Норми

категорически заебали Игоря.       Нет, Игорь Летов ничего не имел против «заскоков» молодежи, их музыки, какой бы она не была, мировоззрений и прочего. Летова бесило соседство с рокерами в принципе. Ему было плевать на метал и панк, но не на громкость сей музыки.       Из-за неудачного расположения, в магазин Игоря редко кто заходил по вечерам. Терял ли он от этого покупателей? Вряд ли. Просто в обязанность Летова входило торчать здесь с девяти до десяти, продавая карандаши и прочий канцелярский хлам, а в минуты спокойствия почитывать книги. И последние три часа работы были хоть и бурными, но, к сожалению, однотипными. Какая-то музыка на колонках, бухло, драки, крики из окон, вызов полиции (редко); музыка, бухло, драки и так по кругу. Иногда, правда, особо наглые подростки в нетрезвом состоянии (а может и в трезвом, это же подростки, их хуй разберешь) заходили к Летову.       И это были как раз те, кого Игорь называл тру-крысятами. Да, к нему заходили в ужасно подобранном мерче школьники, для того, чтобы доебаться до длинных волос Летова, включить или, еще хуже, пропеть какую-то хуйню, и в конце концов получить прикладом промеж глаз. Да, прикладом, но автомата из дерева, подарок Кости Рябинова.       Испугавшись, крысята выбегают, ноют и улюлюкают уже на безопасном расстоянии — за дверью магазина. Летов выходит и угрожает полицией. И тру-крысята окончательно обсираются и разбегаются по домам. Они ведь, хоть и бунтари, а из школы вылететь не хотят.       Тру-крысята, правда, не доставляют много хлопот, потому что появляются в рок-магазине довольно редко. А вот позеры и не-позеры (Летов так и не разобрался, кто есть кто) вечные дежурные здесь. Именно они чаще всего тут тусуются и выясняют отношения. Как раз они и не дают прохода Игорю, когда тот уже собирается домой. По дороге он невольно чувствует себя единственной привлекательной женщиной на планете, все свистят вслед, пошлости орут. Если верить крикам точно-не-позеров, то каждый из них не по разу рот Летова ебал. Такие заявления, к слову, вызывают сильные сомнения, так как «ебыри» еле на ногах держатся.       И вот один раз, в свой выходной, Игорь из чистого любопытства заглянул в рок-магазин, посмотреть на продавцов и вообще покупателей. Убил на наблюдения день. И новым открытием стал еще один вид «бунтарей» — ностальгисты.       О, эти товарищи были просто находкой для шпиона и для неокрепшего подросткового ума. Ностальгисты, пусть им и максимум лет девятнадцать, знают свое любимое движение с самого момента его возникновения и ужасно сокрушаются, вздыхают и твердят: «Раньше было лучше, раньше у (вставьте любую субкультуру) было по-другому». Они не дерутся, не спорят и не пьют, ностальгисты создают кружки и конкретно в этих кружках ворчат. Но стоит разговорить прыщавого ностальгиста, как польются речи о политике. О да. Вася-точно-тру-олд-металист лучше знает, что при (вставьте любой режим) стране будет лучше, нынешняя власть ничего не понимает и вообще мы живем плохо! Обычно Вася говорит эти слова, покупая берцы за двадцать пять штук. И окружающие его ностальгисты кивают головами.       Игорь любил нынешнюю власть, и пытался защищать ее в спорах с ностальгистами, но быстро махнул на это рукой. Человеку ведь не объяснишь, что живет он плохо, потому что нихера не делает или просто пессимист до мозга костей.       Единственное, что Летов не мог понять, это разборки между субкультурами. Игорь вообще не отличал готов от панков, панков от металлистов, а металлистов от скинхедов. Более того, Летов не отличал и рок от попсы, попсу от рэпа. Нет, конечно, понятно, что «Ария» — это условный рок, Лобода — это условная попса, но какая разница, что играет на колонках, главное, блять, что это играет громко и бьет по ушам. Чем лучше школьники с «Сектором газа» на колонках школьников с Моргенштерном на колонках? Отсюда и новый вопрос, чем лучше ностальгисты бабок на скамейке?       Игорь не был терпилой, ему было похуй. Поэтому он не стригся, хоть этого требовала и гигиена, и какие-то безымянные не-позеры, с чего-то решившие, что длинные волосы — прикол неформала. «Сука, у вас есть шнурки, что вам, блять, еще надо?», — думал Летов, вспоминая, как его избили двое точно-не-позеров за белые шнурки. Игорь впоследствии загорелся темой и глянул в интернете, что к чему. Ладно, хер с ним, может и получил за дело, белые шнурки — это фу, но НЕ НА КЕДАХ ЖЕ! Это вот такие «панки, которым похуй», которые внимательно рассмотрели случайного мужика и разглядели цвет шнурков?       Летов посмотрел на часы и удивился. Шестой час, а бардак еще не начался. Он с интересом выглянул в окно и увидел, как медленно, но верно, разлагается рок-движение, а рокеры ходят рядом и лижут окоченевшему трупу ноги, самостоятельно постепенно покрываясь плесенью и гниющими нарывами.

***

Я люблю умирать напоказ Погружаясь по горло в любую грязь Я люблю путёвый оргазм И распухший от кала свой унитаз