Twinkle, twinkle, little one

      Спроси Мин Юнги чем ему нравится заниматься помимо музыки и любого совместного времяпровождения с любимым человеком, он ответит — спать. Спроси Мин Юнги, в чем он плох — ответ останется прежним.       Но так было, конечно, не всегда. В конце концов, особых навыков и ума не требуется для того, чтобы просто-напросто лечь на обожаемую кровать, закрыть глаза и провалится в мир грёз. Казалось бы.       Все перед сном о чем-то думают, размышляют или летают в фантазиях. Будучи слишком уставшими, сил на лишние размышления обычно не остается, потому и в сон клонит быстро. Но чаще всего именно копанием в голове люди и занимаются, что порой даже помогает уснуть, если в мыслях что-то хорошее и приятное. Однако такое случается преимущественно с теми, у кого большинство дней — не нервотрёпка.       И необязательно конкретно кто-то или что-то регулярно должно действовать на эти самые нервы — достаточно иметь самого себя. Юнги в меру уравновешен и силен морально, чтобы не сойти с ума из-за различных переживаний или жизненных сложностей и лежать ну слишком вялым овощем. Но всё же он человек, и весь негатив в общей сумме не может пройти, совсем не оставив какой-либо отпечаток.       Днём Юнги вполне здоровый и нормальный мужчина: он занимается любимой работой, делает покупки, готовит вместе со своим парнем ужин, когда они оба возвращаются домой после рабочего дня, вдвоем могут встречаться с их друзьями, дабы провести хорошо время, и вообще все не так плохо.       Да, бывает становится внезапно как-то тяжко на душе и не то, чтобы слишком причинно (что всегда особенно раздражает). А бывает всё вдруг обращается таким серым и не привлекающим его сердце настолько, что единственное желание — пялиться в потолок или стену. Чимин, когда Юнги не очень удается самостоятельно вернуть самого себя и он даёт немое разрешение на вмешательство, со встревоженным взглядом приходит на помощь, каждый раз умея сказать что-то такое нужное и правильное или сподвигнуть сделать что-то — будь то вместе или в одиночку — что точно получается вернуть все краски.       Однако ни Юнги, ни Чимин не хотят превратить второго в единственный спасательный круг. Пак всей душой рад помочь чем угодно, но и с таких же благих намерений не хочет делать старшего от себя зависимым: тот сам способен себе помочь в повседневной жизни, оба знают это, просто иногда нужно немного направить в нужную сторону. Ведь, порой, когда человек знает наверняка, что кому-то на него совершенно не наплевать, то это помогает достичь куда лучшего результата.       И все же сон — это немного другое. И ночью Юнги, чаще всего, становится правда сложно: если он не вымотан до невозможности, то засыпать без снотворного, назначенного его неврологом, приходится мучительно долго. И это ещё хорошо, если сон в итоге оказывается не тревожным; если обходится без снов, танцующих на тонкой грани сумасшествия и гениальности, и без внезапных сонный параличей, после которых уже ничего не хочется.       Юнги, как и все перед сном, думает о чём-то. Вот только эти мысли слишком навязчивые, хаотичные и непрекращающиеся. Они даже необязательно должны быть негативными, — что самое интересное, — просто сам факт их наличия в голове очень мешает. А как же (!): от бесконечного потока мыслей мозг постоянно в напряжении и не может настроиться на отдых. В эти моменты хочется открутить верхнюю часть головы, как крышку от банки, высыпать оттуда, наконец, все ненужное, и с долгожданной пустотой заснуть.       Где-то далеко в подсознании, наверняка, даёт знать о себе и тревога, засевшая глубоко в ней на всю оставшуюся жизнь после определенной ситуации в жизни Мина. В общем и целом, как уже предельно ясно, сон в последние месяцы для него стал проблемой. К счастью, о нем нельзя сказать, что он не отдыхает вообще. Спит, конечно, но не сказать, что сильно высыпается, (особенно если без снотворного) учитывая ещё и без того сбитый график, ибо вдохновение для новых творений любит наведываться именно ночью.       Он пробовал слушать музыку для сна. Ну, знаете, в Ютубе полно подобных видео. Потому что в 26 лет не очень хочется совсем подсесть на таблетки, и потому выкручивается как может. 26 не так уж мало, но он ещё хочет дожить хотя бы до 30 с минимальным количеством таблеток. Он знает, что, цитируя: «Это музыка, настраивающая мозг на Дельта-волны, позволяющие привести организм к естественным природным ритмам. Это состояние транса. Во время Дельта-сна происходит расфокусировка с внешним миром, логический ум отключается, снимается нервное и мышечное напряжение, замедляется пульс. Именно в таком состоянии мы отдыхаем и набираемся сил», но, честно говоря, далеко не всегда чувствует её влияние на себе. Возможно, это даже больше самовнушение. По крайней мере, он находит в этом такой смысл: сосредоточиться на этих самых волнах, а не своих идиотских мыслях. Вот это бывает работает.       И тут вступает в действие Чимин, которому слишком больно наблюдать ночью за своим парнем, беспокойно ворочающимся рядом в кровати, не в силах заснуть. Он и сам, конечно, из-за этого тревожно спит, потому что как вообще возможно нормально отдыхать, зная, что любимый человек этого не может, хотя хочет? Вот он не представляет. По этой же причине Юнги в последнее время не часто его обнимает в кровати, так как считает, что своим ползанием по матрасу будет только будить. Он даже дышать старается как можно тише, что совершенно не вызывает восторга со стороны Пака. Мин также пару раз в итоге уходил «спать» на диван в другой комнате, потому что, опять же, не хотел мешать, и делал это только тогда, когда Чимин рядом засыпал, иначе тот говорил что-то вроде: «пока не заснешь ты, я тоже спать не буду, поэтому ложись удобнее и будем обниматься», что всегда, на самом деле, трогало. Мин даже как-то пытался пошутить, сказав «кровать у меня неудобная, подушка — душная, одеяло — кусачее, никак не уснуть!», на что хотелось бы посмеяться, только лично ему выть и на стены лезть хотелось, потому не сложилась минутка юмора.       И однажды ночью, когда Юнги, кое-как засыпая, вскочил на кровати, вырвавшись из тисков сонного паралича, с бешено бьющимся сердцем и на грани нервного срыва от того, как он задолбался от всей этой чертовщины, Чимину пришла в голову идея. Он обязан был додуматься раньше, но чёрт знает почему этого не произошло.       Он смог успокоить его и вернуть в постель. Уложил так же бережно, как обычно обращаются с маленькими детьми, лег головой ему на плечо, обнимая поперёк груди и заявил, что будет петь ему колыбельные, пока старший не заснёт, сколько бы для этого не потребовалось времени. Мин немного удивился и сначала пытался убедить, что не стоит, потому что, как тот и сказал, это неизвестно сколько займет времени и ему совсем не хочется так обязывать его. На что его попросили перестать говорить такие глупости и слушать его голос.       Честно говоря, Чимин сам не ожидал, что знает столько колыбельных. Возможно, не все были дословны, но это совершенно не важно. Его мелодичный голос звучал негромко, действительно убаюкивающе, закрадывался в самые глубины сознания, делая его единственным, на чём можно сконцентрировать внимание. И какого же было удивление, когда максимум через полчаса, Чимин услышал размеренное, едва слышимое, сопение, сделавшее его на тот момент самым счастливым человеком. Все так же лёжа практически на Юнги, он не предпринял никаких попыток изменить своё положение. Теперь они, наконец, могут вдвоем отдохнуть. Чимин тут посопит за компанию в чужие ключицы, с этого момента пообещав охранять сон любимого вместо всех возможных ангелов.

💤💤💤

Lil Peep — Star Shopping

      Выйдя из душа, Чимин сразу пошёл на кухню, где свет сейчас не горит и видно только силуэт Юнги, стоящего напротив окна, из которого на него приглушённо светят городские огоньки. Он подошёл к нему вплотную и обнял со спины, укладывая подбородок на родное плечо и поглядывая чуть вверх на лицо Юнги. Тот выглядит расслабленным и немного задумчивым.       — Чего волосы не высушил? — спрашивает Мин негромко, улыбаясь, почувствовав, как капля воды с чужих волос покатилась по его шее, когда он запустил в них свои пальцы, мягко поглаживая кожу головы. До носа донёсся приятный запах любимого шампуня.       — Не дошёл ещё до этого, — в голосе слышна ответная улыбка. Чимин прикрыл глаза от приятных ощущений и внезапно прижался своей щекой к щеке Юнги, после сразу чмокнул её, сжав Мина на пару секунд сильнее в объятиях. Это он таким образом выражает свои внезапные порывы нежности, с чего Юнги всегда расплывается в дурацкой улыбке.       В довольно просторной кухне витает лёгкий запах мяты, стоящей в стаканчике на подоконнике, которую оба так любят добавлять в чай. Посуда вымыта после ужина и все стоит на своих полочках. Окно открыто на проветривание, позволяя отдаленному шуму машин добраться до ушей. Оба молча стоят, слушая дыхание друг друга, и от этого на душе становится совсем спокойно после нелегкого дня. По крайней мере, на данный момент. А завтра, наконец, суббота, когда можно вытянуть Юнги в загородный домик.       — Пойдём, Чимин-и, — Мин берёт его ладонь в свою и ведёт в спальню. Усаживает на кровать и уходит, быстро возвращаясь с феном в одной руке и расчёской в другой. Чимин довольно улыбается, ведь именно этого и хотел. Юнги не мог не понять.       Он подползает ближе к Мину, воткнувшему фен в розетку за прикроватной тумбочкой, и одним только взглядом говорит «люблю тебя, Юнги-я», получая в ответ такой же безмолвный ответ в глубоких глазах напротив, в коих бесконечная вселенная нежности красуется.       Как родилась эта маленькая привычка Юнги сушить Чимину волосы по вечерам, сложно вспомнить. Но это как небольшой ритуал, который кажется таким родным и особенно сближающим, ибо Чимин, вообще-то, не любит, когда к его волосам прикасается кто-то, за исключением Юнги. То, как он аккуратно и невесомо проводит свои пальцы сквозь мягкие локоны, перебирает их, помогая тёплому потоку воздуха попасть на каждую прядь — в этом определённо есть что-то их, от чего хочется едва ли не мурлыкать довольным котом.       Закончив с феном, Юнги принимается расчёсывать темные волосы, делая из этого не менее приятное занятие. В общем, умудриться из таких простых вещей сделать что-то особенное нужно уметь ещё.       — Будем ложиться? Как твое самочувствие, хён? — спросил он, уже лёжа в одном белье поверх не расстеленной кровати и наблюдая за снимающим футболку Юнги.       — Стабильно. А в какую сторону — вот это уже вопрос, — усмехается. — Ладно, шучу-шучу, не смотри на меня так. Сойдёт, думаю, засну. С тобой точно в любом случае, — и подходит к кровати, небольно шлёпая распластавшегося поперёк матраса Чимина по бедру. — Под одеяло залазь, ну! Позируешь тут полуголым, — до ушей доносится тихое хихиканье.       Умостившись под одеялом, Мин первым обнимает Чимина лицом к лицу, прижимая его к себе ближе, отчего тот перемещает свою руку на лопатки Мина, почти невесомо поглаживая. А после тянется к этим пухлым губам, разделяя один нежный, тягучий поцелуй на ночь.       — Принимаю твои пожелания, — начинает Пак, окончательно примостившись. — Начинать с знаменитой twinkle, twinkle или чего-то другого? Мм, звёздочка, что скажешь?       — Что угодно, чудесный, абы пел именно ты.       — Хорошо, — и снова эта счастливая улыбка в голосе.       В спальне летает шлейф уюта и заботы. Присутствует немного творческий беспорядок, но он не кажется неуместным, потому что это единственная комната, где такое допускается. Окно открыто на проветривание, впуская потоки вечернего ветра и голоса ночной жизни, но шторы закрыты, чтобы утром не мешал солнечный свет. Однако всё, что слышит и на что обращает внимание Юнги — любимый голос, напевающий это невинное: Twinkle, twinkle, little star, How I wonder what you are! Up above the world so high, Like a diamond in the sky Twinkle, twinkle, little star, How I wonder what you are…       И Юнги каждый раз хочется расплакаться от того, что в его жизни правда есть человек, добровольно желающий петь ему милые детские песенки, только чтобы он засыпал, не выедая себе мозг.       Ему определённо очень повезло. И для своего сокровища он сделает в ответ всё только самое лучшее из возможного и невозможного. Twinkle, twinkle, little one…