Клятвы

Говорят, в спорте нет места дружбе. Ха, мы с тобой поклялись дружить вечно после первой же совместной тренировки. Ты, нелюдимая, чуть дикая в исполнении программ и элементов, так быстро запала в мой идеально-ровный мир грации и точности. Мы были абсолютными противоположностями – ты, безусловно, огонь, а я – вода, способная потушить твоё не к месту вспыхнувшее пламя. С каждым днём, с каждой тренировкой, с каждой медалью разного достоинства росла наша дружба. Я выиграю – ты крепко прижмёшь к себе и незаметно шепнёшь поздравление, приправленное беглым поцелуем в щёку, у самого уха. Ты выиграешь – я продублирую твои действия, чуть прижимая к себе во время объятий у пьедестала. Да, с возрастом становилось сложнее, но ни одна из нас не нарушала данную тогда, много лет назад, в беззаботном детстве без обострённой конкуренции и скандалов международного уровня, клятву...

Flashback – Девочки, на сегодня тренировка окончена, спасибо за работу, идите отдыхать, – похлопав для привлечения внимания, произнесла Этери Георгиевна, завершая тренировочный день. Мы находились на сборах в Новогорске, близился новый сезон, первый общий для нас с тобой. Лето – первое слово, которое приходит на ум при звуке твоего имени – ты такая же светлая, твои волосы в ярком свете солнца переливаются от золотистого оттенка злаковых полей до спелой рыжеватости зреющих на деревьях плодов. Твои глаза – припорошенная росой утренняя трава, колышущаяся от лёгкого ветра. Твой смех – перезвон колоколов на деревенской церквушке – звонкий, но при этом заставляющий прислушаться даже неверующего, чарующий. Твоя улыбка – отблеск солнца в безмятежной глади речушки или озера. Ты – воплощение жаркого лета с ледяным сердцем внутри. За время нахождения в группе ты не подпустила к себе никого, вечно уворачивалась от попыток подружиться и даже просто заговорить. Вернее, от попыток всех, кроме меня. Не знаю, чем я тебе угодила, но со мной ты заговорила в первый же день. Мы быстро нашли общий язык, несмотря на неловкость, промелькнувшую в начале беседы. В тот же вечер в нашей комнате (на удивление, нас даже поселили вместе) мы говорили о планах на будущее и сошлись на цели всей жизни – олимпийском золоте. Ты говорила об этой медали с горящими глазами, а я видела это пламя, которым ты сожжёшь все преграды на своём пути. Удивительно, что ты не рыжая. Я говорила с трепетом, ты – со страстью. Для тебя эта медаль важнее всего на свете, для меня – мечта, пока даже в самых смелых полетах фантазии нереальная. На словах о верхней строчке олимпийского протокола ты неосознанно сжимаешь кулачки, показывая искусный рисунок вен, прерывающийся на побелевших костяшках. На твоём лбу выступает испарина, в глазах пляшут у костров дьяволята, дыхание учащается, щёки румянятся. Ты определённо жаждешь этой медали. Я же спокойна – для меня это не страсть, а влечение. Лёгкое, ненавязчивое, безболезненное. Я выбираю размеренно идти к цели, не рискуя и не идя во все тяжкие. И здесь наши противоположности сталкиваются. Мы обе осознаём это различие, и потому практически одновременно тянем друг к другу ладони, шепча еле слышные, но такие громкие в воцарившейся тишине слова: – Клянусь, что ни одна медаль не станет мне дороже тебя.

The end of the flashback Говорят, в спорте нет места любви. Ха, мы с тобой определённо решили разрушить все «нерушимые» законы спорта. Да и в целом, наверное, заодно и «нерушимые» законы института семьи нашей страны – две влюблённые фигуристки-одиночницы это сильно. Мы и сами не поняли, когда привычное приветственное объятие стало необходимым до дрожи, когда поздравительный поцелуй в щёку начал перемещаться ближе к углу губ, и когда безобидные шутки превратились в яркий флирт, вызывающий смущение у всех, кто находился рядом в моменты наших своеобразных перепалок. Бедная Ками, что только ни услышала эта кроха на наших девчачьих посиделках во время сборов или соревнований. Я не помню, кто из нас первой осознал, что дружба давно перестала быть дружбой, и сделал первый шаг, но почему-то уверена, что это была ты – я словно немела, когда собиралась произнести заветные три слова и наконец покончить со своей нелепой любовью впустую, зная, что чувство взаимно. Но каждый раз, когда мы оставались наедине и слова было готовы сорваться с языка, он терял связь с мозгом и начинал нести все, что угодно, кроме нужных вещей. Зато после признания нового статуса наших отношений, мой язык вытворял невообразимые вещи, доводя тебя до пика наслаждения. Во всех смыслах. Перебирать твои волосы стало привычкой, слышать голос – потребностью, размазывать только нанесённую помаду и слушать жалобы о постоянно заканчивающемся консилере – традицией. Мы жили в идеальной гармонии – никаких лишних касаний и взглядов на льду и буйное высказывание всего через прикосновения за его пределами. Романтика, страсть и быт – всё это было и было незабываемо. Мы настолько чувствовали себя уверенно перед лицом приближающегося олимпийского сезона, что дали друг другу ещё одну клятву...

Flashback На кофейном столике у изножья кровати догорают ароматные свечи, разносящие по погружённой в сумрак спальне нежный ванильный шлейф. Игривые тени скачут по стенам комнаты, привлекая внимание и будоража воображение на придумывание им образов и историй. Творящееся в этой комнате страстное безумие, пару минут назад разрывающее тишину стонами, всхлипами и вскриками, утонуло в безмятежной неге. Между телами нет ни сантиметра пространства, мы сгорели друг в друге и мягко тлеем, согревая остывающие под проникающими в комнату сквозь приоткрытую форточку прохладными порывами ветра участки кожи. Твои сильные и одновременно с этим нежные руки безустанно перебирают водопад моих шоколадных волос, массируя кожу головы и плечи. Ты играешься с длинными прядями, укладывая их причудливыми способами на моей груди. Ты всегда говорила, что моя грудь – твоё слабое место. Я держу свою руку на твоей груди в ответ, без всякой пошлости (что довольно курьёзно в данной ситуации) выслушивая приходящий в норму стук твоего сердца. Так приятно осознавать, что десяток минут назад оно готово было остановиться от перенапряжения из-за меня. Мои глаза прикрыты, но я вынуждена их открыть и вырваться из своих мечтаний о нашем будущем под твоим прожигающим взглядом. – Да? – Вопрошаю я хриплым, сорванным от стонов голосом. – Предлагаю клятву, – отвечаешь ты. Твой голос, от природы бархатно-низкий, заставляющий меня почувствовать прилив жара внизу живота от одного своего звучания, сейчас опустился на тон ниже, чуть ли не возвращая меня на вершину достигнутого уже сегодня (и не единожды) наслаждения. – Да? – Вторю я самой себе, ожидая продолжение твоего высказывания. – Да, принцесса, ты будешь отвечать у алтаря, а сейчас минуточку внимания, – чуть похлопывая меня по щекам, произносишь ты насмешливо, будто зная, что в своих мыслях я уже заткнула твой рот и вовсе не ладонью. – Я слушаю тебя предельно внимательно. – Давай поклянёмся, что ни одна медаль не разрушит то, что мы построили? – Предлагаешь ты, мгновенно возвращая меня в реальность. – С чего вдруг такие клятвы? – Приподнимаясь на подрагивающих локтях, вопрошаю я, всматриваясь в потемневшую зелень. – Мы в шаге от нашей мечты и, думаю, детская клятва уже маловата и не так точна, – Поясняешь ты, не отводя взгляд. – Хорошо, – я протягиваю ладонь, оттопыривая мизинец. – Я клянусь, что ни одна медаль не разрушит нас. – Клянусь.

The end of the flashback Говорят, уговор дороже денег. Что ж, даже здесь мы пошли против системы... Я лежала в тишине разгромленного пару часов назад тобой гостиничного номера. В спину впивается что-то острое, возможно, осколок одного из многочисленных разбитых тобой зеркал или косметики. Плевать. На душе так пусто, что эта физическая стимуляция хоть немного заставляет почувствовать себя живой. Мы так и не поговорили. Ты сбегала от меня уже четыре раза, так и не дав мне шанс хоть что-то сказать. Ты отняла у меня возможность врезаться в твои губы своими, забирая с языка остатки всех острых фраз, что летели в разные стороны после объявления результатов. Ты отняла у меня возможность обернуть твою шею рукой и сдавить мягкую кожу пальцами, чтобы ты почувствовала, как меня удушали эти шесть грамм золота. Слёз на глазах нет, и не было сегодня, что интересно. На любых других соревнованиях я бы уже плакала, что обидела тебя своей победой, что покажется абсолютно идиотским поступком, но сегодня ставки были слишком высоки. И дело даже не в медали. Дело сразу в двух клятвах, каждая из которых пала ничтожным набором звуков перед цифрой 4.22. В тишине гостиничного номера раздаётся тихий писк открываемой ключом-картой двери и твои неуверенные шаги. Я присаживаюсь на кровати, быстро находя твоё лицо в поглощённой тьме комнате – это не сложно, ты не перестаёшь вытирать слёзы. – Клятвы, – хриплю я, не желая знать больше ничего. – Я скрещивала пальцы.