упаковка с сыром.

Ваня слышит, как Сережа говорит по телефону. Опять тихо, будто стараясь что-то скрыть от него, от его любимого Ванечки. Или не любимого? Бессмертных ставит на столешницу кружку с недопитым чаем, поднимаясь со стула и тихо, не наступая на скрипящие половицы, идёт к гостиной. Руки подрагивают, зелёные глаза словно горят чем-то ярким, неизвестным. Движения не скованы, а быстры и уверены. Как кот, заметивший добычу, парень продвигается к комнате, слыша отрывки разговора. — …Эвелин, я расскажу ему, но не знаю, как это поднести. Ты же должна понимать, да… Иван сглатывает вязкую слюну, смотря через щель в двери на своего парня. Чёрная копна кудрей хаотично разбросана по плечам, он напряжённо покусывает губы и ходит туда-сюда по комнате, меряя её шагами. Телефон выпадает на пушистый ковёр, когда Серёжа видит Ваню в дверном проёме. — В-в-ванюш, ты давно тут? Старается улыбаться, хотя выходит из рук вон плохо. Карие глаза потускнело, Бессмертных точно чувствует запах страха и волнения. Айфон летит на диван, а Ваня медленно приближается. — Достаточно, чтобы понять, что ты общался с Луной. О чем нам надо поговорить, Сереж? Ваня присаживается рядом на бежевый диван, кладя ногу на ногу и обнажая белые клыки в ухмылке, более похожей на оскал. — Вань, мы… В общем, нам нужно расстаться. Это не твоя вина, прос… Иван ощутимо меняется в лице. Поджимает губы, а глаза начинают полыхать темно-зелёным, пугая парня напротив. Бессмертных шумно сглатывает, беря в руку статуэтку, стоящую рядом на тумбе. — Может, обсудим все на кухне? Попьём чай твой любимый, а? Серёжа обескураженно кивает. Неужели, Ваня не будет кричать и бить посуду, как делает часто? Не выгонит его из квартиры, отправив на три весёлых буквы? Не станет давать пощёчин? Парни идут на кухню. Коридор кажется бесконечным, а сама комната неуютной и какой-то уже неживой. Стол, мать его, будто стоит не там, стулья — и подавно. Пешков присаживается на стул, нервно хватая из миски печенье и разламывая в длинных пальцах. Он смотрит на Ваню и не может понять: что с тем не так? — Будешь чай? Или бутерброды? Сережа снова тупо кивает болванчиком. Почему Ваня такой странный? Раньше, при любом, даже косвенном, упоминании женского имени от Серёжи начинался скандал и громкие заявления о том, что больше они никогда не увидятся, и что Сергей Пешков — худшее в жизни наказание для Вани. Тишина. Он ждёт обещанный чай, успокаивая трясущиеся руки. Бессмертных достает из холодильника сыр, медленно снимая упаковку. Его взгляд падает на кухонный нож, так вовремя лежащий рядом. Для кого вовремя? Он берет его в руки, подушечками пальцев осторожно оглаживая острое лезвие. — Серёж, подойди, не могу снять упаковку с сыра. Парень поднимается со стула, подходя к столешнице и смотрит на продукт, который лежит на столе, готовый к употреблению. Никакой упаковки. — Вань, он же… Бессмертных неуловимо замахивается кухонным ножом, быстро вонзая его в живот бывшего партера. — Ваня! Серёжа кричит, отходя от Вани на несколько шагов назад, насколько позволяют силы. Из раны обильно течёт кровь, младший закрывает ее окровавленной ладонью. Дрожащие руки не слушаются, но Бессмертных ещё раз бьет парня наотмашь, окончательно роняя на пол. Сережа ползёт к дверям, скуля и дёргаясь в конвульсиях. Он чувствует лишь всепоглощающую боль. Морально. Это не его Ваня. Его не причинил бы ему зла. — Думаешь, я не знаю, что ты с Эвелиной изменяешь мне? Я, по-твоему, тупой, да? — парень давит ногой на рану, заставляя Серёжу скулить и плакать, — уебок. Он со всей силы вонзает нож ещё пару раз. Просто ничего не понимает. Глаза горят, щеки красные. Нож летает в воздухе несколько минут, а после падает рядом с мертвым Пешковым. Ваня оседает на пол, осматривая кухню: стул валяется, столешница залита кровью, злоебучий нож валяется рядом, а Сережа распластался на полу. Его взгляд пустой. Карие глаза безэмоционально глядят вверх, а кудри залиты кровавым соком. Белая толстовка отныне приобрела новый цвет. Бессмертных улыбается, ласково ведёт тыльной стороной ладони по чужой щеке. «Теперь он никуда не уйдёт».