Во имя первых волков

Bill Вот же гордая птица Томас Мак-Вульф Третий! О нем мечтает чуть ли не половина богатеньких омег нашего города. Чертов эгоист. Я не рискну пойти против семьи. Быть изгнанным - значит, быть убитым. И, или Том этого не знает, или ему плевать, что его даже слушать никто не будет! Меня просто заберут у него и все... Я проснулся уже полчаса назад. Тома в палатке не было. Вчера мы поужинали, сидя по разным сторонам от костра. Я кое-как не показывал свою обиду на то, что рядом с ним сидел Ник, с которым придурок-Альфа разговаривал, будто и не огорчен ссорой со мной. Он смеялся над тупыми шутками зеленоволосой дряни и даже не смотрел в мою сторону. Теперь я точно знаю, что он меня провоцирует своим общением с этим негодяем! В итоге, я спал один, где спал мой защитник (в кавычках), я не знаю. Зато, как только я высунул нос из палатки, я почувствовал запах, от которого меня тошнит. Течка. Из темно-зеленой палатки так и веет вонью, говорящей о предстоящем бесстыдном поведении одного из участников похода. И я даже знаю, о ком я сейчас думаю. Течка у Ника. И чего он дома не остался? Только ходит и настроение мне портит. У кострища снуют несколько омег, они как-то странно поглядывают на меня. Я для них враг. Наш род мало кто уважает или принимает... Хотя какое мне дело? Иду по тонкой тропинке к озеру, и что я вижу? Тома. Он сидит на камне недалеко от берега и смотрит в воду. Грустит Альфа? Стою в нерешительности, а взгляд сам падает на камушки, которые складываются в дорожку до моего защитника; видимо, он по ней и дошел до своего огромного камня. И чего он туда забрался? Не успеваю подумать об этом вопросе, как по камешкам в воде к Тому присоединяется кто? Ник. Кровь стынет в моих жилах от вида того, какими глазами на него смотрит Мак-Вульф Третий. Ух, я сверну шею этому мачо! Слежу за ними так же, как следил вчера, когда Ник обтирал идеальное тело моего Альфы полотенцем. Мерзкий омега садится рядом с Мак-Вульфом, на что Том реагирует неоднозначно... резко подскакивает и летит в воду. Блять, там же камни! Только бы не сломал себе чего-нибудь... Несколько мгновений - и голова неуклюжего Альфы высовывается из воды. Хвала небесам, обошлось! Том что-то говорит Нику, а тот как-то странно ведет себя, слезает с камня прямо в воду и придвигается к нему... На что мой защитник отступает от него, выставляет ладони вперед. Я отсюда вижу его огромные, полностью черные глаза, возбужден? Чертов мерзкий омега. Он там моего Альфу смущает своим запахом?! Avt © Том, сводимый с ума жутким желанием тонкого тела, старался никак не реагировать на приближавшегося к нему Ника. Зеленоволосый нарочно подвигался ближе к загнанному в ловушку Альфе. Он знал: его запах сведет с ума любого, так распорядилась природа. Но он не учел одно худенькое и быстрое обстоятельство, которое на длинных ногах по острым камням, уже мчалось к своему Альфе. Билл появился внезапно и непонятно откуда, свалился на Тома как снег на голову, в прямом и переносном смысле. Каулитц упал в воду с большого камня, на котором до этого сидел Том, да прямо в руки испуганному Альфе. -Пшел вон!- Шипит Билл, выпячивая грудь перед Ником, закрывая собой дрожащего от желания и возбуждения Тома.- Иди, теки в другом месте! Это мой Альфа!!! Мой!- Он угрожающе оскалился. Но Ник ни капельки не растерялся: -Даже так?- Улыбается он.- Что же твой Альфа всю ночь делал в моей палатке?! У Билла сердце замерло в груди. Стало невыносимо больно. Хотелось орать. Воздуха стало мало, а зеленоволосая дрянь продолжала говорить: -Он не смог сдержаться, Билл.- Ласково улыбался Ник, его глаза светились.- Тем более, опечаленный твоим отказом он легко подался на мою нежность. -Ты врешь!- Скалится Каулитц, но сам краем сознания понимает: от Ника воняет Томом. От него пахнет запахом Альфы, который должен принадлежать только ему, Биллу. -Принюхайся...- Ник нарочно подходит ближе к очумелой от ревности омеге и, да: в нос ударяет сильный и знакомый запах Тома.- Смотри...- Он стянул с себя намокшую майку. На плечах парня красовались синие отметины, такие огромные, что казалось, Том его грыз. Сомнений не осталось: Том с ним переспал... Билл осторожно развернулся к Мак-Вульфу; тот выдохнул, отводя взгляд в сторону. Он молчал. А что говорить? Каулитц тихо попросил: -Больше никогда не смей называть себя моим Альфой, понял?- Его глаза не скрывали огромную боль, что поселилась в его сердце. И если бы Том сейчас посмотрел в его глаза, то увидел бы ее, но так... Он не мог найти сил в себе, чтобы взглянуть в лицо тому, кого предал. Так просто и быстро предал. Билл не мог уйти вот так. Что-то ему не нравилось во всей этой истории, но что, он не мог понять. И его мучила мысль, что он просто не хочет верить в случившееся. Да, он оттолкнул, да, наговорил глупостей, но Том же сказал, что он не сдатся, а что на деле? Что заставило сильного Альфу отдаться этому мерзкому существу? Он не знал ответов на эти вопросы. И мало кто, наверное, знал. Но стоять рядом с Томом было глупо, ждать от него ответа было унизительно. Поэтому Билл внутренне собрался и, кинув последний взгляд на Тома, побрел к берегу, оставляя парочку наедине. Мак-Вульф смотрел в спину своего омежки. Он чувствовал, что принес невыносимую боль, но с другой стороны, это ведь именно то, чего хотел сам Билл. Хотя хотел он другого, Том точно знал, что брюнет хотел огромной семьи и детей. Только сам себе боялся в этом признаться... -Не грусти, Томас. Ты ведь не хочешь, чтобы его лишили жизни только потому, что он твой омега?- Чуть ли не пел от радости Ник. -Если ты соврал мне, я сам тебя прилюдно казню, уяснил?- Рыкнул Том, на миг заглядывая в лицо отвратного для него омеги. -Я не вру, можешь у своего отца спросить. Как я тебе вчера и говорил, если Билл ослушается своего папашу, то в ту же минуту его приговорят к смерти. Смерть жалкого омежки никого не заботит... -Меня заботит!- Том был готов снова поколотить хрупкое тело, так же, как он делал этой ночью. Да-да, он его не трахал, а избивал за то, что тот пытается свести его на нет, пытается затащить в постель, да еще и херню всякую про его омежку говорит. Но потом один из друзей Тома рассказал Мак-Вульфу неприятную историю. Род Каулитц довольно древний и странный. О нем всегда ходили слухи, его всегда обсуждают и обвиняют в нечестном отношении к омегам. Но ничего не меняется. Из века в век это ненормальное семейство жертвовало десятками омег ради процветания своего рода. И никакой городской суд, ни один старейшина не могли вмешаться в дела их. Ибо существовала в их законодательстве одна статья, что не имеют они права влезать в семейные разборки, даже если речь идет о безопасности одного из членов семейства. Откуда этот закон взялся трудно сказать, но, кажется, корни его лежали еще в далеком прошлом, когда на планете существовало всего два пола. В те времена индивидуальное было дороже семейного и разные службы имели право вмешиваться в жизнь семейств, что было не всегда уместно. Вот такие дела... Билл не понял, как оказался на большом деревянном мосту без перил, перекинутым над прозрачной водой. Он осторожно присел на дерево и свесил ноги; его потрепанные кеды чуть касались воды, и светлая ткань темнела, быстро пропитываясь влагой. Омега грустил. Пусть он и отталкивал Тома, но в каждый такой раз он все-таки надеялся на то, что Альфа вернется, и снова будет пытаться взять своим напором. Было больно, но казалось, что от подобной информации, информации об измене истинного Альфы, омега должен скончаться на месте. А Биллу было просто не по себе... Он немного, но все-таки винил себя в случившемся. Вот же тоже молодец, играл с парнем, а теперь жалуется на то, что тому приспичило, и он трахнулся с другим. Ну, разве не глупо? Билл же понимал, что так нельзя, что нельзя сначала дарить надежду, а потом гнать от себя его как прокаженного. Нельзя сначала дарить нежность, а в следующий момент бить. Но Том ведь говорил, что не сдастся, что не оставит. Именно это давало Биллу сил на то, чтобы отталкивать настырного Альфу. Но вот сейчас, когда он знал, что Мак-Вульф точно к нему больше не подойдет... Теперь он всерьез задумался о том, что же ему делать? Неужели он не имеет право на свое счастье? Почему он вот так просто отказывается от Тома? Том больше даже не посмотрит на него. И не потому, что Билл вроде как его сам о чем-то подобном попросил, а потому что Мак-Вульф сильный Альфа, потому что он не станет лезть к тому, кого так сильно обидел. По сути, даже предал. Но сейчас, понимая всю ситуацию, Биллу стало невероятно страшно. Что же будет дальше? Неужели ему суждено прожить жизнь в одиночестве? Залететь от нелюбимого Альфы, в одиночестве выносить его ребенка, а потом родить и вырастить его? Для чего? Чтобы бедный омега так же страдал в этом мире? Чтобы вот так же встретил своего Альфу и страдал? Это ни к чему. В этом нет смысла. Быть самым слабым полом в этом мире не значит, не иметь права бороться за свое счастье. И если так суждено, он умрет, умрет за свое звериное влечение, за истинную тягу к запретному телу... умрет. С неприятного момента в воде прошли уже больше четырех часов, уже было давно за полдень, а Билл в лагере так и не появился. Том начинал волноваться, тем более зная о том, что вокруг их временного поселения вовсю снуют рыси, медведи и белые тигры. И это только несколько хищников из огромного количества опасностей, поджидающих неумелого омегу в лесу. Если пойти не по той тропинке, то можно и в болото попасть, а из него без посторонней помощи не выбраться. Или того хуже, наткнуться на огромные муравейники, муравьи из которых могут легко сожрать целого человека... Мак-Вульф, узнав об истинной причине отказов со стороны Билла, решил, что больше не может уговаривать того выбрать его, а не семью. Каулитцу, как представителю древнего и самого безжалостного рода, наказана смерть за непослушание. И никто не сумеет спасти омежку от расправы, и бежать им с Томом некуда. В городе их быстро найдут, а за стену соваться - то же самое, что и сдаться семейству Билла – смерть. Поэтому он не противился лжи Ника, но не перестал противиться звериному желанию трахнуть этого текучего омегу. Он поклялся, что останется один. И плевать, что без детей, что без наследников, что умрет в одиночестве, но он поклялся верностью к Биллу. Поклялся небесам. Таких клятв не стереть ничем, а нарушение их - это точное обречение себя на смерть в муках. Боги никогда не вмешиваются в жизнь человека; какого бы пола он ни был, он сам выбирает свою дорогу. Но смерть устраивают именно они - боги... И самое ужасное для любого умирающего – долго погибать в муках... А именно это грозило тем, кто нарушал данные небесам обещания. Билл пришел в лагерь, когда там была всего парочка омег под присмотром Мишеля, к которому брюнет и подошел: -А где Том? Альфа впился взглядом в белое лицо омеги: -Они на склоне, лазают по скалам. Хотя,- он поглядел на часы,- уже, наверное, закончили, так что погляди на озере.- Он тепло улыбнулся, что немного смутило Билла, но тот улыбнулся в ответ: -Спасибо. Каулитц медленно брел по тропинке, толком и не понимая зачем. Почему опять действует так, как просит того его внутренний зверь? Почему бы ему просто не заткнуться и дать шанс прожить жизнь нормально? Но нет, его природная сущность то и дело управляет его поступками... Том немного отошел от произошедшего утром. Они с парнями хорошо полазали по скалам, ему удалось абстрагироваться от проблем со своим омежкой, он даже немного успокоился. И теперь, когда они с друзьями споласкивались от грязи, он снова вспомнил о юном Каулитце, которого он сможет обнять теперь только во снах да в воспоминаниях, граничащих с фантазиями. На скалах многие Альфы ползли в паре со своими омегами, Том только сейчас подумал об этом. Он тут же представил, как бы он помогал Биллу карабкаться выше, подталкивая его за тощий зад, как бы он подтягивал его к вершине или прижимал к крутому склону. Он бы целовал на не такой уж большой высоте, он бы целовал встревоженного омежку, говорил бы, что любит... Мак-Вульф до последнего плескался в воде, стараясь не смотреть на берег, где сейчас виднелась знакомая ему картина. Омеги помогают своим защитникам высушиться от воды. Он слышал их голоса, их смех... Зачем он вообще задумал эту поездку? Поехал бы вдвоем с Биллом. Но еще до самой поездки Том отсек этот вариант сразу, он знал, Каулитц набычится, и решит, что Альфа обязательно будет к нему приставать. Поэтому он собрал своих друзей и позвал их собой. Вот теперь и ноет сам себе, что ему больно... Правильно Билл сказал, что Том иногда очень жалкий. Когда на берегу стало тихо, Мак-Вульф побрел на сушу. Отмечая для себя тот факт, что как-то резко в нос ударил знакомый запах грейпфрута. Ну да, увидеть Билла сейчас было самым отличным завершением купания... Но на берегу никого не было. Том подошел к своим вещам, желая обтереться полотенцем, но вот беда - его не было там. -Помочь?- Робкий голос и ударивший в нос запах грейпфрута. Том нервно сглотнул и оглянулся на источник неописуемого прилива энергии. Билл стоял в нескольких шагах от него, смотрел в землю, в его руках было то самое полотенце. Мак-Вульф вопросительно смотрел на омегу. Говорить было нечего. Он ведь не понимал, почему Билл вдруг подает ему полотенце. Том же не раз говорил ему о том, что так делают все примерные омежки его друзей... Альфа на каком-то внутреннем инстинкте медленно подошел к Биллу, который все-таки поднял взгляд и теперь смотрит прямо в лицо Тому. В этот момент Томас готов был раскричаться от какой-то непонятной радости, распирающей его, появившейся непонятно откуда. Его Каулитц стоял перед ним и так преданно смотрел в его глаза... -Можно?- Билл осторожно приложил мягкую ткань к мокрому телу Альфы, его руки начинали трястись, а по всему телу бежала дрожь. Страх потерять своего истинного Альфу был страшнее, чем страх расстаться с жизнью. Том шумно сглотнул, не совсем понимая, что вообще случилось и где тот Каулитц, который противился всем его действиям. Теперь он совсем не понимал поведения Билла. Бегаешь за ним - он отталкивает; «изменяешь» ему - он несет тебе полотенце, вроде как этим жестом принимая Тома как своего Альфу. Хотя Мак-Вульф понимал, что пока рано о чем-либо подобном думать. Он уже знал, что бывают такие моменты, когда Билл сам к нему тянется. Но почему сейчас? Ведь Том сам его как бы оттолкнув, ни слова не сказав, что не спал с Ником. Что просто испугался за жизнь своего драгоценного омежки, поэтому и отступил... А Билл обтирал заведомо любимое тело Тома, стараясь не смотреть в его лицо. Но вот Мак-Вульф сам перехватывает кисть Билла и задает вопрос: -Ты мой омега? Вопрос, от которого у Билла тут же увлажнились глаза. Все. Сил дать отказ не осталось. Именно поэтому он сейчас произносит эти слова: -Я буду твоим омегой до самой своей смерти.- Его грустные глаза непривычно блестели, а Том знал, о чем тот говорит: -Я не позволю тебя обидеть, слышишь?- Притягивает дрожащее тело к себе, Билл всхлипывает, не в силах больше сдерживать свои эмоции. -Если... если отец... узнает,- пытался говорить он,- он изгонит меня.- Том крепко прижимал к себе его дрожащее тело.- А изгнание - это тоже самое, что и смерть. Он убьет меня... -Если его никто раньше не убьет...- Рычит Том. Билл отстраняется от Альфы, смотрит в его лицо: -ТЫ сделаешь это? -Сделаю.- Уверено говорит он.- Не сомневайся. Я свергну твоего отца! Билл снова уткнулся носом в сильную грудь. Было страшно признаться себе в том, что он хочет этого. Хочет смерти тирана. И в сильных руках защитника он точно знал, что ему ничего не угрожает. Теперь, когда он так внезапно принял своего Альфу, все встало на свои места. И ему больше не нужно бороться с собой. Больше не нужно говорить гадости человеку, к которому уже давно есть чувства. -Я не спал с ним...- Тихо сообщает Мак-Вульф. Билл вновь отстраняется от теплого тела и заглядывает в его глаза. -Но он ведь... у него... следы... твои ведь? И он пах тобой... -Я узнал, почему ты меня отталкиваешь, узнал, что изгнание равно смерти. Он мне сказал об этом, я разозлился и хорошенько ударил его... несколько раз. Поранился сам и его поранил, на нем была моя кровь, вот откуда запах.- Улыбнулся уголком губ.- Я решил, что не имею права давить на тебя. Хотел просто перестать доканывать тебя своими приставаниями, а потом Ник сам по себе придумал эту ложь о том, что мы с ним переспали... -Вот же урод.- Хрипит Билл, и Том не совсем понимает, к кому это относится: к нему самому или к Нику. -Но я не прикасался к нему. Я поклялся, что даже если я оставлю тебя, я буду верным тебе до конца. Я поклялся небесам, что буду один. Билл округлил глаза. Он-то как никто другой знал, что клятвы, данные перед небесами, не нарушаются. И ему стало так тепло. Перед ним стоял вроде как обычный парень, молодой, со своими проблемами, но... для хрупкого сердца омежки этот человек был дороже всего. И он снова обнял Тома, прижимаясь к нему всем телом, вжимаясь в сильного Альфу, чувствуя его объятия на себе. Bill © Я не знаю, что будет дальше, но Тома я просто так не отдам. Вот же дурак: отгонял от себя единственного человека, который сможет сделать меня счастливым. Мой Альфа. Эта мысль уже сотый раз бьет током по моим мозгам, только сейчас я понимаю, что я наконец-то встретил своего защитника. Странно, но страхов больше нет. Видимо, я так боялся быть счастливым, что сам себе придумал преграды. Хотя, конечно, угроза смерти за непослушание... это на самом деле страшно. -Идем в лагерь?- Предлагает он, а я только и могу что кивать. Том целует меня во влажную от слезы щеку.- Я хочу, чтобы все знали, что теперь ты мой!!! -Нет,- пугаюсь я,- а вдруг кто-то из них кому-то проболтается, и отец узнает обо всем раньше нужного времени? -Не узнает, мои друзья - могила... Блин, грустно звучит как-то.- И его красивый смех. Блин, почему я раньше не замечал его смех? Нет, слышал, но не вслушивался...- Ну, чего залип-то? -Ты красиво смеешься.- Как завороженный говорю я. -А еще у меня член большой!- Довольно устраивает свои ладони у меня на заднице. . . -Вот же сволочь...- Утыкаюсь носом в его плечо. Почему он так легко вгоняет меня в краску? -Ну а что? Теперь можно... Ты мой! Пошли, я сказал!- Он резко поднимает меня и закидывает себе на плечо, и снова я вниз тормашками. -Мак-Вульф!- Визжу я, а он только сильно хлопает меня по заднице: -Да, малыш, я буду нежен...- Кусает меня за бедро, я извиваюсь и начинаю бить его кулаками по спине. Вот же сволочь! Ну, почему он такой наглый? Только я дал ему зеленый свет, как он успел этим воспользоваться... -Ну, Тооом! Голова кружится, меня тошнит...- скулю я. -Привыкай, забеременеешь - еще не то будет... Я замолкаю. Он это сказал с такой нежностью, что... черт! Альфа! Грубый, невоспитанный. Животное, но... сколько в нем ласки? Неприкрытой нежности сколько? Силы и заботы? -Ты там живой?- Поглаживает меня по ягодице. А я кое-как извиваюсь и кусаю его под лопатку. Он громко вскрикивает и в ответ кусает, почти в самый центр моей попки, главное: не возбуждаться. Хотя теперь можно, теперь даже нужно. Я ведь очень хочу лечь под моего Альфу... -Ого...- Слышу чей-то голос. Видимо, мы уже пришли в лагерь. -Ага!- Поддакивает мой Том.- Он все-таки сдался! Ух, вы сегодня не уснете от наших криков!!! -Эй!- пинаюсь коленями в его грудь.- Не слушайте его, он думает яйцами! -Видишь,- ухмыляется Том,- Билли так возбужден, что может говорить только о моих яйцах! Черт,- и снова он вонзает свои клыки в мою ягодицу,- я всего тебя вылижу! ВЕЗДЕ!- Хлопает меня по укусу. Слышу смех нескольких участников похода, и мне не по себе, снова хочется расчленить своего тупого Альфу. Именно расчленить! Нет-нет... Что-то я не о том думаю. Расчленить? Это же... это же никакого отношения не имеет к паху Тома, да? Тогда почему мне представляется именно тот момент, как я хорошенько отсасываю ему... Вот же, блять, мерзость! -Отпусти беднягу,- это омега Мишеля, я уже хочу высказать ему свою благодарность, но он продолжает,- если не брать силой, а подождать, когда омега сам захочет, то удовольствие удвоится! И меня тут же отпускают на землю, я становлюсь лицом к лицу к своему Альфе, он довольно улыбается: -Покраснел-то! -Это потому что я долгое время висел вниз головой, я мог бы умереть, ведь кровь постоянно приливала мне в мозг. Знаешь, от этого умирают!- Быстро тараторю я, чтобы не признавать факт своей слабости перед его пошлостями. В лагере на мгновение наступает тишина, все смотрят на нас с Томом, и мне даже немного не по себе, но Мишель произносит: -Даже мой так красноречиво не отмазывался...- И все присутствующие начинают громко ржать, а я, чуть посмеиваясь, утыкаюсь носом в шею моего Альфы. Его теплые ладони ложатся на мою поясницу, и все мое тело пропитывается теплом... Я как чертова губка. -Скоро ужин, голубки, хватайте подушки, одеяла и валите занимать места... Tom © Спустя полчаса мы собираемся у костра. Теперь я не так болезненно реагирую на парочки влюбленных друзей. Мне даже немного интересно, хочется больше наблюдать за ними, чтобы узнать что-то. Как вести себя с моим брюнетом, как сесть, как целовать, где гладить... Меня наполняет странное чувство влюбленности и тупого, просто безграничного чувства неосведомленности. Моментами мне думается, что я теперь вообще не знаю, как мне себя с ним вести. Добиваться его было как-то проще. Все по системе: поговорить, приласкать, получить втык, дать ему отдохнуть и по-новому. А теперь, когда он мой, я вдруг осознаю, что вообще почти не представляю, что с ним делать. Даже желание секса как-то перешло на второй план, ведь я вдруг понял, что до него я не так уж часто им занимался... Да и удовольствия громадного не получал никогда. С ним, в принципе, все по-другому, даже простые ласки приносят мне дичайшее удовольствие. Но что дальше? Как его любить? Где ласкать? Не могу же я просто раздвинуть его ноги и трахнуть? Ну, могу, конечно, и даже хочу так, но мне кажется, что он мне за это спасибо не скажет... Вот сижу и немного нервничаю. -Эй.- Брюнет подает мне плошку с ужином и садится рядом. -Нет!- Слишком резким тоном говорю я. -Чего это?- Он стоит в недоумении с двумя плошками еды. Я гляжу на другие пары и понимаю, что они сидят все одинаково... Я бросаю меж своих раздвинутых колен подушку, сам сижу на бревне, а Биллу предлагаю усесться на подушку. И он сам все понимает, видимо, тоже проследил фишку... Омежка усаживается между моих коленей и довольно улыбается. Мы преступаем к ужину, но почти не спускаем друг с друга глаз. Он так красиво улыбается. Вот же блин! Теперь я точно себя странно чувствую. Я ведь люблю его. Наверное, глупо. Нет, я какой-то странный Альфа... Другие никто не трясутся, не боятся, будто знают, как нужно обращаться с этими хрупкими существами, а что я? Я идиот. Вижу, как он подносит к моим губам ложку с едой. Конечно, я послушно пропускаю меж губ еду. Как же быстро он принял роль моего омежки... Целую его в нос и вижу, как он довольно улыбается. Он, по-моему, постоянно улыбается. Последние минут пятнадцать так уж точно. Я опускаю на землю плошку ( доел уже все), беру бутылку с водой, делаю несколько глотков. Замечаю на себе взгляд молодого омеги и чуть не захлебываюсь... -Блять...- Хриплю я, стараясь стереть с лица капли питья, а Билл лишь довольно хихикает. Он забирает мою ладонь, приближается губами к моему подбородку и начинает слизывать капли воды. У меня что-то каменеет. Прижимаю его к себе, забирая тарелку с его едой, отпускаю ее на землю, целую его в длинную шею. Обожаю. А Билли не сопротивляется моим действиям. -Давай вот так...- Прошу его я, заставляя подняться на ноги. Я убираю подушку с земли, где только что он сидел и кивком приглашаю на свои колени. И это до него быстро доходит. Усаживается верхом на мои колени ко мне лицом, оплетает ногами мои бока и устраивает руки у меня на шее. -У тебя стоит...- Его игривый шепот. А я чуть дергаю бедрами вверх, еще больше упираясь членом в его задницу. Ах, если бы не ткань наших одежд, я бы уже вошел в его зад! Шиплю сквозь зубы, борясь с желанием оттрахать его. На моих плечах висит покрывало, которым я сейчас заворачиваю нас, создавая вокруг наших тел, что-то вроде кокона. -Скажи, что ты меня хочешь.- Рычу ему в ухо. Чувствую, как его пальчики впиваются в мои плечи. Как же он хорош! Особенно на фоне огромного костра и других счастливых парочек. Но мой Билл самый красивый. Конечно, другие Альфы никогда в этом не признаются, тем более в присутствии своих омег, но мой Билл самый лучший! -Я хочу тебя,- облизывает мое ухо,- внутри себя. Чтобы ты вставил...- Его голос дрожит. Омега сам от своих слов возбуждается. -Я тебе так вставлю...- Кусаю его тонкую кожу на шее.- И не один раз. И не только в задницу.- Облизываю его подбородок, сжимая в ладонях тощий зад. -А ты...-Он отстраняется от моей шеи и смотрит мне прямо в глаза.- Ты...- Он отводит взгляд в сторону, и я понимаю, что мой омежка смущается. Он о чем-то хотел попросить меня? О чем-то в сексе? -Эй,- притягиваю его лицо к себе, для этого даже отрываю одну из ладоней от его попки,- чего ты? Скажи, Билл? -Я хочу... хотел...- Но он вновь опускает ресницы, прикрывая глаза, и снова молчит. -Хочешь секрет?- Малыш поднимает на меня свои огромные карие глаза.- Я тоже не профи в сексе. До тебя это действо никак не привлекало меня. У меня было пару омег и несколько бет, но это только от скуки, и потому что все мои друзья хвастались отменным сексом. Только я не получал от него удовольствия... Поэтому, если ты не будешь говорить, что тебе нравится, чего тебе хочется, то я не смогу сделать тебе хорошо... Но меня перебивает громкий голос Лорана, местного заводилы, чернокожего Альфы с дредами вроде моих: -А теперь, мои влюбленные друзья, я расскажу вам историю о прошлом мире... -Давай поговорим об этом наедине?- Шепчет мне на ухо Билл и удобнее устраивается на моих руках. -Хорошо.- Я киваю, вновь возвращаясь к не прекращаемой речи Лорана: -... итак, в далеком 2840 году, за три года до начала Последней войны, Европа потерпела нудачу в создании поселения на Марсе. Все знают, что к тому времени все люди, точнее, все странны, словно сорвавшиеся с цепи псы, рвались в космос. Всем приспичило жить там, почему? Не знаю, двуполые люди были глупее нас, нынешние беты прямое тому доказательство.- По кругу раздается легкий смех.- Так вот,- он прокашливается,- очередная попытка Европы обернулась провалом. На Земле к тому времени уже начинались разборки за территорию. Например, Япония всеми силами пыталась выудить у России несколько островов, тем же самым занимался Китай. Но империя русских людей крепко стояла на ногах, отбивая любые попытки отобрать земли. В это же время Соединенные Штаты Америки начали невидимую войну с Канадой, заставляя тех вступить в единство. Канада тогда была независимым государством и подчиняться соседям не хотела. В итоге, после провальной попытки европейцев, которые на тот момент так же были объявлены одним цельным государством, люди всерьез задумались о том, что им не удастся в ближайшее время облагородить под себя космос. Тогда все фантастические фильмы о жизни на Марсе или любой другой планете канули в небытие. Но с чего все полезли в космос? Я сказал, что точные причины не известны. Но уже спустя несколько лет после последней попытки поселиться на Марсе правители государств задумались над одним важным вопросом. На планете уже не осталась места для нового поколения. Я уже молчу о Японии, Индии и Китае, которые уже вовсю строили поселения на воде. Тоже выход, но места все равно не хватало. Тогда Европа начала активные военные действия против России. И это было их первой ошибкой: нападать на самую сильную державу глупо. Но Европейцы втихаря, так сказать, привлекли к себе в компаньоны Австралию. А вторая ошибка: Европа даже не удосужилась удостоверится в том, что у России нет поддержки в США. И вот, объявив России войну, Европа обрекла себя на гибель, потому что оказалась заперта между двумя сильнейшими государствами. Китай и Япония приняли сторону Европейцев, но все бесполезно. В ход было пущено ядерное оружие. Европа пала за несколько минут, дальше пал Китай, потом Япония... Билл целует меня за ухом, и я как-то уплываю от истории Лорана, вновь сжимая в ладонях упругий зад. -Билли,- ловлю его губы,- ну, давай послушаем... Интересно же. -Я хочу вот так...- Этот краснеющий омежка медленно просовывает ладонь в мои трусы.- Я только поглажу...- Снова пихается губами в мой рот. История отвлекла меня от желанного тела, член почти опал, но сейчас, под действием немного холодных пальцев он, конечно, оживает. -Тогда я вот так...- Просовываю ладонь в его спортивки и устраиваю пальцы на сжатом анусе, чуть поглаживаю влажные мышцы.- Теперь давай слушать?- Он кивает, мурлычет, и я снова пытаюсь слушать... -... в общем, теперь мы делимся на три пола, а не на два, как было раньше.- Я, наверно, пропустил какой-то важный кусок рассказа.- Кто-то говорит, что это случилось под воздействием генной мутации, кто-то - что мы никакого отношения к прошлым людям не имеем. То есть, мы, как вид, были занесены на эту уже безжизненную планету другими жителями с другой звездной вселенной. На этот счет никаких точных данных. Но вот вам и пища для раздумий. Если после Последней войны на Земле не осталось ни одного живого места, то откуда появилась наша страна и почему все документы по этому поводу засекречены? Почему нет точных данных о том, как происходило строительство, почему нигде не афишируются фотографии того знаменитого Сэмюеля Родстока? Да, вы скажите, что, в принципе, видели несколько фотографий этого человека, но этого мало. Люди, жившие на этой планете, так или иначе, уничтожили свой вид, стерли его с лица Земли... Но как тут появился наш вид? -Это всё Мак-Вульфы...- Ржет Мишель и кивает на меня.- Слышали легенду о том, что самый старый Мак-Вульф был когда-то волком?- Все молчат. Я слышал эту историю десятки раз.- Короче, расскажу!- Он крепче прижимает к себе тельце своего милого омежки, который пялится на меня, будто понимает, что я прямо сейчас трахаю своего омежку пальчиком.- Так вот, есть предание, по которому после войны на остатках человеческих трупов появилось несколько волков. Под воздействием мутаций они смогли превращаться в людей. Их род Мак-Вульфы - стая волков, обосновавшаяся на территории нашего города, жили в племени. Племя со временем разрасталось, рождались новые волчата, которые все больше походили на людей. Сильнейшие волки- Альфы, охотились, заботились о стае, защищали. Омеги - существа, больше напоминающие самок волчиц, выращивали потомство, заботились о приготовлении пищи. Да, чем больше лет проходило, тем более человечьими становились волки. Альфы все реже превращались в волков, а омеги теперь заботились и об одежде для своих защитников. Короче, они развивались, жили в одном племени и в скором времени возвели вокруг себя деревеньку. Они все уже давным-давно ходили на двух ногах, обладали речью, орудиями труда, всякими там штучками-дрючками... Но первым знаком того, что они полностью приблизились к человеческому роду, стало то, что появились беты. Эти существа не имели возможности превращаться в волков, которую со временем утратили и все Альфы. Беты были полными копиями людей: мужчины с членами, сухими анусами и без возможности рожать. Женщины с индивидуальными особенностями тела и возможностью рожать. Единственное, что им досталось от волков - это то, что они могли и могут до сих пор чувствовать запах течки у наших омег. В итоге, от Мак-Вульфов пошли все три пола нашей страны. Возможно, что и наша страна - это та же самая небольшая деревенька, только лучше оборудованная и обложенная стеной... Вот так вот. -Том, что скажешь?- Я отвлекаюсь от изучения приоткрытых губ моего омежки и смотрю на Лорана: -Ну, я слышал эту легенду с самого детства и ни один раз, только я мало в это верю.- Медленно толкаюсь пальцами в истекающей смазкой дырке. -А почему ты Томас Мак-Вульф Третий?- Спрашивает один из омег. Я пожимаю плечами, на секунду перевожу взгляд на кайфующего брюнета и снова смотрю на задавшего вопрос, при этом стараясь не скулить от пальчиков Билла на моем члене. -Ну,- начинаю я,- отец говорил, что было три истинных вожака первой стаи. Три брата, которые и создали свою стаю. Первый брат, самый младший, глупый и просто, одним словом, дурной, ничего полезного не сделал. Второй замутил с красивой волчицей, которая по природе своей была Альфой, что немного противоречит нашим устоям. Но она, короче, залетела, и у них родился первый омега. А вот третий брат, которого, кстати, тоже звали Томом, был сильным и властным. В итоге, он и занял место единственного вожака стаи. Его никто не смел ослушаться, он принимал решения и вел свою стаю. Короче, я именно его какой-то там правнук. Я не могу сейчас составить вам генеалогическое древо, но у отца есть какая-то такая фигня. Но опять же, я в это мало верю... Ну, поэтому и третий! Как третий брат! Замолкаю и тут же получаю поцелуй в шею. Черт, я точно его трахну! Ну, то, что я уже полчаса ласкаю его мокрый анус пальцем, можно назвать предварительными ласками? Кстати, его пальцы уже уверенно обхватывают мой член, скользят по нему... -Билл,- слыша свой голос, брюнет вздрагивает и отпускает мой орган,- а ты можешь что-то стоящее рассказать о своем роде?- Лоран осторожно спрашивает, по-моему, он впервые смотрит моему омеге прямо в глаза. Каулитц видимо напрягается, рукой отстраняя мою ладонь от своего зада... Вот же обломщик! -Ну,- он меняет свое расположение на моих коленях, поворачивается ко всем лицом,- я кое-что знаю. Но неужели вы ничего не знаете? -Вообще-то,- продолжает Лоран,- я, если честно, впервые так близко вижу омегу из семейства Каулитц. Мне кажется, что всем Альфам с самого рождения вместе с молоком родителя дается знание о том, что если его омега носит вашу фамилию, то это все... кошмар. -Лоран!- Шиплю я, одаривая друга злым взглядом. И он уже собирается мне что-то ответить, но Билл его перебивает: -Ладно тебе, Том. Такие родители правы.- Он смотрит мне прямо в глаза.- В нашей семье не чтут чужих Альф.- Переводит взгляд на других участников похода.- Есть один, вроде как вожак нашей семьи. Альфа. Он заправляет всем, и только он имеет право найти своего омегу. Наш род очень жесток по отношению к слабым этого мира. К таким, как я. К омегам. Они почти ничего не значат для семьи, но одновременно с тем, их берегут, ведь именно они больше всех остальных приносят потомство. В принципе, в моей семье, омеги как инкубатор: спят со слабыми альфами, что бы те потом не претендовали на потомство. Рожают детей; омег и бет оставляют, от Альф избавляются. И так происходит до тех пор, пока омеги не перестают плодиться. Затем их отправляют на дурацкие работы, они приносят семейству деньги, паша за копейки. Вот такая вот жизнь...- Он замолкает. Я прижимаю к себе свое чудо, целую его в висок, а Лоран не успокаивается: -Том на слабого не похож; мы только что выяснили, что он один из самых сильных Альф. Что теперь? Билл вздыхает, но отвечает: -Если мой отец узнает о том, что я сошелся со своим Альфой, он меня убьет. На протяжении сотен лет наш род убивал сотни омег. Бетам живется лучше всего: они находят себе таких же бет и приводят их в семью. Это единственное условие для их счастья. Бета, которая находит себе пару, должна привести его в семью. И все. Они живут, рожают детей. Конечно, Альфы в таких парах не рождаются. Ну, чрезвычайно редко рождаются. То есть, если в роду у беты были Альфы, то возможно, что в его потомстве родится Альфа, но в нашем случае это очень редко. Короче, возвращаясь к нашим с Томом отношениям. Это ненадолго, когда мой отец узнает, меня никто не сможет спасти... меня убьют за измену семье. Я прижимаю к себе дрожащее тельце; мне кажется, что Билл сейчас расплачется. Как же так? Я, наверное, сейчас как затравленный зверь смотрю на другие счастливые пары, они сейчас нас жалеют... А мне плевать... Я все сделаю, чтобы мой омежка стал счастливым.