День, когда...

Эта идея пришла к ним вечером шестого февраля. Неделя перед Днём святого Валентина была напряжённой, поэтому Рене, которая была главой студсовета и отвечала за подготовку, провела очередной день на ногах, бегая по университету. Ники, будучи идеальным другом и отличным товарищем, бегал вместе с ней, таская в руках и на своём горбу украшения и большую коробку для «Почты влюбленных». На самом деле Ники не был обязан делать это, так как даже в студсовете не состоял. Но Эрик срочно улетел в Германию по семейным обстоятельствам, Ники из-за этого переживал и, чтобы отвлечься, решил загрузить себя учебой и внеурочной деятельностью. Наверное, во многом именно из-за неуёмного беспокойства его голову и посетила эта безумная мысль. Что двигало Рене, когда она поспешно согласилась, Уокер не была способна объяснить. — Да брось, — вновь широко улыбнулся Ники. — Мы же не просто так эти письма отправим. Мы присмотрим парочку из тех, кто уже давно друг на друга заглядывается, но стесняется и трусит. Так сказать, подтолкнём их сделать шаг друг другу навстречу. Рене задумчиво поджала губы, смотря в окно. Она не могла отвести взгляд от стадиона университета. Как раз в этот момент Рико Морияма грубо и в весьма заковыристых выражениях объяснял своим игрокам, какие они дебилы и почему обязательно проиграют. Парадокс в том, что Вороны Эдгара Аллана обходили другие команды с завидной регулярностью. Глядя на то, как рука Рико поднимается в намекающем жесте, а Жан Моро сжимается всем телом и зажмуривается, отводя голову в сторону от удара, Рене почувствовала, как план кусочками пазла собирает сам себя в её голове. — Хорошо, — ответила девушка, поворачиваясь к Ники лицом. — Но я уже нашла пару и объяснять тебе ничего не собираюсь. Поэтому с твоей стороны требуется беспрекословное мне подчинение и полное отсутствие комментариев. Хэммик рассмеялся в голос. Такую Рене увидишь нечасто, но даже в подобные моменты она сущий ангел. Слушать её и подчиняться ей он только рад. — Окей. Я даже спрашивать не буду. И Ники действительно не спрашивал. Немного удивился, когда Рене назвала имена, но на следующий день без вопросов отправился в магазин, чтобы купить две одинаковые валентинки. План был прост и отвечал всем критериям глупости, что были заданы тысячами молодежных любовных комедий. Ники должен придумать текст, а Рене подписать открытки своим красивым почерком. Когда послания через праздничную почту дойдут до адресатов, те, придя на указанное место встречи в нужное время, встретят друг друга. Предполагалось, что это подтолкнёт парочку в объятия друг друга. С любой другой парой Рене не стала бы этого делать, считая подобное сводничество отвратительным и даже издевательским. Но в этих двоих она была уверена. — Точно? — переспросил Ники, наверное, уже в сотый раз. — Точно, — ответила Рене, подписывая именем Жана Моро валентинку, которая позже отправится к Ичиро Морияма. Четырнадцатого февраля оба послания были упакованы в конверты, на лицевой стороне которых были указаны адресаты. Рене между третьей и четвертой парой краем глаза видела в коридоре Жана, в руках которого была та самая валентинка. Парень выглядел ошарашенным и потрясенным, а, заметив Рене, поспешно спрятал сердечко обратно в конверт и закинул в рюкзак. С Ичиро было сложнее, и Ники пришлось вечером под тупым предлогом шататься по коридорам кафедры международного права, чтобы убедиться, что и вторая их цель получила своё письмо. Пятнадцатого февраля без пятнадцати двенадцать Рене вместе с Ники зашла в будку комментатора, откуда было видно всё поле. Официально они взяли ключи, чтобы проверить, хорошо ли провели уборку после вчерашнего мероприятия. В реальности они взяли стулья, поставили их ближе к окну и стали ждать, глядя на балкон Восточной башни.

***

Отвлекаться на лекциях не входило в правила Ичиро, но он не смог удержаться и отодвинул тетрадь в сторону, доставая из портфеля конверт, сквозь который просвечивало красное картонное сердце. Стыдно признаться, но за четверть века своей жизни мужчина ни разу не получал валентинку. Все его девушки разрывали с ним отношения, едва те успевали начаться, заявляя, что Ичиро слишком холодный для такого возвышенного чувства. В какой-то момент он почти отчаялся и рискнул начать отношения с парнем. Но и тот слился достаточно быстро, сказав на прощание примерно то же самое. В конечном итоге, за семь лет, что Морияма пробовал наладить свою личную жизнь, ни одни его отношения не прожили дольше трёх месяцев. И ни разу День святого Валентина не застал его в тот период, когда он с кем-то встречался. Поэтому сейчас, сидя на паре, Ичиро достал из конверта первую в своей жизни валентинку. И едва не подавился, пряча потрясенный вздох за кашлем, когда увидел имя того, кто это сердечко ему отправил. Ичиро был знаком с Жаном Моро все те полтора года, что парень учился в университете Эдгара Аллана. Жан был однокурсником Рико, и в прошлом году те отношения, что связывали этих двоих, даже можно было назвать дружбой. Пару раз Жан приходил к Рико домой и, когда видел там его брата, приветливо ему улыбался. Он вообще в прошлом году был очень общительным парнем, а его смех можно было услышать даже в другом конце коридора. Ичиро влюбился в этот звук, едва услышав. Но летом между первым и вторым курсом мистер и миссис Моро погибли в автокатастрофе, и их смерть подкосила Жана. А Рико его доломал. Была у младшего из братьев Морияма одна способность, отрицать преимущества которой Ичиро не мог. Рико чувствовал чужие слабости и умел их эксплуатировать. Он был искусным манипулятором, а по отношению к своим игрокам и вовсе иногда был жесток, если не в физическом, то как минимум в психологическом плане. Когда родители Жан погибли, парень был надломлен горем. Ему требовалась поддержка и опора. Но Рико — единственный, кто был рядом и кого можно было назвать другом — не постеснялся нажать на больное место так сильно, что Моро в конечном итоге стал его личной куклой для битья. Мужчина оторвался от перечитывания написанного и поднял взгляд на доску. Преподаватель продолжал что-то нудно вещать, бессмысленно круча маркер в руке. За полчаса с начала пары он так ничего и не написал, поэтому Ичиро позволил себе отвлечься вновь и повернулся к окну. По пятницам у магистров выпускного курса занятия проходили во второй половине дня в аудитории, окна которой выходили на стадион. Поэтому сейчас Ичиро мог наблюдать, как его младший брат до седьмого пота гоняет свою команду, а затем отдельно объясняет Жану Моро, что он неправильный человек и плохой игрок. В прошлом году парень наверняка бы отшил капитана едким словом. В этом году он покорно склонил голову и смотрел под ноги, явно потерявшись в своих мыслях. Когда пара закончилась, Ичиро решил пойти на стоянку мимо стадиона. Тренировка его брата к тому времени завершилась, но Рико не спешил отпускать команду. Он снова что-то выговаривал на повышенных тонах и без конца его недовольный взгляд возвращался к Жану, который молча переобувался, сидя на трибунах. В конце концов, капитан махнул рукой, и все игроки за исключением Моро резко встали, похватали свои сумки и почти побежали в сторону ворот. Ичиро проводил их взглядом и решительно шагнул вперёд. Он давно не общался с братом, да и с Жаном был бы рад поговорить сейчас, а не завтра в двенадцать часов дня на балконе Восточной башни стадиона. — Рико, — Ичиро повысил голос, когда до брата оставалось ещё шагов десять. Слышать из его уст обидные слова, направленные в адрес Жана, было почти физически больно. — Прекрати оскорблять людей, иначе я вымою тебе рот с мылом. Ты знаешь, что я действительно это сделаю. Рико резко заткнулся и повернулся, уставившись на брата, которого никак не ожидал здесь увидеть. Они редко общались. В университете не пересекались на занятиях, а после того, как Рико стал капитаном и перебрался в общежитие, братья и вовсе почти не виделись. И Ичиро не сказал бы, что недоволен этим фактом. Его брат всегда был задиристым и пытался казаться умнее и лучше, чем он есть на самом деле. Общаться с ним было тяжело, и только их отец был для него непререкаемым авторитетом. — Что ты здесь делаешь?! — Пришел проведать своего братишку. Ичиро усмехнулся и наклонил голову чуть в сторону. Рико, глядя на него, чертыхнулся и, махнув рукой, подхватил со скамейки сумку и пошел к воротам. Жан, который за всё это время не проронил ни слова, молча и безэмоционально наблюдая на разворачивающейся картиной, продолжал переодеваться прямо на стадионе. Моро стянул через голову футболку и, аккуратно сложив, потянулся к сумке. Достал оттуда толстовку, положил её рядом с собой, убрал футболку и застегнул сумку. Ичиро краем глаза смотрел на то, как парень расправляет одежду и ныряет в неё с головой, продевая руки в рукава. Мышцы на его груди и плечах красиво напряглись, и Ичиро решил прервать молчание и попытаться завести разговор, чтобы не выглядеть каким-то вуайеристом. — Рико иногда бывает, — начал он. Сильно хотелось сказать «гандоном», но если он рассчитывает на какие-то серьезные отношения с Жаном, то стоит хотя бы первое время вести себя рядом с ним, как приличный и благовоспитанный человек, — трудным в общении и совсем не следит за своими словами. Я должен извиниться перед тобой за него. — Почему? Жан стоял в спортивных шортах и обуви, но в повседневной толстовке. Судя по тому, что он убрал в сумку бутылку воды и взял в руки мяч, парень уже собирался уходить. — Я его старший брат и должен следить за его поведением, — мягко ответил Ичиро. Моро только пожал плечами, хмыкнув, и закинул сумку на плечо. Он почти не смотрел на мужчину рядом, молчал, а сейчас явно собирался уйти. Морияма это показалось странным. Зачем же тогда Жан отправил ему ту валентинку, если теперь избегает даже такого короткого общения? — Тебя подвезти? — парень сделал шаг к выходу, а Ичиро решил, что не сдастся так легко. — Я живу в общежитии спортсменов на кампусе. — Я знаю. Но сегодня День святого Валентина. Я подумал, что ты будешь праздновать с кем-нибудь у себя дома. Мужчина надеялся, что его намек поймут. Однако Жан лишь замедлил шаг и призадумался, продолжая молчать. Ичиро был готов надавать себе по лицу. Это явно было чересчур. Он был слишком настойчивым, а Жан — парень необычный и требует особого подхода. Тем более он сам написал точную дату и время, когда они смогут всё обговорить. Чего Ичиро на месте сейчас не сидится? — Я ни с кем не встречаюсь, если ты об этом, — вдруг тихо произнес Моро. В голосе его не было ни сожаления, ни игривого намека. Он лишь констатировал факт и явно не испытывал по поводу отсутствия отношений никаких переживаний. — Но подвези меня, пожалуйста, до моего дома. Я давно там не был. Ичиро кивнул, и они вместе направились к его машине. Там было тепло, и только на этом контрасте мужчина понял, как холодно для тренировки было на улице. Зачем Рико вообще выгнал сегодня команду на стадион? И с чего это вдруг Жан переодевался на улице и решил идти до общежития одетый явно не по погоде? Моро назвал адрес, когда автомобиль тронулся, и они поехали к выезду с территории кампуса. Дорога до города заняла немного времени, и все эти минуты Жан молчал. Ичиро посматривал на него мельком, но парень не отрывал взгляда от улицы за окном. Многоэтажка в престижном районе была уже знакома Ичиро. Он через своих людей знал, где прежде жила дружная семья Моро, и что Жану от родителей помимо квартиры достался ещё загородный дом и долги. Чтобы с ними рассчитаться, пришлось продать дом, но парень даже в таком положении не бедствовал. У него было своё жилье, он получал спортивную стипендию, а счёт в банке приносил ему пусть и небольшой, но стабильный доход. Однако Жан всё равно жил в общежитии, носил сплошь черную одежду в стиле Воронов и мало с кем общался, отстранившись от общества почти полностью. — Спасибо, что подвёз, — сказал парень, выходя из машины. — Без проблем, — Ичиро лишь улыбнулся и кивнул. — До завтра. — До завтра, — на автомате ответил Жан и тут же нахмурился. Он поджал губы, но ничего не сказал. Захлопнул дверь, повернулся и пошел к подъезду. Мужчина застонал, закатывая глаза. Это же надо так проколоться! Однако странно, что Жан так ничего и не сказал по поводу письма и их завтрашней встречи. Может быть, он запланировал что-то и не хочет от этого плана отклоняться? Ичиро выехал со двора, направляясь к себе домой. Завтра он об этом и узнает.

***

Жан открыл дверь и замер в прихожей, не решаясь пройти дальше. Он не жил в квартире, но старался появляться здесь хотя бы раз в пару недель, чтобы прибраться. Вообще её тоже можно было продать, как парень поступил с загородным домом. Но отказаться от места, где прошло его детство, было больно. Однако тишина родного дома всё ещё навевала слишком много воспоминаний, справляться с которыми Жану пока было тяжело. Парень едва смог пережить здесь рождественские праздники, когда большинство его знакомых разъехались. Если бы не Рене, которая звонила каждый день, а затем и вовсе увезла его в другой город на Новый год, Жан наверняка бы свихнулся. Но он смотрел на Ники и Эрика, которые поехали вместе с ними, и думал, что действительно скоро сойдёт с ума. У него так никогда не будет. Впервые он увидел Ичиро Морияма летом перед началом учебы на встрече первокурсников. Мужчина стоял рядом с Рико, но они оба молчали. На Ичиро была странная ярко-желтая куртка и кепка, а задержался он буквально на пять минут, после исчезнув в толпе таких же людей в жёлтом. Жан, скрепя сердце, признал, что начал общаться с Рико только из-за его красавчика брата. Однако его надежды не оправдались. Братья практически не разговаривали, в университете не виделись вовсе, и только, когда Жан наведывался к Рико в гости на чай, ему удавалось мельком увидеть предмет своих тайных мечтаний. Но летом родители Жана погибли, сам он сломался под натиском Рико, и отношения ему больше не были нужны. В нём не было ни капли жизни, чтобы он мог дарить кому-то тепло и любовь. Особенно Ичиро. Сегодня тот и вовсе смотрел на него с такой жалостью и беспокойством, будто ждал, что Жан вот-вот впадет в истерику. Он бросил сумку на пол, предварительно достав из неё конверт. Кто-то прислал ему валентинку. Стало быть кому-то нравится даже мрачный и нелюдимый Жан Моро. Кто бы это мог быть? Парень почесал затылок. Он не общается ни с кем, кроме Рико и пары однокурсников. Рене его подруга, и они оба сразу поняли, что ничего кроме дружбы между ними быть не может. У Ники есть Эрик, а с ним Жан общается не так часто, чтобы у Клозе появилась причина слать ему открытки даже по-дружески. Остаётся только ждать двенадцати часов следующего дня, чтобы узнать, кого же мог заинтересовать Жан. На самом деле он хотел прийти чуть раньше, спрятаться и посмотреть, кто к нему придет. Если это очередная злая шутка Рико, то он вполне успеет убежать и сделать вид, что не попался на провокацию. Но сердце Жана билось так сильно, а приятное предвкушение и волнение внутри наперебой убеждали, что валентинка не розыгрыш. Парень действительно волновался перед встречей, поэтому мялся у входа и вошёл в ворота стадиона ровно в двенадцать. На балконе уже кто-то был, и, подойдя ближе, Жан понял, что спиной к нему стоит Ичиро. Что же. Видимо, это место пользуется популярностью у парочек. Моро не стал мешать ему и занял крайнее сидение в среднем ряду. Парень не смотрел на Морияма, но чувствовал, как тот молча смотрит на него, будто чего-то ожидая. Наконец, мужчина отошёл от ограждения и сел рядом с Жаном, поворачиваясь к нему лицом. Тот всё ещё молчал и только поднял голову, сразу же падая в омут глубоких карих глаз. — Ты что…? Ты… И вот тут Жан всё понял. Почему Ичиро сейчас здесь и причину его странных взглядов. Зачем он вообще вчера пришел на стадион и попытался завести разговор, а потом довёз Жана до дома. И почему смотрел на него так выжидающе. Моро то думал, что мужчина боится его возможной истерики, а тот ждал от него каких-то слов и реакции. — Ты ко мне пришел? — Ичиро не успел кивнуть, как Жан подскочил с сидения и затараторил. — Ты сговорился с Рико, и это какая-то дурацкая шутка? Только вот это не смешно, а очень глупо. А ещё обидно и низко. Я могу понять такое от Рико, но от тебя… Жан хотел бы закричать, но в нем не было ни капли злости. Только обида и какое-то отчаяние. Ичиро действительно нравился ему, и когда-то парень смел надеяться, что это может оказаться взаимным. Но сейчас его мечты и надежды рушились, как карточный домик. — Нет никакой шутки, — перебил его Морияма. Он выглядел озадаченным. — Ты знаешь, что мы с Рико почти не общаемся. И ты ведь сам меня позвал. — Чего?! В этот момент парень окончательно перестал что-либо понимать. Мужчина тем временем достал из внутреннего кармана пальто красное сердце точь в точь такое же, какое лежало у Жана в кармане куртки. — Вот. Ты ведь сам мне прислал. Ичиро протянул ему валентинку, и парень принял её. Послание было написано тем же почерком, что и для него, да и текст был почти одинаковым. Только вот открытка для Ичиро была подписана именем Жана Моро, а ему самому пришла от анонима. Парень достал свою валентинку из кармана и протянул мужчине. Тот, видимо, уже понял, что к чему, поэтому принял её молча, но даже не стал открывать. — Ты действительно нравишься мне, — сказал он вместо этого. Жан обмер. В прошлом году он готов был душу дьяволу продать, чтобы услышать эти слова. Но сейчас… Он знает, что Ичиро всё ещё ему симпатичен. И его сердце чуть сбивается с ритма каждый раз, когда он видит старшего из братьев Морияма в толпе. Но сейчас Жан не уверен, что найдет в себе достаточное количество чувств, чтобы ответить мужчине так, как тот того заслуживает. — Ты мне тоже, — откровенно ответил он. — Но я не уверен, что готов строить отношения. Я ещё… Жан хотел сказать что-то вроде «ещё не отошёл от смерти родителей», но именно в этот момент он понял, что это неправда. За родителей уже переболело. Он всё ещё скучал по ним и вряд ли когда-нибудь перестанет, но эта боль уже притупилась и на смену ей пришла пустота в душе. Жан очень хотел бы, чтобы в его жизни появился ещё один дорогой ему человек. — Я очень хочу ответить тебе взаимностью, но я не уверен, что во мне ещё есть что-то, чем я могу с тобой поделиться. И на самом деле я не знаю, как и что делать, — парень смущённо отвёл взгляд, рассматривая свои обкусанные ногти на руках, когда Ичиро встал и приблизился к нему вплотную, кладя свою руку поверх чужой ладони. — Я тоже не знаю, что делать, — легко сказал он. Жан пролистал в голове все свои воспоминания, связанные с мужчиной, и понял, что ни разу не видел его наедине с девушкой или парнем. — Но, думаю, начать можно с поцелуя. Если, конечно, ты не против. Моро покачал головой, невольно расплываясь в улыбке. Он не был против, а очень даже за.