Благотворительный матч

Иваизуми едва дождался, пока у сцапавших его бойких старушек закончатся вопросы и ему дозволено будет убраться восвояси. В гробу он видел благотворительные матчи. И их организаторов, ответственных за расселение игроков. В номере его ждало что угодно, но не отдых. Иваизуми поморщился, вспоминая ядовитую улыбку, маячившую на краю зрения всю дорогу до отеля, и острое желание выйти из автобуса на полном ходу, или впечатать самодовольную физиономию в стекло, или отловить кого-нибудь из команды противника и запереть в зале с мячом, сеткой и Ойкавой, чтобы последний спустил пар. Не спортивно и даже жестоко, но свои нервы дороже. Смирившись с неизбежным, Иваизуми приложил карту к замку. Считывающее устройство ехидно моргнуло зелёным огоньком. — Грёбаные выездные матчи! — ругань было слышно уже от входа. — Грёбаные отели в горах! — Ойкава с мокрыми волосами и наброшенным на плечи полотенцем, одетый лишь в подкасанные пижамные штаны, устроился на кровати у окна. Бледные руки и бледные же ноги были расцвечены красными пятнами. — Грёбаные комары! Хотелось пошутить про “вкусного мальчика”, но складка между нахмуренных бровей и напряженные уголки губ выдавали измотанность и отбивали желание издеваться. — Не расчёсывай. — Тебя, блять, не спросил! — огрызнулся Ойкава, с силой проводя ногтями вдоль правой голени. — Я закинулся таблетками от аллергии, промыл укусы с мылом, чуть не отморозил всё ледяными компрессами. Даже пробовал прикладывать чайные пакетики, как советовала пожилая леди из номера 108. Вот сдохну, и пусть организаторы сами играют, если не могли найти место, не кишащее кровожадными тварями! — Не драматизируй. — Не могу! Как же это, сука, бесит! — рефреном злости звучала трудно уловимая тоскливая жалоба. Иваизуми вздохнул и уселся на край кровати, поймав Ойкаву за левую лодыжку и подтянув к себе. — Эй, какого? — Тихо. Он внимательно осмотрел раздражённую кожу, слабо подул на неё – Ойкава замер, перестав выдираться из крепкой хватки, – и легко поцеловал ближайшее красное пятно, задержался губами, коснулся кончиком языка, обвёл кругом и провёл дорожку, намечая созвездие. Усмехнулся, услышав судорожный вдох. — Мне остановиться? — поинтересовался скучающим тоном, глядя в расширенные зрачки. Подначивая: “И долго ты продержишься?” — Только попробуй, — медовым тоном откликнулся Ойкава, мягко надавив правой пяткой ему на пах. Качнул ногой, меняя нажим, подцепил пальцами собачку и потянул вниз, расстёгивая, молнию. “В эту игру можно играть вдвоём”. Иваизуми прошёлся кромкой зубов по припухшему месту комариного укуса, сорвав первый стон. Ойкава накрыл ступнёй ещё скрытый бельём отвердевший член, заполучив шипящий выдох сквозь стиснутые зубы. “Сыграем!”