Воскресный ланч

Гермиона сидит в их любимой кофейне, уставившись в одну точку. Перед ней — нетронутый латте и пышный круассан с шоколадным кремом. Набор, который она берёт больше по многолетней привычке, чем от большого желания. Боковым зрением она видит, как кто-то отодвигает стул и садится рядом. — Здесь занято, — не глядя. — Неужели? Знакомый голос заставляет вернуться в реальность. Тело напрягается, готовое дать отпор непрошеному гостю. — Что тебе здесь надо? — В голосе меньше грубости, чем она хотела бы вложить. — То же, что и тебе, полагаю. Он приподнимает чашку эспрессо, демонстрируя свои намерения, откидывается назад и смотрит в окно. Гермиона решает игнорировать. Его молчаливая компания раздражает, но даже это чувство намного лучше, чем вакуум внутри неё. Она не знает сколько времени проходит в неуютной тишине, но привыкает к его присутствию и почти не замечает украденных взглядов, которые он бросает на неё поверх своей чашки. Залпом выпив остывший латте, она встаёт и кладёт на стол пять фунтов. Круассан укоризненно смотрит на неё с тарелки.

***

Садясь за свой любимый стол в следующее воскресенье, Гермиона уже знает, что сегодня снова увидит его. Официант ставит перед ней заказ, не спрашивая. Латте и шоколадный круассан. Она хочет крикнуть, что ненавидит шоколад, но только сжимает челюсти покрепче и кивает. Стул рядом с ней скрипит под его весом, и Гермиона удивлённо моргает, не ожидая его так рано. Воздух между ними искрит от несказанных слов, но она упорно молчит и пялится в окно, считает капли на мокром стекле, сбивается и начинает заново. год назад Она улыбается, слушая его эмоциональный рассказ. Разламывает круассан пополам и снова видит его коричневую начинку. Тяжело вздыхает и откладывает в сторону. Он так и не запомнил, что она любит ванильный, и уже кажется глупым говорить ему об этом. Снова. Вчера он выпил чуть больше, чем обычно, поэтому до сих пор пребывает в легкой эйфории от невыветрившегося виски. Гермиона знает, что после их традиционного ланча в кофейне его начнёт отпускать, и он будет груб и зол до самого вечера. А пока она наслаждается его беззаботным весельем, стараясь не вдыхать слишком глубоко, но все равно тошнотворный запах перегара достигает её мозга. Гермиона выныривает из своих воспоминаний и делает глубокие вдохи через нос. Загоняет на место непрошеные слёзы. С трудом сфокусированный взгляд останавливается на мужчине напротив. Он сидит, погруженный в книгу, слегка хмурит брови, водя глазами по строчкам. Она разглядывает его лицо какое-то время, прикусывая язык, чтобы не спросить, что он читает. Залпом допивает кофе, оставляя деньги, и уходит, так и не сказав ни слова.

***

Их пятая встреча похожа на запланированную. Они приходят в одно и то же время и садятся за один стол. Заказ появляется перед ними практически моментально, но сегодня он берет тарелку с выпечкой и протягивает её обратно. — Поменяйте. Официант удивлённо моргает и переводит взгляд на неё. Гермиона неопределённо пожимает плечами. — Что вам принести? Ком в горле мешает говорить, но прежде чем она берет себя в руки: — С другой начинкой, — он хмурится, не понимая, как можно быть таким недогадливым. Официант уходит, и над ними снова нависает тишина, но сегодня она уютная. шесть месяцев назад — Рон, просыпайся. Рон! — Она легко трясёт его за плечо, удерживая себя, чтобы не ударить больнее. — Отвали, — он отпихивает её руку и накрывает голову одеялом. Это не первый раз, когда он грубит с похмелья, но первый раз, когда он отказывается/не может/встать на их традиционный воскресный ланч. Последние несколько недель он с трудом отрывался от подушки, но всё-таки шел с ней в кофейню, по пути выпивая бутылку сидра и заметно веселея, но сегодня что-то пошло не так. — Принеси мне выпить, — хриплый голос доносится до неё из-под одеяла. — Я не буду приносить тебе выпивку, Рональд! Ты должен это прекратить, ты больше не контролируешь себя, — голос срывается, но она удерживается от слез, готовых пролиться. — Ну и пошла ты на хуй. А теперь не удерживается. Соленая вода беззвучным потоком стекает по щекам, и она молча выходит из квартиры.

***

На шестую встречу он протягивает ей книгу. Ту, которую читал сам. — Мне кажется, тебе понравится. Гермиона рассматривает тёмно-синюю обложку, которая ещё хранит тепло его руки. Кивает и начинает читать. С первых же страниц она понимает, о чем будет история, но не может ничего сказать. Тогда он поймёт, в каком глубоком болоте она увязла. Уже понял. Гермиона поднимает голову и впервые встречается с ним прямым взглядом. Его глаза говорят ей больше, чем он сам когда-либо за всю историю их знакомства. Слёзы вырываются из-под контроля. Больше нет сил бороться. Он протягивает руку и сжимает пальцами её ладонь. Волоски на руках встают дыбом. Это невозможно скрыть. четыре месяца назад — Хватит, Рон! Ты слышишь меня? Хватит! — Она пытается вырвать бутылку у него из рук. Теперь ему не хватает одной. Он отталкивает её, и Гермиона летит назад, впечатываясь поясницей в столешницу. Стеклянные голубые глаза смотрят сквозь неё. Она понимает, что он даже не видит, кто перед ним находится. Злость и отчаяние придают ей сил, и она рывком выдёргивает гладкое стекло из его пальцев. Его шатает, но удар по щеке точный и хлесткий. Гермиона чувствует кровь на языке. Бутылка выскальзывает из рук и разлетается на осколки. — Мразь, — мычит он, и она бросается к выходу, выскакивает на лестничную клетку в ночной рубашке. Идти некуда, и она ждёт в подъезде пока он уснёт.

***

В их седьмую встречу Гермиона приходит пораньше. Она воодушевлена, за спиной словно выросли крылья. Губы сами собой растягиваются в улыбку. Но время идёт, а его всё нет. Улыбка гаснет, крылья затягиваются обратно, оставляя уродливые шрамы. Не впервой. Наконец, на двери звенит колокольчик. Он опускается на стул медленно, словно нехотя. — Я не хотел приходить. Она вопросительно смотрит на него, проглотив слова, что вертелись на языке все это время, пока она ждала. — Я не смогу помочь, если ты сама не захочешь спастись. Но ты, как обычно, предпочитаешь спасать того, кто этого не достоин. Всё его тело говорит о том, что он зол, но голос тихий и пустой. Они сидят в тишине долгое время. Драко встаёт, бросает на стол десять фунтов. — Я ушла от Рона. Он удивлённо смотрит на неё. На губах мелькает улыбка, и он садится обратно. — Я сняла квартиру здесь, — она вскидывает голову вверх, — над кофейней. Драко кивает, зачарованный ее улыбкой, которую видит впервые. — Она очень маленькая, но уютная. Он сглатывает. — Я бы взглянул.

***

Она открывает дверь, жестом приглашая его войти. В квартиру или в её жизнь. Она ещё не знает, но чувствует себя щемяще свободной. Крохотная кухня-гостиная начинается прямо за входной дверью. Почти все свободные поверхности заняты коробками с книгами. Они топчутся у входа, неловко снимая верхнюю одежду, чтобы случайно не задеть друг друга. Места так катастрофически мало, что воздух моментально накаляется от их дыхания. — Хочешь кофе? Гермиона морщится от своей глупости. У неё нет кофе. У неё вообще практически ничего нет, кроме энтузиазма. — Нет, — голос хриплый и более низкий, чем обычно. В животе что-то дёргает, когда они оказываются лицом друг к другу. Расстояние стремительно сокращается, и вот она уже не может сказать, кто первый подался вперёд, впиваясь губами в губы. Языки сталкиваются в яростной схватке, руки беспорядочно шарят по телам, пытаясь огладить, как можно больше. Он грубо стискивает её ягодицы, вдавливая в себя. Она чувствует физическое выражение его желания своим животом. Это вызывает очередной спазм, и Гермиона стонет ему в рот, чувствуя, как промокает нижнее белье. Она отстраняется и отклоняется назад, тяжело дыша. Драко понимает это по-своему. — Мы можем не торопить события, — голос и глаза говорят об обратном, но он готов ждать. Гермиона качает головой и ведёт его в спальню, взяв за руку. Его неприкрытое желание дарит ей уверенность, о которой она уже давно забыла. Уверенность в том, что она привлекательная молодая женщина. В том, что она достойна любви и ласки. В том, что она тоже может стать счастливой.

***

Драко впервые приводит её к себе домой три недели спустя. Большой особняк пуст и холоден. Драко говорит, что не любит бывать здесь. Наверное, поэтому он практически поселился в её крохотной квартире. Гермиона садится на большой вычурный диван, осматриваясь. Драко подходит к бару и предлагает ей выпить. Внутренности сковывает арктический холод, она съеживается и стискивает зубы, пытаясь прогнать наваждение. Она смотрит, как он наливает виски в бокал и поворачивается к ней, вопросительно подняв бровь. Гермиона не может ничего сказать. Руки охватывает тремор, и она прячет их под бёдра, пытаясь унять дрожь. Драко смотрит ей в глаза несколько бесконечно долгих секунд. Поворачивается и выплёскивает жидкость в камин. Быть для кого-то дороже стакана виски значит гораздо больше, чем можно было подумать.