Холод

Вот уже несколько недель над городом не было видно солнца. Утренний туман вызывал ощущение жуткого холода и пугал людей, которые с радостью бы хотели остаться в тёплом доме, в кругу близких. Постукивание дождя по крыше, словно маятник, отсчитывало минуты, которые тянулись, подобно мёду. За окном же сквозь почти опавшую листву большого дерева проглядывались серые тучи и белый круг солнца, от которого исходило холодное свечение. Он шёл по мокрому асфальту под черным зонтом, в спешке перешагивая лужи. В руках был пакет с теплым завтраком, который он готовил для него, зная, что тот не позаботился об этом сам. Через несколько кварталов Чонгук достиг цели и вот уже пару минут стоял на пороге, пытаясь собраться с мыслями и постучать. Юнги не отвечал на его сообщения всё утро, и Гук не знал, откроют ли ему вообще дверь. Три глухих стука в дверь нарушили тишину дома. Они повторились через полминуты. Но, как и ожидалось, хозяин дома не настроен открывать. Это его первый визит, за две недели, и он не мог просто уйти, оставив всё это так. Мысли разрывали изнутри, а тревога отбивала быстрый ритм сердца. Столько всего нужно было сказать, и парень не хотел опоздать. У него был запасной план на этот случай. Обойдя торец дома, Чонгук просунул руку в щель под козырьком, нащупывая маленький ключ. Холодный метал оказался в его руке, и сердце забилось еще сильнее. Медленно открыв дверь, он ступил в прихожую. Наполнивший легкие запах дома Юнги был родным. Столько времени они провели здесь. Всё было наполнено воспоминаниями. Но это было тогда. Сейчас же не было ничего, кроме грусти и попытки все исправить. Оставив еду на кухонном столе, Чонгук поднялся на второй этаж. Он знал, что его там ожидает. Стук в дверь, чтобы оповестить о своем приходе, лёгкое касание дверной ручки и вот он уже на пороге комнаты, раскрыл то, что пряталось от него и внешнего мира на протяжении проливных дождей. Он лежал на кровати, свернувшись клубочком под одеялом, которое скрывало его почти с головой. Немного разбросанные вещи, лежавшие на полу и стуле, говорили о том, что всё плохо. Обычно Юнги не оставлял комнату в таком состоянии. Но видимо, душевное состояние сейчас находилось в таком же бардаке, что и комната. Маленькие, словно бусинки глаза, смотрели в одну точку, даже после прихода Чонгука. Воздух был пропитан запахом Юнги и дождя. — Юнги.. — начал Чонгук, но остановился, не зная, что сказать, — я принес тебе завтрак. Но ответа не последовало. Подойдя к изголовью кровати, парень сел на корточки и посмотрел на Юнги. Бледное лицо и синяки под глазами. За это время он жутко похудел и от осознания этого Чонгук почувствовал боль в сердце. Он должен что-то сделать. Он должен вытащить его из этого состояния. Протянув руку под одеяло, он нащупал руку Юнги, переплетая их пальцы. Глаза неустанно смотрели в его глаза пытаясь найти в них какие-либо чувства. — Ты пришёл, — хриплым голосом сказал Юнги, посмотрев на Чонгука. — Да, я пришёл, — с грустной улыбкой произнес Чон, поглаживая большим пальцем руку Юнги, — Расскажи мне, что с тобой. Гук произнес это полушепотом, чтобы не спугнуть парня, который, казалось, рассыплется на тысячи осколков, если повысить голос хоть на каплю. — У меня нет сил. Я так устал. Юнги провел языком по сухим губам. — Верю. Но мы справимся с этим. — А если я не хочу справляться? Что тогда? — Я все равно буду рядом. Это была правда. Чонгук был готов на всё, ради Юнги. Но тревожные мысли о том, что он никогда не расскажет о случае, что произошел неделю назад, разъедали его словно кислота. Он был виноват. — Но Чонгук, это неправильно, — выдержав паузу, парень продолжил, — тебе нравится другой? Я для тебя что-то значу? Всю жизнь от меня все отворачиваются и уходят. Родители, друзья.. Одинокая слеза скатилась по щеке Юнги, но на его лице не было эмоций. Лишь боль, которая стала настолько привычной, резала что-то в районе груди. И Чонгук знал это. Он знал его вдоль и поперек, и не было сложно догадаться об этом. — Конечно, я же люблю тебя, нет других. Для меня ты единственный. Встав с пола, Чонгук снял худи и, откинув немного одеяло, забрался к Юнги. Тепло окутало его тело, и, прикоснувшись к груди Юнги, он почувствовал быстрый, но едва заметный ритм сердца. Сил, чтобы оттолкнуть Чонгука и закончить всё здесь и сейчас, не было. Лишь пустота и желание пустить всё на самотёк. — Ты оставил меня одного. Совсем одного. — Мне нужно было уехать, ты же знаешь. Но теперь я тут, с тобой. Чонгук протянул вторую руку к лицу Юнги и нежно стёр еще одну слезу с щеки. Рука задержалась на лице парня, даря тепло и ощущение безопасности. Было больно видеть его таким разбитым, но Гук не понимал с чем связана отстранённость Юнги. Он всё знает? — Тебе стоит меня отпустить. — Нет, не тогда, когда ты во мне нуждаешься. — Но это бессмысленно. Ты не сможешь всегда находится рядом. Тебе от этого больно. — Не больнее чем тебе. Я хочу заботиться о тебе. Все будет хорошо, всё наладится. — Не знаю, Чонгук. — Я буду верить в это за нас двоих, — с надеждой, что эти слова вселят надежду и в Юнги, сказал Чон. — Чонгук, будь реалистом. Посмотри на меня. К чему привела эта вера? — Ты готов отказаться от всего? Готов забыть все, что нас связывает. Наши дни, просмотры фильмов холодными вечерами, теплые прогулки, наши песни, поцелуи. — Я не знаю. — Тебе нужно восстановиться. Чонгук притянул парня ближе, и его губы нежно накрыли лоб Юнги. — Я люблю тебя, — смотря в глаза Юнги, сказал Чонгук. — Я знаю то, что не даст мне простить тебя, — тихим голосом, сообщил Юнги.