Down under | Внизу

      Пляж бухты Бурлоо, Перт, Австралия, 22 декабря 2005 г.

      — Я скучаю по снегу, — посетовала Гермиона, лёжа лицом вниз на белом песке пляжа. Верх её купальника, состоящий из двух очень маленьких треугольников мятно-зелёного шёлка, с расстёгнутыми завязками, был зажат между её телом и тёплым песком.       — Шутишь? Как ты можешь скучать по этому холодному, мокрому, неприятному снегу, когда мы лежим здесь, на прекрасном пляже, наслаждаясь великолепным, жарким, солнечным днём и ты загораешь в этом своём недобикини? — усмехнулся её темноволосый спутник.       — Честное слово, Гарри! Ты волшебник или нет? Мы можем легко разобраться с холодом и сыростью при помощи согревающих чар и осушающих заклинаний, — ответила Гермиона, закатывая глаза и игриво шлёпая Гарри по ноге. — Но Рождество без снега не Рождество. Мне так не хватает разноцветных гирлянд на ёлке. Да и, если честно, роскошной рождественской стряпни миссис Уизли тоже.       — Мы ещё можем вернуться в Англию к Рождеству, Гермиона, — отметил Гарри, хотя явно не ожидал, что Гермиона примет это предложение. — Если ты передумаешь, можем уехать завтра.       — Я знаю, но это будет уже не то. Я бы предпочла, чтобы мы провели Рождество с моими родителями. Они и так думают, что я уделяю им недостаточно внимания: я уже много лет не отмечала Рождество с ними.       — Мы оба знаем, что это не совсем твоя вина, — пробурчал он.       Гарри вспомнил, как после войны они с Гермионой месяцами искали её родителей, прибегая и к магическим методам, и к магловским. Только по счастливой случайности они в конце концов нашли их, узнав, что те оставили работу дантистами и стали трудиться на овцеводческой ферме в Западной Австралии. Даже после того, как Гермиона восстановила их воспоминания, родители продолжали пользоваться именами, которые дочь придумала для них: Моника и Венделл Уилкинс. Они отказались вернуться в Англию с Гарри и Гермионой, предпочитая остаться в Австралии.       А вот Гарри и Гермиона вернулись в Англию, и там каждый из них некоторое время пытался возобновить прежние отношения: он — с Джинни, она — с Роном. Для Гермионы, однако, было важнее продолжить обучение. Она окончила Хогвартс, затем сдала экзамены продвинутого уровня, чтобы получить аттестат о высшем образовании. Ей удалось окончить и бакалавриат, и аспирантуру. После этого она уехала обратно в Австралию, собираясь получить докторскую степень. Рон прошёл с Гермионой через Хогвартс, но впоследствии они поняли, что им не суждено быть вместе.       Гарри не искал никакой работы в волшебном мире, пока Джинни не доучится в Хогвартсе, так как ему посчастливилось быть очень обеспеченным в финансовом отношении. Он направил значительную часть своего внимания и усилий на благотворительность и основал несколько трастовых фондов, которые специализировались на помощи пострадавшим от войны и другим обездоленным волшебникам. Когда Джинни завершила обучение в Хогвартсе, она сразу же вступила в команду по квиддичу «Гарпии Холихеда». Быстро стало очевидно, что ей нравится быть в центре внимания, а Гарри этого не любит. Вскоре их пути разошлись.       Пока всё это происходило, Гарри и Гермиона оставались очень близки, и, когда оба расстались каждый со своим Уизли, они поняли, что им предначертано быть чем-то гораздо большим, чем просто очень хорошие друзья. Гарри полностью поддерживал цели Гермионы в образовании и старался всегда быть рядом с ней, даже когда они порой жили на разных континентах. В конце концов они стали открыто называть себя парой, и вскоре все остальные, включая Рона и Джинни, начали делать то же самое. Теперь, после того как Гермиона получила докторскую степень в Университете Западной Австралии, влюблённые проводили почти всё время вместе.       — К тому же твой папа до сих пор из кожи вон лезет, чтобы поставить меня в неловкое положение, всякий раз, когда я его вижу, — продолжил Гарри.       — Ой, Гарри, он делает это, только чтобы тебя позлить. Он бы никогда тебе ничего плохого не сделал. По-моему, ты ему теперь нравишься больше, чем я.       — Ну и кто тут несправедлив к себе? Знаешь, то, что ты сделала, вероятно, спасло им жизни. Пожиратели Смерти нашли бы их, если бы ты оставила их одних, и тогда ты была бы сиротой, как я.       — Я знаю, Гарри, и я не жалею о том, что сделала, потому что, похоже, это действительно в конечном счёте пошло им на пользу. Даже если они меня ненавидят, — произнесла Гермиона, думая о том, какими свободными казались её родители, вырвавшись из скучного и однообразного мира стоматологии. Она и не знала, что они так сильно не любили свою профессию. Должно быть, родители всегда мечтали вернуться в лоно природы, но у них не было возможности последовать за своей мечтой, пока Гермиона не поиграла с их воспоминаниями. Правда, с виду они не выглядели такими уж счастливыми, и Гермиона постоянно сомневалась, хотят ли они, чтобы она была рядом.       — Ну как они могут тебя ненавидеть? Они тебя любят. Им просто нужно время, чтобы всё это переварить.       — Гарри, прошло шесть лет.       — Я знаю, но, даже если на это понадобится вся оставшаяся жизнь, рано или поздно они полностью простят тебя и поймут, как им повезло, что у них такая умная, любящая и красивая дочь, которой они должны очень гордиться.       Гермиона немного покраснела, услышав похвалу от Гарри, но была явно довольна тем, что он сказал.       — Когда это случится, — продолжил Гарри, — мы вместе это отпразднуем. А пока, несмотря на солнцезащитные чары, мне всё равно жарко. Пойдём поплаваем.       — А? Насколько, говоришь, тебе жарко? Я могу тебе чем-нибудь помочь?       — Шалунья, мне так некомфортно главным образом из-за тебя. Из-за этого недоразумения вместо купальника и твоего красивого, сексуального тела, которое вот так просто лежит передо мной.       — Я так понимаю, тебе нравится то, что ты видишь, — поддразнила Гермиона, дерзко подмигнув Гарри. — Ну, и что ты собираешься с этим делать?       — Я покажу, что я собираюсь делать, — выдохнул Гарри. Он поднялся, подхватил Гермиону на руки, перекинул её, такую миниатюрную, через плечо и понёс к воде.       — Гарри! Отпусти меня, варвар. С меня чуть купальник не слетел! — шутливо возмутилась Гермиона, пытаясь завязать тесёмки бикини. Она посмотрела на Гарри с лёгкой улыбкой на губах.       — Можешь не утруждать себя завязыванием этой штуки. Я всё равно сниму её, как только зайдём на глубину, — хмыкнул Гарри, направляясь к воде.       На пляже было не слишком многолюдно, но всё же несколько человек лежали на песке или играли с детьми на мелководье. Судя по всему, это были в основном туристы, потому что местные из-за большой дыры в озоновом слое над Австралией старались не проводить много времени на солнце. К счастью, Гарри и Гермионе опасаться было нечего: они всегда могли использовать мощные солнцезащитные чары.       — Гарри! Ты не посмеешь. Вокруг полно людей.       — Думаешь? Просто доверься мне.       Гарри донёс лишь слегка сопротивляющуюся ведьму до глубины — вода была почти ему по шею — и осторожно поставил её на ноги. Вот только Гермиона была всего пять футов и три дюйма ростом против его почти шести футов, поэтому сразу же начала погружаться под воду с головой, пока Гарри не обхватил её за талию и не прижал к себе.       Гермиона явственно ощутила, что, несмотря на прохладную воду, Гарри очень счастлив, что она плотно прижалась к нему спереди и только тонкий материал его плавок и её крошечных трусиков отделял их самые интимные места друг от друга.       — Гарри. Мне кажется, кто-то отчаянно нуждается в разрядке, — хрипло прошептала Гермиона, покусывая Гарри за мочку уха.       — И ты, моя прекрасная ведьма, поможешь мне её достичь?       — Может быть…       — О, так теперь ты не так беспокоишься о других людях вокруг?       — Каких ещё людях? — С этими словами она сжала член Гарри сквозь плавки.       Зрение Гарри, улучшившееся после лазерной коррекции, позволяло ему увидеть, что, несмотря на устроенное ими довольно-таки бесстыжее представление, никто, похоже, не обращал на них слишком много внимания. Да и рядом никого не было, они отошли далеко от берега, а глубина была достаточной для того, чтобы с берега было трудно увидеть, чем они занимаются.       Гарри прижал Гермиону к себе одной рукой, а другой потянул завязки на её трусиках. Те быстро поддались. Они были такие маленькие, что он легко собрал их в горсть и развязал другую сторону. Затем Гарри спустил свои плавки и встал на них, чтобы их не унесло в море. Гермиона тем временем направила член Гарри себе между ног. Гарри немного приподнял Гермиону, чтобы она могла обхватить его ногами за талию. Небольшой толчок — и она окутала его своим тугим теплом, которое давало собственную, особую влажность в дополнение к океанской воде. Они целовались, Гарри двигал Гермиону вверх-вниз на своём пульсирующем члене, и от них по воде расходились волны.       — М-м-м, Гарри, я люблю, когда ты становишься таким мужественным…       Зная, что люди на пляже могли хотя бы частично увидеть происходящее, они могли позволить себе не так много. Со стороны, должно быть, выглядело так, будто Гермиона висит на Гарри посреди моря.       Гарри застонал и притянул её ближе, добавляя свои толчки к движению волн. Никто с берега или поблизости не мог видеть, как быстро двигались его бёдра. Они посылали по воде собственную рябь. Гермиона чувствовала, как растёт её возбуждение, и понимала, что близка к финалу. Она цеплялась за Гарри, что был как машина. И вот с сильным толчком они одновременно достигли пика, тело Гермионы содрогнулось, а мышцы сократились, сжимаясь вокруг члена Гарри.       Когда влюблённые вернулись с небес на землю, их поцелуи стали нежнее. Гермиона оглянулась на берег, но если кому-то и было до них дело, то виду в любом случае никто не подал. Наконец они немного отодвинулись друг от друга и посмотрели друг другу в глаза.       — Мне всегда тебя мало. Без разницы, где мы, — прошептал Гарри на ухо Гермионе, отчего у неё по коже пробежали мурашки.       — Это взаимно, — ответила Гермиона и одарила Гарри одной из своих фирменных улыбок, от которой у него подкосились колени.       Гарри протянул Гермионе её трусики, и она надела их обратно, после чего принялась поправлять верх. Тем временем Гарри искал свои плавки, которых, казалось, и след простыл.       — Нам лучше добраться до берега и вернуться в гостиницу, если мы хотим успеть подготовиться к ужину с твоими родителями. Ты не видела, где мои плавки?       — Кто первый? — Гермиона сипло засмеялась, закончив завязывать верх и низ бикини, а затем повернулась и бросила плавки Гарри, которые прятала у себя за спиной, обратно в волны.       — Ты за это поплатишься! — завопил Гарри и кинулся за плавками.       — Жду не дождусь, — поддразнила Гермиона, быстро направляясь к берегу.

Отель Пармелия Хилтон, Перт, Австралия, 25 декабря 2005 г., поздний вечер

      — Это, пожалуй, было моё лучшее Рождество с родителями. Я не в восторге от того, что вместо Деда Мороза здесь Свэгмен, зато мне особенно понравилось, как мы устроили пикник на улице и пели колядки при свечах, — воодушевлённо поделилась с Гарри Гермиона, прильнув к нему, пока они шли по оформленному со вкусом коридору дорогого отеля к своему номеру.       — Да, это был хороший день, — просто ответил Гарри, думая о том, что, возможно, он станет ещё лучше.       Гарри повернул Гермиону лицом к себе, и они разделили восторженный и страстный поцелуй, стоя перед дверью в свою комнату.       — Что мы делаем здесь, когда мы могли бы быть там? — Гермиона ахнула, когда Гарри нежно укусил её за шею.       Гермиона потянулась к ручке двери, не заметив, как Гарри сдерживался. Когда она, открыв дверь, переступила порог комнаты, её сразу же поразила разница температур.       — Бр-р, ты включил кондиционер на полную мощность, когда мы уходили? — спросила она.       Однако, ещё до того как успела включить свет, она увидела посреди комнаты большую ёлку, освещённую, как ей показалось, тысячами разноцветных огоньков. Вокруг ёлки лежала огромная гора снега.       — С Рождеством, — прошептал Гарри на ухо Гермионе.       Она взвизгнула от восторга.       — Как ты это сделал?! На улице так жарко, что хоть яичницу жарь на тротуаре. Даже с включённым на полную мощность кондиционером в комнате никогда не будет настолько холодно, чтобы весь этот снег не таял.       — Ну, дорогая, как ты любишь напоминать мне почти каждый день, я волшебник и умею творить чудеса. — Гарри усмехнулся и встал позади неё, явно радуясь успеху своей маленькой шалости.       Он взмахнул палочкой, и снег мгновенно исчез.       — Думаю, тебе уже хватит напоминаний о том, как бывает холодно, когда у нас снег на Рождество, — заявил Гарри, заметив, что Гермиона дрожит от холода: очевидно, от удивления она забыла наложить согревающие чары.       — Ладно, так уж и быть. Рождество может быть и без снега, — неохотно признала Гермиона.       Говоря это, она заметила особенно яркий огонёк на ёлке, который, казалось, становился всё ярче с каждой секундой. Вскоре ей стало почти больно смотреть на него.       Когда она подняла левую руку, чтобы прикрыть глаза, комнату внезапно озарила вспышка. Гермиона посмотрела вниз и увидела у себя в правой руке маленькую бархатную коробочку. Гарри взял её за другую руку и опустился на колени рядом с ней.       Она сразу всё поняла и набросилась на Гарри с пылкими объятиями.       — Наконец-то, — выдохнула она, заглядывая Гарри в глаза. — Ты хочешь о чём-то меня спросить?       — Что? Ты ожидала этого?       — Всего-то последние семь лет.       — Но ты только что защитила докторскую, и ты всегда говорила, что хочешь закончить своё образование, прежде чем остепениться…       — Гарри, с каких это пор ты делаешь то, чего я от тебя ожидаю?       — Хорошее замечание. Я никогда не пойму женщин.       — Тебе и не нужно. Если ты когда-нибудь подумаешь, что понял нас, мы имеем право в одностороннем порядке изменить правила.       — Верно.       — Теперь вернёмся к теме. Повторяю, ты хочешь меня о чём-то спросить?       — Доктор Гермиона Джин Грейнджер, вы выйдете за меня замуж?       — Не называй меня доктором, и да, ты знаешь, каким будет мой ответ. Конечно, я выйду за тебя замуж, Гарри!       Она поспешила открыть коробочку и увидела золотое кольцо с тремя драгоценными камнями. Два из них были зодиакальными: сапфир для Гермионы и рубин для Гарри; между ними в центре был расположен большой бриллиант.       — О-о-о, Гарри, оно прекрасно! — воскликнула Гермиона.       Тогда Гарри достал кольцо из коробочки и, подняв левую руку Гермионы, надел его на безымянный палец. Гермиона отметила про себя, что оно подошло идеально.       Гарри вдруг почувствовал, что хочет свою новоиспечённую невесту — и хочет прямо сейчас. Гермиона увидела блеск в его глазах и только сейчас поняла, что они всё ещё стоят возле рождественской ёлки. Комната уже прогрелась до более комфортной температуры: снег исчез, а пол был высушен магией. С одной стороны стояла их кровать, а с другой — большой туалетный столик с зеркалом.       Не забыв страстно поцеловать Гермиону в знак того, что они теперь помолвлены, Гарри повернул её лицом к туалетному столику, скользнул руками по её блузке и принялся возиться с пуговицами. Затем он спустил её юбку на бёдра. Подойдя к столику, Гермиона выгнулась спиной к Гарри.       Он наблюдал, как Гермиона расстегнула лифчик и как тот скользнул вниз по рукам. Она почувствовала нетерпение Гарри и наклонилась, чтобы снять туфли, следом сбросила юбку — и наконец оказалась перед женихом полностью обнажённой, за исключением кружевных трусиков.       Гермиона подалась назад и призывно прижалась к члену Гарри, всё ещё скрытому тканью. Одной рукой он накрыл её грудь, а другой сжал кружево её нижнего белья. Резким рывком Гарри сорвал с неё трусики, несмотря на её протест.       — Я куплю тебе новые, — прошептал он, лизнув раковину её уха.       Гермиона сделала шаг вперёд и наклонилась. Она выгнула спину и раздвинула ноги, уперевшись локтями в поверхность туалетного столика, а после оглянулась через плечо на Гарри.       — Ну, чего же ты ждёшь? — хриплым голосом спросила она.       Гарри не мог отвести глаз от обнажившейся розовой кожи. Она блестела от влаги, и подстриженные завитки были мокрыми от Гермиониного возбуждения.       — Чёрт, — не сдержал он возгласа. Гарри никогда не уставал видеть Гермиону такой с тех пор, как они впервые были близки.       Он расстегнул ремень и скинул брюки, а затем и нижнее бельё. Обхватил рукой свой член и, шагнув к Гермионе, со стоном коснулся им влажного лона. Он удерживал свой вес на вытянутой руке, опираясь ею о столик, и водил головкой по сочащейся влагой щели, дразня. Гермиона выругалась на него, и он улыбнулся, зная, что она нуждается в нём так же сильно, как и он в ней. Немного поколебавшись, он нырнул в неё, задыхаясь от того, как тесно её тело сжимало его и как идеально он всегда подходил ей. Гермиона была его женщиной, и он не сомневался, что никто другой не сможет быть для него настолько идеальным. Он навис над ней, упираясь руками в столик по обе стороны от её плеч, и полностью накрыл её тело своим. Она чувствовала себя крошечной под ним, а он упивался ощущением своей власти.       Гарри медленно вышел из неё, желая сполна насладиться ощущением её бархатного лона, скользящего по нему. Он почти полностью оторвался от горячего, влажного жара её тела и на секунду замер в таком положении, а затем медленно вошёл вновь. Внутренние мышцы Гермионы напряглись, втягивая Гарри обратно внутрь сами по себе. Его голова упала ей на плечо. Он дрожал от усердия, стараясь двигаться медленно, но хотел наслаждаться каждой секундой происходящего.       Гермиона снова прижалась головой к его груди.       — Не медли, Гарри, — прошептала она. — Отпусти себя.       Она повернула голову, прижалась губами к его шее и прикусила кожу — не сильно, но достаточно, чтобы по его спине побежали мурашки.       — Трахни меня, — захныкала она.       Просьба сделала своё дело. Прежде чем Гарри успел осознать это, его бёдра задвигались. Гермиона вцепилась в край туалетного столика, пытаясь смягчить его толчки. Но её крики и вздохи только подгоняли его.       — Ты моя ведьма! Моя! Скажи это, — потребовал Гарри и перенёс свой вес обратно на левую руку, а правой скользнул под живот Гермионы и зарылся в островок волос. Он нашёл пальцами комок нервов и покружил вокруг него.       — Ах, Гарри, я твоя ведьма, только твоя, — закричала Гермиона.       Пальцы Гарри продолжали двигаться между её ног, пока не достигли отверстия, доставлявшего ему такое блаженство. Он почувствовал, как её дырочка растягивается, и увеличил темп своих толчков, пытаясь удержаться, пока не заставит её кончить вместе с ним. Его пальцы скользнули к её клитору и стали поглаживать в такт движениям. Он переместил свой вес, и от того, что под новым углом он проник в неё ещё глубже, они оба застонали. Гарри держал одну руку между ног Гермионы, а другой нежно зарылся в её волосы. Чуть потянул за них, заставляя поднять голову, и увидел в зеркале её прекрасное лицо, раскрасневшееся от желания.       — Посмотри на меня, — ласково призвал он. — Я хочу, чтобы ты видела, как я трахаю тебя.       Их взгляды встретились в зеркале; Гарри увидел, как удовольствие в ней нарастает, и по её глазам и тому, как она сжалась вокруг него, понял, что она близка к оргазму. Он наклонился ближе и стал тереть её клитор быстрее, пока она не начала брыкаться под ним, подаваясь навстречу его пальцам. Её лоно обхватило его ствол, и в какой-то момент она вскрикнула, оргазм пронзил её и заструился вокруг его члена. Гарри отпустил себя и рывком вошёл в неё так резко, что её бёдра оторвались от туалетного столика от силы его толчка. Он простонал её имя, изливаясь; горячая сила его кульминации устремлялась в неё бесконечным потоком. Она ритмично стискивала в себе обмякающий член, выжимая из него всё до последней капли. Гермиона рухнула на туалетный столик, а Гарри лёг на неё сверху.       — Невероятно, — тяжело дыша, с трудом произнесла она. — Это всегда невероятно.       Гарри позволил себе прижаться лицом к её шее, вдыхая запах только что случившегося секса, и его охватили эмоции. Занятия любовью с Гермионой приносили не только физическое удовлетворение — они наталкивали его на мысли обо всём хорошем и счастливом в жизни.       Гарри прошептал Гермионе на ухо:       — Ты ведь знаешь, что я тоже твой, да?       — Знаю, — прошептала она в ответ.       — Я люблю тебя, — произнёс он.       — Это я тоже знаю, и я тоже тебя люблю, — ответила она.       Гарри поднялся с неё, а затем обвил одной рукой талию Гермионы. Она повернулась в его объятиях, и он крепко прижал её к себе. Затем они направились к кровати, чтобы предаться заслуженному сну.