть туда, куда Микаса не была готова его впустить. Он был обходительным, осторожным и даже очень милым. Микаса и сама не замечала, как тянулась к Леви. Провожая ее, он порой выжидательно на нее смотрел, словно хотел сказать что-то еще, что-то сделать. Он буквально пробовал ее, и Микаса не была настолько наивной, чтобы этого не понять. Леви ждал сигнала, и Микаса не решалась его подать. Они не спеша прогуливались под тусклым светом фонарей. Микаса устала, ноги давно ныли от шпилек, а в прохладе ночи по коже бегали мурашки. Нужно было поторопиться, Эрен сегодня ждал ее дома, и еще совсем недавно она бы со всех ног мчалась домой, но сегодня она не могла заставить себя ускорить шаг. В компании Леви хотелось побыть хотя бы чуточку дольше. Леви тихо разговаривал с ней. Они говорили о едва ли значащих вещах, Микаса почти не слушала, только чувствовала гулкие удары сердца в груди. Леви был немногословен, и теперь его слова таяли в теплом летнем воздухе. Микаса не находила, что ответить. Ощущать себя такой интересной было необычно. У нее было много поклонников, богатых, красивых, влиятельных мужчин. Все они хотели одного, и говорить с ними было совсем не о чем. Если Микаса молчала, они быстро теряли к ней интерес, оставляя ее до следующей попытки привлечь ее внимание. Леви не был, просто не мог быть, другим. Но он ни разу не выдал себя и своих намерений с того дня, как появился на ее концерте с шикарным букетом калл. Свет фонарей потускнел, когда они дошли до переулка, где Микаса обычно прощалась с Леви. Даже если он и знал, где она точно живет, то попадаться на глаза других людей с мужчиной Микаса позволить себе не могла. Даже маленький слушок запустит цепочку пересуд, а краснеть она просто устала. Надоели перешептывания за спиной. К тому же, эти слухи могли стать не такими уж и беспочвенными. Рядом с домом волнение накатывало с новой силой. Что она делает здесь, с Леви, когда Эрен ждет ее? Стыд на мгновение всколыхнулся внутри, но Микаса тут же подавила это чувство. Хотелось просто побыть рядом с человеком, который не скрывает того, как сильно она ему нравится. Не гадать, что к ней чувствуют, видеть эту страсть и купаться в ней. Они остановились. Микаса взглянула на Леви в последний раз, собираясь попрощаться, но он шагнул ближе. Воздух вокруг них всколыхнулся. Лицо вмиг опалило жаром, стало сложнее дышать. От Леви тонко пахло парфюмом, его синие глаза сверкнули, когда он потянулся к Микасе. Она зажмурилась. Сердце быстрее забилось в ожидании, в груди застыл легкий вдох. — Еще увидимся, — сказал Леви, отстраняясь. Аромат парфюма испарился, как и едва коснувшееся лица близкое тепло. Микаса распахнула глаза, и недовольство само отразилось на лице. Он просто стоял напротив, собираясь уйти, и внутри поднялось возмущение. Чего она ждала? Понятное дело, чего. Он потянулся к ней так, словно собирался поцеловать! Микаса тут же попыталась взять себя в руки, но по лицу Леви уже расплылась самодовольная ухмылка. — Что-то хотела? — сказал он, дразня. — Нет, ничего. — Микаса нахмурилась, слова звучали колко. Микаса пыталась скрыть свое разочарование, и от этого злилась еще больше. Неужели она и правда хотела, чтобы он поцеловал ее прямо сейчас? — Мне пора, — наконец, выдавила она, стараясь сделать голос как можно более спокойным. Получалось плохо. Микаса резко развернулась, шагнув в сторону дома, но крепкая мужская рука ухватила ее за запястье, вынуждая притормозить, взглянуть на Леви снова, снова встретиться с его игривыми и коварными глазами. Недовольство бурлило в груди, Микаса приоткрыла рот, собираясь потребовать, чтобы Леви ее отпустил, но она ничего не успела сказать. Его горячие губы скользнули по ее, дыхание опалило кожу. Его руки обхватили ее за талию, прижимали к себе, и сквозь одежду Микаса ярко чувствовала его сильное тело. Руки едва не выронили ароматный букет. Вспышка жара опалила ее. Она играла с огнем. И ей нравилось. Переулок вдруг исчез, весь мир на короткий миг превратился в одно теплое чувство чужого прикосновения на губах. Микасе хотелось этого. Она не понимала, не хотела этого понимать, но все это время она действительно хотела, чтобы он, наконец, просто поцеловал ее. Темнота переулка скрывала их от посторонних глаз, все мысли вылетели из головы. Леви был непозволительно близко. Микаса несмело ответила на поцелуй. Всего на миг. Пока нежные касания, мягкость чужих губ, руки скользящие ниже — то, чего Микаса никогда не знала, жгли ее изнутри. Пока она не осознала, что она делала. Что позволяла с собой делать. Внутри что-то щелкнуло. Она быстро вернулась в реальность. Они в переулке, на улице. Ни приведи богиня хоть кто-то увидит их. Руки вспорхнули вверх, оттолкнули Леви. Микаса резко отступила назад, чувствуя как колотится в страхе и волнении сердце. Лицо горело от нахлынувшего стыда. Нет, она не могла просто наплевать на все те правила, что выстроились в неприступную стену в ее голове. Леви не так прост, и как бы ни хотелось ей ему поверить, он все еще был преступником, вором и убийцей. Пусть его ухаживания запудривали ей мозги, она все еще остерегалась его. Он чуть не заставил ее распрощаться с жизнью, прикрылся ей, как живым щитом, думая лишь о собственной шкуре. Что, если их заметит полиция, а не случайный прохожий? И что насчет Эрена? Как она посмотрит ему в глаза теперь? Как только Микаса допустила, чтобы Леви украл ее первый поцелуй? Что-то настолько теплое и сокровенное, что Микаса никак не собиралась просто-так отдать кому попало. Чувства перемешались внутри, хотелось подольше побыть в чужих руках и убежать, не давать трогать себя, снова стать недосягаемой, непостижимой тайной. Но сделанного не воротишь. Легкие сжало, и на глазах проступили предательские слезы. Она не должна была этого делать, не должна была позволить Леви поцеловать ее, не должна была отвечать на его поцелуй, но ее так сильно тянуло к нему, что она больше не понимала, чего на самом деле хочет. Глаза уперлись в голубые льдинки. Леви безмолвно стоял, ждал чего-то, ее реакции, не позволял себе лишнего, опять заставлял Микасу думать о нем лучше, чем он того заслуживал. Микаса отступила еще, вывернулась из его рук, когда глаза обожгло слезами. Совершенно дурацкими, не к месту. Она просто… не ожидала этого. Не сейчас. — Эй, постой, — вдруг сказал Леви, и его лицо изменилось. Нахальный взгляд сменился на обеспокоенный, он шагнул вперед вслед за ней, вытянул руку, пытаясь схватить. — Я… — Микаса оборвалась на полуслове. Сзади послышались чьи-то шаги, и холодный страх схватил ее невидимыми пальцами. Она замолчала. — Микаса? Она обернулась на знакомый голос, внутри все натянулось, сжалось пружиной, готовой вот-вот выстрелить. Страх пробил ее насквозь. В руках она продолжала сжимать букет. Эрен. Он приближался, и Микаса молилась, чтобы он ни о чем не догадался. Стало стыдно до невозможности. — Почему ты опять возвращаешься так поздно? Мы же договаривались. Микаса виновато опустила глаза. Она знала, что надо было поторопиться. И если бы она это сделала, ничего бы не случилось. Никакого поцелуя, и все бы шло так же, как и раньше. На душе было бы спокойно. В голову тут же стукнуло осознание, что Эрен сейчас увидит Леви, и Микаса резко обернулась в темноту, борясь со страхом, но там уже никого не было.⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻
Дома ее ждал неприятный разговор. Эрен недовольно смотрел на цветы, которые Микаса аккуратно поставила в вазу. Букет немного растрепался, но до сих пор выглядел красиво. Микаса никогда не задумывалась о том, что те цветы, которые остаются в гримерках, стоят больших денег. Но забирать их никогда не хотелось. Слишком пахучие, огромные, такие, какие и поставить-то в их доме особенно некуда. Цветы же от Леви приходилось забирать. Микаса и не сопротивлялась. Леви никогда не оставлял букеты в залах, всегда нес с собой и отдавал Микасе лишь тогда, когда сам считал нужным. Будто чувствовал, что иначе цветы останутся позади. Ими хотелось любоваться, нюхать их по утрам, и вспоминать пронзительный взгляд голубых глаз. Теперь же букет неприятно волновал, но Микаса уже не могла просто так швырнуть цветы в мусор. Как будто если она сделает это, Эрен точно о чем-то догадается. — Ты никогда не приносила цветов от поклонников, — высказал он. Руки скрещены на груди, взгляд и тон недовольные, на грани со злостью. Микаса хорошо знала этот тон. Теперь что бы она ни сделала, Эрен все равно будет недоволен. Она снова упала в его глазах. И к цветам добавилось мерзкое чувство стыда. Микаса целовалась с Леви прямо на улице. Без объяснений, жарких признаний, клятв и всего того, что придумало ее женское сознание. А потом просто ушла. Даже для нее это было слишком. Увидит ли она его снова? Это было не то, о чем Микаса должна была сейчас думать. Какая ей разница, увидятся ли они еще. Без Леви в ее жизни будет меньше проблем. И немного меньше радости. Эрен стоял и продолжал недовольно смотреть на цветы. Микаса и правда никогда не приносила букеты домой. Не было желания тащить эти бесполезные веники. Цветы от Леви же были чем-то особенным, даже если они не были такими же пышными и богатыми, как другие. — Что мне теперь, вечно выбрасывать букеты? — парировала Микаса, и легко улыбнулась. Постаралась скрыть ту горечь, которая разъедала ее. Она смотрела на Эрена, и ей хотелось, чтобы он отнесся к ней так же, как и Леви. Чтобы смотрел на нее с обожанием, бросал все свои дела, чтобы прийти на ее концерты, чтобы поцеловал так же неожиданно и нежно. А что, если… Микаса никогда не пыталась храбро посмотреть в лицо своим чувствам. Всегда закапывала их поглубже, надеясь, что Эрен поймет, но вдруг за пеленой своих дел, после стольких переживаний в армии, он просто не мог догадаться? Микаса, не задумываясь, шагнула навстречу прильнула к нему, обнимая, как раньше, в детстве, потянулась к губам. Глаза Эрена застыли в удивлении, и Микаса не могла больше смотреть. Зажмурилась, ожидая, что сотрет воспоминания о чужих губах родными, знакомыми и теплыми, но Эрен вдруг оттолкнул ее. Беззлобно, но твердо. — Я и так весь на нервах, не хочу беспокоиться еще и о том, где ты и что с тобой. Никогда больше не задерживайся. Не хватало мне искать тебя по городу. Недовольство в голосе затихло, походило больше на волнение. Эрен придерживал ее за плечи, не смотря ей в глаза. Микаса потупилась, отступила на шаг, позволила его рукам соскользнуть. Эрен оттолкнул ее. Снова. Не было больше никаких сил терпеть эту пытку. Жить под одной крышей с человеком, которого она любит больше жизни, не получая ответной ласки, просто невозможно. Она глубоко вдохнула, сдерживая подступающие слезы. — Сыворотка почти у нас. Прости, но мне сейчас нужно сконцентрироваться на работе. Пожалуйста, будь осторожнее, не заставляй меня волноваться по пустякам. Эрен прошелся по комнате, тяжело вздохнув. Казалось, что на его щеках она заметила легкий румянец. Неужели ему было не все равно? Неужели он специально отталкивал ее от себя? Микаса насупилась. Как он мог так легко разбрасываться словами? Если она была для него так важна, что он не может работать, думая о ней, то показал бы это хоть чем-то, кроме злости. Микаса невольно сжала кулаки. Почему она продолжает надеяться на что-то? Почему хочет окончательно испортить и без того шаткие отношения межу ней и Эреном? Почему оттолкнула Леви, который буквально рискует собой, только чтобы побыть с ней рядом еще немного? Микаса больше не хотела оправдывать Эрена. Если бы он действительно хотел ее защитить, дорожил бы ей так же, как и она им, он бы нашел способ стать ближе. Микасе не нужно было многое. Один его взгляд, один поцелуй — она была бы его. Но он в ней просто не нуждался, а Микаса продолжала тешить себя мечтами, упуская что-то очень важное. Пока Эрен болтает о сыворотках и армии, Микаса уже увлеклась настоящим преступником. Теперь поздно ее от чего-то защищать. И единственные хоть сколько-то честные отношения она только что разрушила, оттолкнув от себя Леви. Придет ли он к ней снова? Или же теперь он точно понял, что не добьется от нее ничего и просто забудет? Микаса не хотела этого. Она зло прошагала по комнате к лестнице, недовольно поднимаясь на верх. Чувство недосказанности глодало ее. Щеки опалило стыдом. Нет, она не хотела отвергать его, просто испугалась того, что ей действительно понравилось.
