Золото для Агаты

       Понедельник стал для меня днем похмелья. Я проснулась разбитая и усталая, зато с полной грудью желания и любви, которые я хотела куда-нибудь слить. Тяжесть осознания моего вчерашнего решения накрыла так же внезапно, как в небе появляется метеорит: я ведь пообещала себе не трогать его. Видимо, в моей ситуации к нему лучшее вообще не подходить. Тогда я умру от ломки. Привыкая к чему-то хорошему, мы совершенно не задумываемся, как будем выкручиваться, если это что-то потеряем. Я уже не смогу обойтись без Миши. Так уж получилось, и единственный шанс остаться в академии, не навредив себе и ему, сконцентрировать свои чувства в адекватное состояние, проще говоря, в дружбу.        Поняв, что меня накрыло, я вновь растянула губы в улыбке. - Ты чего довольная? Новая любовь? - Поздоровался со мной Фима, обнимая и пытаясь пересчитать двенадцать пар ребер. - Да меня и старая устраивает! - Не подумав о смысле контекста, ляпнула я.        Он хохотал взахлеб, не в силах остановиться. Вот так надо людей развлекать!        На следующий день мне вновь предстояло развлекать, только на этот раз не однокурсников, а самого зав кафедры анатомии, мы сдавали коллоквиум. Первая контрольная точка с Золотухиным. Интересно, как будет проходить опрос? Что он конкретно будет спрашивать? Да плюс еще теоретическая часть.        Но с теорией нам повезло до непристойности! Мы разделили восемнадцать вопросов на всю группу, получилось, что каждый готовил свой вопрос и выкладывал его в виде кратких записей в группу. Золотухин не стал проявлять чудеса фантазии и распределил вопросы по порядку. Судя по его скучающему лицу, эта проверка не особенно входила в его планы. - Вам пятнадцати минут хватит? - Он глянул на часы и, не поверите, ушел!        В ход пошли все припасенные шпаргалки. - Он такой зайка! - С неподдельной улыбкой заявила Даша — так сказать, надежда нашей группы, она-то всегда все сдавала.        Дописав, мы просто стали общаться. - Ты в новом колье? Классно. - Белла потрогала пальцами холодный жемчуг. - В инете у тебя еще браслет был!        Я выдохнула. Позавчера, вернувшись от Золотка, я не нашла браслета. Магнитная застежка оказалась не очень надежной. Поискав немного брюлик, я успокоилась — значит, не судьба. Похвала Беллы была мне приятна, я случайно поймала взгляд Красавкиной, полный презрения и омерзения. Я ведь и слова ей не говорила! А ведь могла бы...        Вскоре он вернулся и оглядел нас. Мы собрали листочки и вернули ему. - А теперь перейдем к практике.        Он сунул руку в карман халата за перчатками. Что-то со звоном стукнуло по деревянному полу. Все застыли. Не понимая, в чем дело, я отвела глаза от слегка растерявшегося Золотухина. На полу лежал мой браслет, который я считала потерянным. Нашелся. Я улыбнулась. А вот одногруппники улыбаться не спешили. Они быстро оценили, что браслетка моя и выпала она из кармана Михал Иваныча. Красавкина и вовсе расцвела ярче майской розы. Я услышала тихую, но отчетливую фразу: - Кто-то коллоквиум наперед сдал!        Наверное, вся эта напряженная картина пролетела за секунды, у меня же сложилось ощущение, что Золотко смотрит в пол на браслет часами. В итоге он наклонился и поднял его: - Сегодня в коридоре нашел. Девушки, не ваше? - Мое! - Быстро сказала я, принимая браслет. - Спасибо.        Получилось вроде гладко. Да только подозрительные взгляды от этого не ослабились.        Анатом вызвал нашего старосту, первого в журнале на опрос, я не видела, как он спрашивает. Его завалили на печени и отправили учить. Следующие несколько человек зависли уже на ротовой полости. Студенты столпились вокруг стола с препаратами и с интересом наблюдали за инквизицией.        Все затаили дыхание, когда вышла наша «Гермиона», уже упомянутая Даша. Вот тут я успела испытать сразу множество чувств. Начнем с того, что в отличие от других преподавателей Миша спрашивал все. И куда делось его «пропуск — дополнительный вопрос на коллоквиуме». Позвольте осведомиться, какой из двухсот вопросов дополнительный!? Зато он мог подсказать, причем ненавязчиво и вполне понятно. Он мучал Дашу двадцать минут. Я несколько раз посмотрела на часы, пара не резиновая, остальные могут банально не успеть сдать. Уже не зная, что спросить, он обратился к нашему старосте: - Вопрос от старосты! - Не, она все знает. - Вот видите, Дарья Андреевна, Сергей Александрович уверен в вас. - Он поставил ей пару плюсиков и отпустил.        Дальше дело пошло быстрее, студенты заваливались один за другим. Я успевала ловить его шутовские лукавые улыбки. Мне становилось от них спокойнее. Вот и дошла очередь до меня. - Соколова! - Шум, стоявший во время колка, смолк. Особенно о тишине позаботилась свита Красавкиной. Интересно, что они думали, сейчас будет?        Я выдохнула и подошла к препаратам. Дело пошло быстро и уверенно. На самом деле, я боялась сдавать колок Мише. Боялась трястись похлеще осинового листа, потому что очень хочу ему угодить, боялась относиться к нему не как положено на паре. Кстати, пинцет в руках у Даши ходил ходуном. Я же удивилась своему спокойствию, словно показываю все это другу. Один раз он меня даже вытянул, я немного запуталась. Я дошла до кишечника, что само по себе уже было достижением, так как кроме Даши никто не уходил дальше ротовой полости. - Так, а теперь покажите мне сигмовидную кишку.        И как он себе это представляет? Одно дело показать ее на трупе и совсем другое здесь на комплексе перекрученных кишок. В теории я понимала, что нужно пройти до конца и продемонстрировать анатому эту последнюю часть кишки, так как прямой тут точно нет. Но что-то явно пошло не так, то ли волнение все-таки накрыло разум, то ли просто соскользнули руки. Я ткнула почти наугад. Миша грустно выдохнул: - Идите, учите.        Реакция не заставила себя долго ждать. Красавкина с подружками заулыбались с удивленными взглядами. Как это? Не сдала! А ведь, наверное, так старалась...        Я отошла и положила пинцет на стол. Меня странно потряхивало. Выбросила перчатки. До сих пор не понимаю, как не расплакалась прямо там. Ком в горле словно выжидал. Я просто слегка врезала кулаком в стену и вернулась к Мише наблюдать, как сдают другие. Никому больше повторить подвиг Даши не удалось. Повеселила нас Серафима, когда вышла с гарнитурой в кармане. - Что у вас за провода? Бомба? Давайте мы их для надежности... - Нет! - Она быстро спрятала наушники поглубже, пока дядя Миша не решил опробовать на них скальпель.        Когда все закончилось, я подошла к Мише: - Михал Иваныч, покажите мне сигмовидную кишку? - О, молодец! - Мда, мне только его сарказма не хватало! - Пожалуйста!        Он подошел к препарату и ткнул в ту кишку, которую я в первую очередь отбраковала. Подстава! Я затопала ногами, изображая свой гнев. На лице Миши появилась изогнутая усмешка: - Ха-ха-ха! - своим чуть скрипучим голосом проговорил он и вышел из учебной комнаты.        Тут уже вся группа валялась со смеху, причем не только от шикарного троллинга Миши, но и от моей реакции — растерянной и детской. - Не, ты видела, оборжал! - Белла хохотала громче всех. - Зато внимание обратил.        Обратил... на биологии нам удалось немного расслабиться, Начева прочитала потрясающую лекцию, полную эпитетов и шуток. Она вообще очень забавно читает. Может жестикулировать руками, объясняя нечто, а потом с фразой «Не зевай, еще интересно!» ткнуть куда-нибудь в аудиторию. В этот раз нас порадовала седьмая группа. Ни одного человека из нее не было на лекции!        Под конец мне пришла смска «зайди ко мне». Я чуть не свалилась от удивления, это был Миша. В очередной раз пришлось придумывать отговорку, чтобы сбежать от подружек после лекции к Золотухину. Сначала я сказала, что собираюсь пойти в анатомичку поработать с препаратами, но девчонки тут же собрались увязаться за мной. Я начала злиться. Для вулкана завал колка бесследно не проходит. - Ладно! Хорошо! Я хочу зайти к Золотку и... попробовать нажить себе очередных проблем. - Самый лучший способ кого-то обмануть — сказать ему часть правды. - Может, не надо? - С сомнением проговорила Полина. - Надо! - Хлопнула меня по плечу безбашенная Белла. - Иди и сделай это! Фу! Я не хочу себе это представлять!        Я ухмыльнулась. Беллино воображение еще более развратно, чем мое. Вскоре я была в морфологическом корпусе на любимой мною кафедре. Золотко уже сложил халат и, видимо, ждал только меня. Он встретил меня сочувствующим, чуть укоряющим взглядом. Я опустила голову. Мне вновь захотелось заплакать. - Прости меня. Я тебя подвела. - Как ни странно, меня самого мучает совесть. Впервые переживаю из-за того, что завалил студента. - Я не доучила. - Успокойся. Ты сдашь. - Даша сдала с первого раза! - Проворчала я, ненавижу проваливаться, когда кто-то добивается успеха. - Ну и что? Меня больше история с твоим браслетом взволновала. Реакция некоторых студентов... - Пусть что хотят, думают! - Я хихикнула. - Они теперь о тебе весьма занятное мнение сложат: коллоквиум у студентки принял, а не зачел.        Золотко поморщился, эти мысли ему явно не нравились. И чего студенты занимаются ерундой? Лучше бы учили, а не придумывали небылиц. - Меня депрессняк накрывает. - Честно сказала я. - В субботу сдашь. - Он нежно улыбнулся и осторожно сжал мою руку. - Я в тебе уверен. Сам учил.        Вот только я почему-то в себе не уверена...

***

       Два дня я пребывала в отвратительном состоянии. Приступы депрессии чередовались с приступами небывалой активности. Я кидалась к учебникам, вчитываясь в строчки, как голодный впивается зубами в куриную ножку. Меня еще ждала биохимия в пятницу. Белла даже не собиралась особенно напрягаться. Пока я запихивала в голову названия белков и их взаимодействие с рецепторами, она спокойно пролистывала конспекты и то, скорее для вида. В пятницу в конце пары я подошла к Разумову и устроилась за его столом, готовя вопрос. Очередная попытка морального насилия над моим сознанием давалась ему плохо. Я пыталась не поддаваться на провокации, хотя так иногда хотелось схватить тяжелый учебник и огреть профессора по кудрявой макушке. Впрочем, он не особенно зверствовал, даже помог найти нужный путь и заставил нарисовать полную схему работы адреналина. Когда мой закипающий мозг был готов ее объяснить, биохимик просто ткнул пальцем в соединение и задал по нему два вопроса. Поставил мне пять и отпустил. Обалдевшая, я смотрела на него широко открытыми глазами, не в силах понять происходящее. - Все, идите! - Спасибо! - Разумов улыбнулся. Что-то не то промелькнуло в его улыбке. Пока я сдавала колок, я не давала своим мыслям отвлекать себя от бэхи, а теперь...        Он ведь получил от отца задание соблазнить меня! А теперь пытается сделать это красивыми глазами с огромными кругами под ними? Нет уж, здесь вы заранее проиграли, Александр Сергеевич. Мне нужен только Миша (при воспоминании об еще одном моем мучителе сердце сжалось).        Я осталась стоять у его стола, ожидая Беллу. - Что-то хотела? - все с той же завлекающей муху в паутину улыбкой проворковал он. - Нет, я девочку жду. - А я бы на твоем месте мальчиков ждал.        Не знаю, что бы делала я на вашем месте, но уж точно не вынашивала планы по совращению студенток!        Завтра я опять буду сдавать анату. Словно проклятие какое-то! Миша настоятельно рекомендовал мне спрашивать у него все непонятные моменты, но мне нечего было спрашивать. Теорию я понимала хорошо, другое дело найти это образование на практике на препарате — совершенно разные вещи. Рисунки в атласах редко совпадают с настоящими органами. А в анатомке я действительно посидела пару дней назад, мы с Полиной вдоль и поперек изучили кастрюлю с органами. Что ж, теперь-то я должна сдать! И пусть Красавкина не напрягает свое воображение. Хотя ее бы мысли, дяде Мише в голову... я бы дала, да он ведь не берет...        Я вышла из академии с перепутанными мыслями, совершенно не представляя, как за день запихнуть в голову столько информации. Весна стояла прохладная: пронизывающий ветер, тучи, тающий снег, который нас периодически выгоняли ворошить. Я поежилась и запахнула пальто, не хватало еще заболеть. Со стороны потянуло куревом. А еще медицинский! Будущие врачи, а дымят как паровозы. Помню, на одном из субботников мы играли в криминалистов — собирали бычки. Я повернула голову и застыла. Около поворота стояли Белла и биохимик. Оба с сигаретами, причем моя подруга выше преподавателя примерно на голову. Она нервно затягивалась, периодически постукивала каблуком об асфальт. Они явно о чем-то переговаривались, причем БХ пытался в чем-то убедить мою бестолковую подругу. Он иногда улыбался, быстро затягиваясь почти половиной сигареты. Не хватало еще, чтобы эта сладкая парочка увидела сейчас меня. Я постаралась бесшумно выйти из здания академии, однако каблуки мне все равно не позволили бы мне этого сделать. Что ж, тогда я сделала вид, что сосредоточилась на своем мобильном. Как он ждет сообщения от Миши...        Надеюсь, меня не заметили. Интересно, что они обсуждали? Или Белла так сдавала колок? Тогда почему говорит Разумов, а она напряженно его слушает? Судя по обычному поведению подруги, с таким лицом она может воспринимать критику или нравоучения. Я хихикнула. Биохимик занимается поднятием морального уровня студенток! Мой папаша наоборот попросил его опустить.        Он встретил меня дома, занятый ноутбуком. Если честно, даже не хочется вспоминать, какие у него были глаза, когда я сообщила о не сданном колке. Естественно, не обошлось и без пары пошлых шуточек: - Недостаточно старалась? Или на что-то не согласилась?        Потом он попытался воззвать к моей злости, якобы в этом случае я начну учиться. Лично я наоборот ничего делать не буду. Поняв, что я слушаю его максимум внешним ухом, он перешел на крик, а я, зевнув, поднялась к себе в комнату. Мне и так было плохо, Миша хоть и говорил что-то, а я переживала. Мне казалось, он думал, что я сдам с первого раза, покажу пример остальным, а я красиво завалилась. Зато повеселила общественность.        Сегодня отец встретил меня очередным недовольным взглядом. Кажется, довольным он был... нет, не припомню. Мой аттестат его не устроил, он был не красным, я получила пару четверок: по математике (считать не умею до сих пор) и по физике (туда же!); поступление тоже сопровождалось скандалами. Как это дочка политика, а собирается не пойти стопами отца, а стать врачом и работать в какой-нибудь поликлинике за нищенскую зарплату. Ну, допустим не в поликлинике, а в стационаре, а если все пойдет хорошо, то я буду работать в каком-нибудь областном центре подальше отсюда, спасая людей. Мама научила меня ценить человеческую жизнь. Она это поняла в свое время, потеряв дорогого ей человека. Да плюс ее работа, я часто бывала у нее в комитете, делала уроки в переговорной, слушала допросы. Не поверите, как загораешься энтузиазмом помогать людям, когда мама личным примером демонстрирует бесценность человеческой жизни.        А папа? Папа демонстрировал, что все покупается. И если не за деньги, то за информацию точно. - Опять будешь готовиться к пересдаче? - К анатомии. - Настраивая себя на позитивную волну, ответила я. - Ты знаешь, я бы за твои каляки-маляки тоже тебе не зачел итоговое. - Он покачал головой. Я почувствовала, как кровь сначала отходит от мозга, словно сжимая кулаки и щелкая суставами, а потом возвращается обратно. Да как он смеет что-то говорить о моих работах?! - Нет чувственности! - Да пошел ты! - Агата!        Я хотела сопроводить свой показательный уход наверх непристойным жестом, но мне так не хотелось оборачиваться и видеть его глумливую рожу, что я сдержалась и просто закрылась в комнате. Настроение учить поутихло. Силой воли заставив себя подумать о Мише, я все-таки взяла учебник и углубилась в него.