без остатка.

ледяные ладони на талии, горячие и мокрые поцелуи, сбитое дыхание и пальцы в волосах. он никогда не разрешал ей целовать свою шею, словно что-то скрывал, а сам любил покрывать тонкую кожу девушки поцелуями и кусать, больно, а потом зализывать раны наслаждаясь её тихими стонами. нагибать за своим столом пару раз в неделю, ночью, после того, как лаборатория уже опустеет. а та и не против, даже без приглашения становится перед ним на колени, смотря из под лба, как провинившийся перед хозяином щенок. темные волосы – в кулак, тянет на себя и она поддаётся, не сопротивляясь. знал, что любила его, уже как несколько месяцев. никогда ему об этом не говорила, даже не намекала, знала, что не получит подобных слов в ответ, но по поведению всё сразу становилось ясно. а он никак не мог себе дать характеристику ощущаемых чувств. ему хотелось её всю. без остатка. каждое её прикосновение, каждый вдох, каждое слово, каждый взгляд, каждый поцелуй, каждый стон, всё должно принадлежать ему и ему одному. их отношения никогда не назовёшь «платоническими». он тот ещё чертёнок, да и она хороша. все эти томные взгляды на протяжении дня, совсем необязательные прикосновения, смотрит на его губы, потом в глаза, когда тот говорит, знает, как у него изнутри всё начинает гореть и играется с этим пламенем, заливает его сверху бензином. и допрыгается же, сильные руки подловят в коридоре и затащат в первый попавшийся кабинет, сдерут к чертовой матери этот рабочий наряд. а она и рада, ведь этого и добивалась. снова перед ним на колени, а потом на стол, волосы в кулаке, рот вечно затыкают поцелуем, ловя каждый стон. а после шея вся в укусах, он заботливо поднимает воротник её рубашки так, что бы их не было видно и выпускает перед собой, ждёт несколько минут и потом уже выходит сам. не знавшая тепла и простой любви, «проблемы с папой», пьющая мать, друзья предатели. загнанная маленькая овечка, не имеющая никого близкого, ни семьи не друзей, ни одной родной души, кроме паренька из лаборатории, съедавшего её своим взглядом каждый раз, когда та попадалась на глаза. её не интересовали разные странные слухи о нём или догадки, блуждающие по длинным коридорам лаборатории. какая к чёрту, разница, если вечером она будет в его руках, покрытая мягкими поцелуями, уставшая и с дрожащими ногами? какая, к чёрту, разница, если из всех ему здесь нужна лишь она? он хотел её всю, а она всю себя и отдавала, не оставляя ничего собственного, ничего своего. всё его. каждый миллиметр тела, каждое прикосновение, каждый вдох, каждое слово, каждый взгляд, каждый поцелуй, каждый стон. каждый её хрип, вырывающийся изо рта, когда его рука сжимала её горло. пожалуйста, Питер, только будь рядом. пожалуйста, только люби.