Макаровские

9. В приоткрытые глаза бросился тусклый, желтый свет лампы. Я пока была не в состоянии разглядеть помещение, но оно явно было мне незнакомым. Издав что-то нечленораздельное, я попыталась приподняться, дабы понять, где я всё-таки. Узорчатые, желтоватые обои, ковер на стене, деревянный столик, подпертый книгой, коричневые, протертые диваны — все это указывало на то, что я нахожусь у кого-то дома. Меня не похитили? Я попыталась напрячь мозги: последнее, что помнила — это прогулка с Антоном, черная машина, два бугая и удар в живот. Все эти воспоминания указывали на то, что я должна быть в подвале или что-то вроде того. Но обстановка в комнате была достаточно уютной, неужели меня спасли? Из мыслей меня вывел темный, высокий и широкоплечий силуэт в дверном проёме. Я рефлекторно вжалась в диван, позабыв о боли в животе и слабости. Это мог быть предполагаемый похититель, а мог быть и спаситель. Я не видела ни его лица, ни одежды, но в тени тусклой лампы я заметила, как блеснула ухмылка незнакомца. Словно лезвие ножа. Однако она показалась доброй, даже какой-то родной, но недоверие все же брало вверх. Одной рукой я крепко схватила край одеяла, дабы хоть как-то успокоиться, а второй начала судорожно рыться в карманах, чтобы найти хоть какую-то защиту. Было ощущение, что с момента как я проснулась прошло несколько часов, все тянулось так долго, но на деле не прошло и минуты. Наверное слабость так сказывалась на моем восприятии. — Рад, что ты проснулась, — сказал незнакомец, поддаваясь чуть вперед. Теперь уже свет лампы хорошо освещал его лицо и потрепанный спортивный костюм. — Пятифан! — облегченно воскликнула я. — Как ты? — спросил он, одаряя меня уставшей улыбкой. — Жива, и на том спасибо. — Обращайся, — отшутился Рома, но увидев мой непонимающий взгляд, продолжил, — Антон прибежал к нам, сказал, что ты в жопе… Ну, мы и приехали сразу же. Не чужие люди всё-таки. Рома во всех деталях рассказал, как было дело. Стало невероятно приятно от того, что ребята рискуя своими жизнями, пытались спасти мою. Так же льстило то, что Пятифан все это время, что я была без сознания, сидел где-то рядом. Со мной. — Тебе нужно поесть, — приказным тоном сказал парень. Сопротивляться желания не было, но и есть не хотелось. — Это не обсуждается. Ты уже совсем худенькой стала, — добавил он. — Ты прям как Димка, — хихикнула я, вспоминая, как брат кормил меня с ложки, когда я была маленькой. — Точно, Дима! Я попыталась встать с дивана, дабы позвонить брату. Но только стоило только приподняться, как в грудную клетку уперлась рука собеседника, толкая обратно на подушки. — Куда намылилась? — грозно спросил Рома. — Пятифан, не тупи! Пока я тут прохлаждаюсь, бог знает сколько, Дима даже не знает где я. — Ну, не бог знает сколько, а всего пару часов. А на счет Макарыча… — Ромка сжался и виновато отвел взгляд на узорчатый линолеум. Казалось, будто он вспомнил что-то стыдливое. — Я звонил ему, он знает, что ты у меня. — Таак… — заинтересованно протянула я. Нужно было быть полным дураком, чтобы не заметить, что Рома недоговаривает. — Короче, — нехотя выплюнул он, — я ему сказал, что мы встречаемся. Не знаю, как мое лицо выглядело со стороны, но внутри бушевало множество эмоций: хотелось посмеяться, накричать, я до конца не была уверена в том что это не шутка, не понимала зачем он это сказал. Но помимо всего этого странного набора чувств, где-то внутри, глубоко-глубоко было что-то еще. Что-то нежное и приятное, что грело душу. Пообещав самой себе позже разобраться с этим, я наконец сказала: — Че? — Хуй через плечо, Ася! — выругался Пятифан, — Ну а что мне надо было ему сказать? Что тебя пытались похитить? Чтобы он и тебе, и мне, и Бяше, и Антошке твоему головы открутил? — Во-первых, Антон не мой! — сквозь зубы процедила я. — А во-вторых, — уже гораздо спокойнее продолжила я, будто только сейчас осознала что эта троица сделала для меня, — спасибо. Рома же, в свою очередь, переменился в лице, видимо ожидав от меня крики и оры, но не слов благодарности. — Да не за что, — немного неловко почесав затылок, ответил он. — Ты же помнишь, я за тебя головой отвечаю! На лице Ромки наконец появилась искренняя улыбка. — Так, лежи, я тебе сейчас поесть принесу, герой, — ретировавшись, он, через пару минут вернулся с огромной тарелкой и ароматным напитком. Пихая в себя пельмени и заливая их дымящимся чаем, я попутно слушала пересказ разговора между Пятифаном и братом. — Повстречаемся с тобой для виду пару недель, а потом ты меня бросишь. — А почему именно я? Боишься что Дима тебе взбучку устроит? — усмехнувшись, спросила я и отдала пустую тарелку. — Это мягко сказано. Ну что, добро? — парень протянул руку. Не задумываясь, я ответила на рукопожатие. Внутри привычно заскребли кошки — так было каждый раз после заключения договоров. Но в этот раз было по другому: не было никаких формальностей, кипы бумаг, делового костюма. Неизменным оставалось только рукопожатие в конце. — Встать можешь? — вдруг спросил Рома, выводя меня из размышлений. — Да, наверное. — Хорошо, спать ляжешь у меня, а я тут, на диване. Ща дам тебе какие-нибудь шмотки переодеться, ванная там если что, — указав пальцем на дверь, Ромка завернул в противоположную, а после вышел из нее с небольшой стопкой вещей. Благодарно прижав их к себе, я не без труда направилась к указанной комнате, но дойдя до порога, остановилась. — А твои родители? — Мама в командировке, вся квартира в нашем распоряжении, — отшутился он. — А твой па… — я осеклась на полу-слове, вспомнив, что Пятифан никогда не упоминал об отце. Лезть не в свое дело не хотелось, и уж тем более, ковырять старые раны. — Что? — переспросил парень. — Ничего, прости. Спасибо, — кинула я, юркнув в проход. Закрыв за собой дверь, я принялась рассматривать то, что дал мне Рома: полотенце, шорты и футболка. Наверняка большеваты, но лучше чем ничего. Сняв себя одежду, будто скинув груз тяжелого дня, я прокрутила вентиль в ванне. Залезть под теплую воду было тем еще наслаждением, и я бы с радостью провела бы там остаток жизни, но боюсь у Пятифана возникли бы вопросы. Накинув полотенце на голову и надев сухую но явно с Ромкиного плеча одежду, я заглянула в зеркало. Выглядела я презабавно. Закончив банные процедуры, я вернулась в гостиную, где Ромка тем временем уже расстелил свое ложе на эту ночь. Его взгляд тут же метнулся ко мне, губы растянулись в ехидной улыбке, а комната заполнилась заливистым смехом. — Боже, Ася, ты выглядишь как чья-то мамка! — сквозь смех сказал парень. — Ой, Пятифан, иди в жопу, — отмахнулась я, поправляя полотенце на голове. — Даже причитаешь так же! Может мне обращаться к вам Арсения Юрьевна? — продолжал Ромка, но в ответ получил лишь недовольное сопение и закатанные глаза. Но вдруг смех прекратился, Рома стал серьезнее, отчего мне тут же стало не по себе. Он начал медленно подходить ближе, и я еле сдержалась, чтобы не попятиться. И вот, расстояние между нами прилично сократилось, а страх внутри рос, как снежный ком. Как раз такой же ком встал в горле. Тонкие пальцы потянулись к моему лицу. Воображение рисовало в голове тысячи сценариев. Что собирается сделать? Дать щелбан? Пощечину? Поцеловать? Погладить? Что? Лицо Пятифана оставалось каменным, а рука продолжала тянуться ко лбу, и как только она достигла цели, я немедленно почувствовала небольшую, но острую боль. Пазл сошелся. Этот кретин дернул прядь челки, что выбивалась из полотенца. — Пятифан! — недовольно прикрикнула я. — У тебя очень смешно волосы торчат, — ответил он, обнажив ряд зубов. — А что, испугалась? — Еще чего! Еще какое-то время мы обсуждали насущные вопросы: как будем вести себя на людях, что за мной сейчас нужен глаз да глаз, и кто же все-таки объявил на меня охоту? Пока Рома в который раз объяснял мне правила безопасности, я словила себя на мысли, что зеваю уже 3 раз за минуту. — Ты уже носом клюешь, иди спать, — с долей усмешки предложил собеседник. В ответ я одобрительное кивнула, и немного потянувшись отправилась в Ромкину комнату. — Спокойной ночи, — пожелала я, чуть опираясь на косяк. — Угу.

***

Утром мы заскочили ко мне домой, дабы я переоделась. — Че, голубки, докинуть вас до школы? — предложил Димка. Поводов отказываться я не находила, а потому наспех позавтракав, выбежала на улицу. Темное зимнее утро встретило нас неуютным, порывистым ветром, что нес на себе мелкие снежинки. Темные пейзажи быстро сменялись, а в автомобильные окна то и дело пытался пробиться с шумным давлением ветер. Наконец мы сбавили скорость и в глаза бросились голые, некогда красивые, танцующие деревья. Еще месяц назад они были густо покрыты разноцветными осенними листьями, теперь же, иней сковал уродливые, крючкообразные ветки, что медленно покачивались под неслышную зимнюю мелодию. Примерно так же я представляла себе девушек, что еще буквально вчера были красивыми и невинными, словно осеннее дерево, сегодня же, сидели, в ожидании следующего клиента, заливая свою никчемность терпкими алкоголем. Проституция была очень распространена среди молодых, и не очень, отчаявшихся дам. Найти свое место под солнцем в наших реалиях было трудно. Представляя, что меня могла бы ждать такая же судьба, по телу прокатила мелкая дрожь, а внутри заклокотало отвращение. — Эй, систер, — свистнул с переднего сиденья Дима, но не обернулся, — я при всех скажу, чтоб потом какой хуйни не вышло. Я, конечно, все понимаю, но чтоб без глупостей, вы ещё несовершеннолетние. Его слова прошли мимо ушей, но факт, что брат обращался ко мне, благополучно вывел из дурацких размышлений. Не разобравшись, я буркнула по типу: «да, поняла». Нервный смех Ромки, сидевшего, надо полагать отныне, рядом, заставил почуять что-то неладное. — Что? — ко мне, как пострадавшему, должны были относиться по-другому и хотя бы повторить, — Я задумалась. — Я рекомендую тебе почаще это теперь делать, — хохотнул Димка, и в зеркале мелькнули его глаза. Сузившиеся, холодные и злые, — Я не хочу стать дядей в двадцать. На осмысление информации понадобилось чуть больше минуты, а потом я, наверное, слишком неестественно рассмеялась. Всю оставшуюся дорогу я не могла остановить приступ. Эмоции за последнее время стали выходить наружу. Ромка сидел, испугано вжавшись в старые подушки сиденья и стрелял глазами на Диму. Заметив его реакцию, тот лишь махнул рукой. Затормозив у школьного забора, мальчишки вылезли первыми — проверить обстановку. Вероятно, никаких подозрительных бугаев на горизонте не наблюдалось, поэтому брат постучал по окошку, чтобы я выходила. — У меня сил нет, — проканючила в ответ я и указала ладонью на живот, — и болит еще все, я спала на жестком! — Ну, давай, подзаборный Ромео, вытаскивай ее, — донесся повелительный тон Димы. Он встал рядом с машиной и закурил, всем видом показывая, что лисно не станет ничего выполнять. — То-точно, Ромео! Пятифан, ты теперь Ромео! — вновь рассмеялась я и, что есть силы заколотила в дверцу и потолок. Не успела я моргнуть, как в паре сантиметров от собственного носа обнаружила испуганное лицо Пятифана. — Ты че, блять?! — Ты вылезти отсюда хочешь, нет? — неожиданно спокойно, если не равнодушно поинтересовался тот и прикусил край губы, — Держись за плечи, вытяну тебя. Ничего не понимающе (меня в голову пнули или в живот?) я положила ладони к шее и огромными глазами посмотрела на Ромку. Тот с секунду подумал и вдруг хрюкнул: — На мои плечи, Ась. — Че там у вас происходит? — на улице негодовал брат. Напридумывал себе, черт пойми что. — Все, все, — стараясь не ржать, Ромка подхватил меня и, надо признать, аккуратно, вытащил из салона. Заметив это вслух, я непроизвольно хихикнула. — Ну ты же не полено какое-то, — выдохнул Пятифан и помог устоять на ногах, подставив локоть для опоры. «Вы пара, запомни это! Веди себя подобающе!» — шикнула я на себя же и неумело сцепила руки на Ромкином худом бицепсе. Тот еле заметно дернулся и, развернувшись, посмотрел в упор. — Тебе плохо? — Нормально, — пыталась не шататься я. — Ну смотри, — Пятифан отвернулся, достал из кармана сигареты и закурил. Сделал две затяжки и без предупреждения ткнул папиросу мне в губы. Теперь от неожиданности вздоргнула я, но дар приняла. Не знаю сколько так мы стояли, но было как-то странно, как-то хорошо. Мороз щипал за щеки и нос, от дыма слезились глаза. Когда он раз за разом рассеивался, я наблюдала Ромкин профиль. Угловатый, но пропорциональный, красивый. Тогда и выпирающий лоб, и небольшая горбинка на сломанном носу, и подбородок со шрамом выглядели правильно. Мужественно и благородно. Забывшись, я прислонилась к Пятифану и уткнулась носом в пропахшую табаком и пивом куртку. И, возможно показалось, но после Ромка меня обнял. Тоже как-то боязливо, только кончиками пальцев, но обнял. — Нихуя себя на!.. Вот картина на!.. — раздалось под ухом. — И я про то же, — хмыкнул Дима. — Здорово, Бях, — тут же кивнул Рома, но руку не подал — обе заняты были. — Привет, — я подняла на бурятенка сонные глаза. — Пацаны, обмусолить надо кое-че, на, — скороговоркой продолжил Бяша и огляделся, — по-быренькому. — По-быренькому не надо, надо качественно, — выкинул в ближайший сугроб тлеющий бычок Дима и открыл машину, — заберу вас потом, до скорого, Ась. Ребят, — он заговорчески подвигал бровями, ожидая, что мальчишки подойдут. — Прости, — выскользнув ужом, Пятифан ретировался к Димке. Бяша прохрустел по насту следом. Брат подмигнул мне и отвернулся, сгреб пацанов в охапку и, как во всяких детективных фильмах, начал с ними что-то обсуждать. Потом краем уха я услышала, как ребята прощались. Дима отдавал последние распоряжения Ромке, как два пальца, на счет меня, Бяшин силуэт виднелся уже вдалеке. Пятифан отправил меня в школу, сославшись на то, что на первый урок они опоздают — важные дела. И вот, передо мной оказался «второй дом», как его любят называть учителя. Хоть я и не была согласна с этим сравнением, но школа все равно повлияла на меня, воспитала, адаптировала к новому коллективу, дала некоторое представления о будущем. Но сейчас самым главным было то чувство безопасности, что она дарила мне. Я и не заметила, как уже стояла возле нужного кабинета, а войдя, первое что заметила — белёсую макушку за второй партой. Петров опять сгорбился и рисовал что-то в альбоме немного погрызенным на конце карандашом. — Тоша, — тихонько, будто боясь помешать, подозвала я. Ответом послужило объятие. Крепкое и такое нужное, будто мы не виделись несколько лет. В глазах почувствовались слезы, а отодвинувшись, я заметила, что не у меня одной. — Я очень рад что ты в порядке, — чуть неловко, но все же искренне констатировал Антон. — Если бы не ты, меня бы тут не было, — хихикнула я, по-свойски повела плечом, — Я это, поблагодарить тебя хотела. И… И извиниться. Парень недоуменно выгнул бровь. — За что? — За то, что втянула тебя во все это. Ты ведь тоже мог пострадать… Неправильно все это. — заламывая пальцы сказала я. — Все, хватит, не извиняйся. Это последнее, что я хотел бы от тебя слышать, — серьезным тоном сказал Антон, а после, заговорчески улыбнулся. — Что у вас там с Пятифаном? — Отстань, и так сам все прекрасно знаешь. Диалог прервала трель звонка. Ученики расселись на свои места, Лидия Павловна вошла в кабинет. И только спустя полчаса в класс ворвались Рома с Бяшей. До конца урока им пришлось выслушивать нотации о том, как плохо прогуливать, о том, что лучше бы они не шли в десятый класс и какое наказание им сулит за опоздание. Но все рано или поздно заканчивается, и наконец прозвенел спасательный звонок на перемену. Лидия Павловна удалилась, грозно стуча каблуками, а опоздавшие подошли ко мне. — Лучше бы вы вообще не приходили на урок, не пришлось бы все это выслушивать, — посоветовала я. — Ну нужно же мне было спасти свою принцессу от надоедливой литературы, — подмигнув, сказал Рома. — Какая я тебе нахрен принцесса, Пятифан? Ты не забыл, что мы «встречаемся» только для моего брата? В школе нам не обязательно лобзаться и ходить за ручки. — Зришь в корень, Аська! — вмешался Бяша, но под гневным взором Ромки стушевался. — Ты вообще в курсе что у меня имя есть? Я напомню, меня Рома зовут, на кой хер ты меня всегда по фамилии зовешь? — Оо нет, Пятифан, — сделав ударение на последнем слове, парировала я, — по имени я тебя назову только если буду на грани жизни и смерти. Называть Рому по фамилии вошло в привычку еще в младших классах, когда наши отношения были особенно не приятными, маты я себе еще позволить не могла, а позлить хотелось. Но со временем обращение по фамилии стало какой-то фишкой, и Рома вовсе перестал обращать на это внимание. Но почему именно сейчас его это так разозлило? Он не возникал по этому поводу класса с шестого. Уроки пролетали один за другим, и я даже не заметила, как уже стояла в заброшенном химзаводе. Парни что-то оживленно обсуждали, поэтому мною было принято решение пойти работать. — Не так быстро, Ась, — обратился ко мне брат, а после и ко всем остальным. — У меня, а точнее у Юры, есть приятная новость!