Сталь может исправить все твои недостатки

Вы слишком долго испытывали терпение нижнего города.       Эта фраза назойливой мухой бьётся о стенки черепной коробки. Неприятно, но очень действенно сохраняет рассудок в измождённым и раненом теле. Фраза сказанная кем-то и когда-то. Но кем, уже и не вспомнишь.       Джейс вдыхает через рот, агрессивно стараясь наполнить лёгкие кислородом. Всё болело и ломило, а переломы считать было бы очень утомительно. Вот тебе и защитник завтрашнего дня. Валяется в руинах заунского, кажется, завода, или что это ещё, среди других трупов. Повезло ли ему выжить? Скорее нет. Теперь он вынужден сидеть на залитом собственной кровью бетонном полу и мучительно ждать своей гибели. Парень обречённо попытался пошевелить той ногой, которая, кажется болела чуть меньше.       Перед глазами заплясали искры от резкого потока всевозможных болевых ощущений. В более исправном положении оказалась левая рука, ведь именно находящиеся на ней пальцы он только что прикусил на уровне инстинкта, чтобы стерпеть боль. Вот только одной функционирующей конечности точно не хватит, чтобы выбраться из Зауна.       Талис хныча откинул голову на полуразрушенную стену. Сейчас лучше занять себя хоть какими-то мыслями. Говорят, осознавая свою скорую смерть, мозг начинает прокручивать всю жизнь. Этим и занялся сейчас Джейс. Правда, не всю, ведь делал он это более осознанно. Почему-то на ум сразу пришли воспоминания из академии. Хорошее было время - беззаботное. Нет давящей на тебя тоннами ответственности. Из обязанностей только учёба и прилежное поведение. Вспомнил реакции преподавателей, когда Талис находил неточности в их лекциях, или уравнениях. Это вызвало у него слабую улыбку. Как гордо носил звание лучшего студента. И как ни с кем не мог найти общего языка. Точно. В глаза слова о его гениальности и остроумии, а за спиной рассказы об отвратительном характере и поведении. И самое обидное, что были они правы. Тогда отсутствие друзей заботило несильно, но сейчас заставляло задуматься. Будет ли кто-то искренне скорбеть о его смерти? Будет ли кому-то действительно грустно от факта, что Джейса больше нет? Или, придут ли на его могилу после торжественных похорон? Кроме Кейтлин, или его мамы. Это вызывало тоску. И вместе с этим ощущением, вспомнилась ещё одна личность. Один из его напарников. Как его звали то? Не вспомнит. С ним он работал дольше всех, а имени не удосужился запомнить.       Вот такой ты человек, Джейс Талис.       С болезненным вздохом подумал парень. Что-то на "В" вроде. На языке же крутится. Черт. Единственный, кто на хамскую натуру Джейса внимания не обращал. Да и в принципе, расценивал его только как дополнение к собственному гениальному уму. Хороший из них был дуэт. Два гения за работой. Так как его звали? Ви… А что с ним потом было?       После этой мысли Защитнику захотелось шлёпнуть себя по лицу. Его выгнали. С позором и скандалом. И виноват в этом был Джейс. Но что он сделал то? Почему воспоминания с ним были такими мутными и потёртыми? Помнит, как этот его напарник в захлёб просил помощи в чем-то. Помнит, как он в этот момент тряс листами бумаги. Джейс отказал. Почему? Ах, да. Ему же было всё равно. А выгнали почему?       В голове всплыл мутный образ. Тонкая фигура. Прихрамывающая походка. И всегда с тростью. Точно. Трость. Джейса всегда злил звук её постукивания. Скорее потому, что всякий раз когда он поднимал голос, этот "Ви" стучал её об пол, заставляя быть тише. Кажется, у него были зелёные глаза. Почему зелёные? Нет же, карие! Тоже нет. В голову пришла ассоциация с чем-то блестящим и мёдом. А как это связано?       Янтарь! У него были янтарные глаза! Талис усмехнулся. Вспомнил. Разошлись из-за разности подходов. Что-то связанное с подчинением человеческой воли, и вопросах человечности. Точно. Почему всё равно было так грустно?       После усердная работа над хекстеком. Очень усердная. Пожирающая все и силы и нервы. Много месяцев Джейс проводил за опытами, экспериментами расчётами. Вспоминалось это с горькой усмешкой, над зря потраченным, оказывается очень ценным временем. Но в конечном итоге справился, и справился очень вовремя.       А потом Заун дал бунт. Устал нижний город пахать на ядовитых заводах, от которых зависело так многое, а получали они так мало. Ярость Зауна была жестокой и холодно расчётливой. Совет уверял, что усмирит преступников за неделю, а тем временем пролетело уже полгода. А нижний город, никак не уступал Пилтоверу, в некоторых аспектах даже перегоняя. И тогда было не до исследований. Пришлось взяться за оружие, созданное самим же Талисом, и отправится защищать покой родного города. И вот. Сегодня он здесь. На окраине ненавистного подземного царства. Окружённый трупами миротворцев, и заунских бандитов. Он смертельно ранен, и совсем один на разрушенном предприятии.       До ушей донёсся звук тяжёлых далёких шагов.       Талис из последних сил подтянул свой корпус ближе к стене, стараясь выглядеть чуть более презентабельно. Убьют его, или спасут, разницы не имеет.       Звук стал громче и ближе.       Меж развалин выступила широкая фигура. Оранжевый свет глаз незнакомца прожёг невидимую дыру в душе Джейса Настолько он был некомфортным и даже опасным. Защитник уже видел его. Только, не так близко как сейчас. Мельком замечал иногда на мосту, среди других заунитов, только всегда в стороне от всей суеты. На бумагах же о нём написано было больше. Механический Вестник. Заунская “мессия”.       Это единственное, что запомнил Талис среди огромной кучи текста о его подвигах и преступлениях. И теперь он стоял прямо перед ним, позволяя рассмотреть себя во всей красе. Что-что, а его металлический корпус и маска, выглядели действительно стильно. – Ты пришёл убить меня?       Хрипло, но с насмешкой выдавливает из себя Защитник, смотря в жёлтые огоньки на маске. – Джейс Талис.       Его механический низкий голос пустил в тело Джейса разряд молнии. Он звучал так уверенно и властно. С первого предложения расположил себе, вызывая к своей персоне смертельный интерес. – Я пришёл на другой конец Зауна не для того, чтобы убить тебя, Защитник.       В тоне ни намёка на эмоции. Такой же холодный, как сталь, из которой он должно быть и сделан. Человек ли сейчас перед ним стоит вообще? Хотя, на секунду, показалось, что последнее слово, он проговорил как-то растянутее, по слогам, словно оно ему совсем не нравилась. Должно быть просто показалось, голова гудела кошмарно. – И что же тебе тогда нужно, Вестник?       Парень передразнивает оппонента, так же называя его псевдоним, только с откровенным издевательством. Кажется, что Талис теряет последние силы, чтобы вложить в это предложение максимально количество издёвки. Не хватало ещё любезничать, с этим…..заунитом. Да, точно.       Собеседник подходит на несколько шагов ближе. Настолько, что Джейсу теперь приходится прилагать усилия, чтобы держать голову с возможностью смотреть в лицо. Издевается. Гад. Вестник усмехается, кажется очень тихо, но его просто глушит маска, преображая звук во что-то неясное. – Неужели ты не помнишь моего имени, Генерал Талис?       Когда в голосе появился едва различимый оттенок хоть каких-то эмоций, даже если это ядовитая насмешка, Защитник ощутил себя спокойнее. Было бы печально, если последний с кем он заговорит, будет идиотский монотонный тостер. – С чего мне знать твоё имя? Я не интересуюсь личной информацией преступников.       Над Талисом всё же сжалились, хотя скорее над его самолюбием. Собеседник присел перед ним на корточки. Теперь можно было куда лучше рассмотреть его… маску. Но видимо ненадолго. Вестник потянулся рукой к затылку, суда по звукам, раскручивая хитрый механизм. Жёлтые огоньки потухли. Джейс как заколдованный, наблюдал за тем, как медленно открывается лицо человека перед ним. Только теперь он заметил третью “руку” за плечом у Вестника. Только тогда, когда она как живая, переняла маску у владельца. – Я Виктор.       Талис округлил глаза. Виктор! Точно! Именно так звали его напарника. Джейс взглянул в лицо собеседника чуть внимательнее, пытаясь узнать в нем того самого второго гения в Академии. Но единственной схожей чертой была родинка над губой, и янтарные глаза. Милым фактом было то, что цвет его глаз, почти совпадал с цветом огней маски. Скулы и щёки своеобразно украшали всё такие же металлические пластины, с яркими жёлтыми полосами. Они то и мешали, полноценно воспринимать его. Виктора. Защитник усмехнулся, затем ощутил как с ноздри по губам стекает новая струя крови. Потрясение за потрясением. – Приплелся отомстить мне за то, что тебя с Академии выперли?       На такое заявление, Вестник сначала вскинул бровь, а затем спустя пару секунд молчания – рассмеялся. И смех его звучал довольно жутко и даже как-то стереотипно по злодейски. Лучше бы он дальше монотонно говорил. Эмоциональность от его была ещё страннее. Джейс в непонимании уставился на хохочущего собеседника, не в состоянии вымолвить и слова, так его потрясло его поведение.       Успокоившись, Виктор поднялся на ноги. Он снова принял невозмутимый вид, будто не заливался смехом секунду назад. И в атмосфере повисли давящее на Талиса молчание и удушающая серьёзность. Он невольно всё же опустил взгляд в пол, не в состоянии психологически выдерживать зрительный контакт. Всё стало уж слишком жутким. – Ты ничуть не изменился. Прими наконец тот факт, что не всем есть до твоего существования дело.       Вестник замолк. Затем из тона его пропала последняя капля задора, и он заговорил как до этого. Остро холодно как сталь. – Если бы я хотел мести, ты бы сдох в день моего отчисления. Я не крыса, бьющая в спину, Талис.       Собрав остатки сил, Защитник вновь поднял голову, решительно взглянув на Виктора. Ему ничего такого предложить Джейсу, чтобы он его боялся. Просто мышцы устали вот и всё. Как ему вообще удалось пережить такой взрыв? Парень не помнил. Вместо воспоминания белая клякса. А тем временем, собеседник продолжал свой монолог, теперь уже расхаживая небольшими шагами из стороны в сторону: – Скорее наоборот. Если бы у меня был шанс побеседовать с тобой в более приятной атмосфере, я бы… поблагодарил тебя. Ты открыл мне глаза, помог понять, как сделать мир лучше.       Виктор запустил руку в свои волосы, пальцами зачесывая их назад. Джейс приоткрыл рот, то ли от удивления, то ли от возмущения. Они молчали с минуту, пока Джейс всё же не поддался больше второму варианту. – Да ты… ты псих! Это неправильно! Безнравственно отнимать у человека свободу воли…       Талис оборвался, плотно сжимая зубы до скрипа. Виктор даже дослушивать его не стал, и желая здесь и сейчас переубедить его, несильно, но всё же ударив Джейса по плечу. Тело прошибла новая волна адской боли, и всё снова заболело как в первый раз. – Была бы она металлическая, больно бы не было, правда? Техника в руках человека – это инструмент. Техника вместо рук человека – это свобода.       Виктор нахмурился, придавая своему лицу знакомые очертания. Рассуждения о неправильности его методов, будили так старательно забитые эмоции. Небольшой дефект, в его конструкции, который он к собственному сожалению, устранить не успел. – Ты сильно изменился, с момента нашей последней встречи. Клёвая маска. Лица стесняешься? – Это броня.       Ловко парировал Вестник на попытку его задеть. Вместе с раздражением, постепенно начали просыпаться и остальные эмоции. И теперь Виктор чувствовал ещё и неприязнь вперемешку с обидой. Эту поломку нужно в скором времени устранять! – Я ведь считал тебя другом.       Джейс откинул голову на стену. Всё болело слишком сильно. Хотелось просто отрубиться от болевого шока. Речь он больше фильтровать не мог, плетя всё, что первое на ум придёт. Что и было сейчас. Но такое откровение, оппонента явно не впечатлило, и не тронуло. Скорее наоборот. – Другом? Прошу прощения? Другом? Ах, да, наверное именно поэтому ты отказал мне в помощи, когда я в тебе нуждался? По дружбе.       Губительная обида, которую Вестник так хотел заглушить, удавом выползла на поверхность, оплетая горло. Вспомнились месяца одиночества после изгнания, которые Виктор провёл в глубокой депрессии, обиженный на весь мир. Вспомнил как в желании забыть предательство и непонимание начал кромсать себя на куски, заменяя металлом. Вспомнил какой у него был зверский триггер на имя “Джейс Талис” и какую ненависть вызывал его псевдоним “Защитник завтрашнего дня”.       На замечание Виктора, Талис промолчал. Он не помнил это событие достаточно хорошо, чтобы сейчас начинать об этом дискутировать. Да даже если бы начал, то точно проиграл. Он был виноват. Но мозг посчитал, что раз на него нападают, то нужно защищаться. Джейс, снова поднимает голову, глядя на бывшего товарища с упрёком и серьёзностью – Это не отменяет того, что ты сделал. Ты так предан своим убеждениям, что забываешь о морали. – Функция выше морали и плоти.       Сквозь зубы цедит учёный. Третья рука опасно засветилась таким же жёлтым светом, что и глаза маски. Вестник сделал несколько шагов вперёд, и вновь присел на корточки, желая быть с Талисом чуть ближе. Даже не чуть, а почти вплотную.       – Знаешь где бы я был если бы так много думал о законах человечности? В гробу. Я отказался от плоти, и теперь, я совершенен.       Виктор задумался о сказанном им же. Защитник не помнил как выглядела улыбка бывшего напарника, и не помнил, улыбался ли он вообще. Но то, как это выглядело здесь и сейчас, вызывало мурашки. Дело не в том, как выглядело его лицо, а ощущениях. Было странно дискомфортно и невольно лезли подозрения о недобром. Мимика Вестника с потрохами выдавала его намерения. И такая мысль навеяла ещё одно призрачное предположение о том, для чего он носит маску. Мило.       Джейс уже физически не мог воспринимать столько полученной информации, а на ответы уходило слишком много необходимых сил. Боль притупилась. Всё вокруг было мутным. Но всё никак не получалось отключиться.       Сознание изъявило внезапное желание: коснутся пластин на лице Виктора. Это и сделал Талис, вызывая у собеседника недоумевающий взгляд. Пальцы здоровой руки коснулись холодной стали. Затем скользнули чуть в бок, теперь уже касаясь кожи, потом прошлись по губам. И только тогда удовлетворённый Джейс опустил руку, слабо улыбнулся. Вестник медленно моргнул, пытаясь осознать, что это сейчас такое было. Но быстро вернулся в реальность. – Я помогу. Будет обидно, потерять такого гения. Заодно покажу тебе, совершенство металла.