Кнопа, мне тут птичка напела.

      Мин закрывает крышку ноутбука, устало потирая глаза. Новый заказ выполнен, а деньги перечислены на карту, что видно по уведомлению от банка, всплывшему на экране телефона.   Облокотившись на спинку дивана, брюнет потягивается, чувствуя, как хрустят кости позвоночника. На часах восемь часов вечера, за окном небо заволокли тучи, а на землю падают холодные капли воды, омывая грязные дороги; слышится шум деревьев, что сгибаются под натиском ветра, все это действует на Юнги некой колыбелью. Прохладный воздух проскальзывает в комнату, заставляя Мина сильнее укутаться в плед, а запах мокрого асфальта и листвы, заставляет прикрыть глаза и сделать глубокий вдох, наполняя легкие свежим воздухом, но неожиданный раскат грома прерывает эту спокойную атмосферу.         — Кнопа, я дома, — из коридора послышался голос, и хлопок входной двери, а следом шуршание пакетов.       Догадаться, кто именно пришел, не составило особого усилия.         Мин выглядывает из угла, скользя взглядом по пришедшему мужчине: на плаще Чонгука видны мокрые пятна, а с прядей волос падают пару капель воды. Дождь ни на шутку разыгрался, совершенно не собираясь заканчиваться в ближайшие несколько часов.        — Такое ощущение, что ты час простоял под дождем, — тихо смеясь, Юнги подходит ближе к Чону, поправляя его влажные пряди, что лезут в глаза.       А Чонгук не может отвести взгляд с улыбки возлюбленного. Слишком сладко. Слишком прекрасна эта десневая улыбка. Для Чона весь Юнги слишком. Хочется завернуть юношу в мягкое одеяло, чтобы выглядывала темная макушка, и лисий взгляд, в котором Чон тонет все больше с каждым днем. Хочется прижимать к себе, не отпуская ни на минуту.       Вот и сейчас Чонгук зарывается носом в мягкие волосы, прижимая к себе Мина, на что слышит вскрик.         — Да ты весь мокрый. Пока не примешь душ, можешь даже не подходить, — вырываясь из объятий мужчины, Юн щипает того за бок.         — А как же и в горе, и в радости.       — Мы не женаты. К тому же, в клятве не говорится ничего о мокром парне, — Юнги все же удается отстраниться от мужчины, целуя того в щеку. — Иди уже, а я пока разберу пакеты и разогрею ужин.        Чон получает свой заветный поцелуй в щеку и все же направляется в ванну. После рабочего дня вода отлично смывает усталость, а объятия любимого человека, позволяют забыть о работе, полностью пропасть в шоколадных глазах и в апельсиновом запахе, что исходит от кожи и волос.         После душа, не медля ни секунды, Гук заходит на кухню, где минут десять назад скрылся юноша. Тот достает из навесного шкафчика тарелки, не обращая внимания на только вышедшего из ванны мужчину.       — Теперь я могу тебя обнять?       На лице старшего появляется ухмылка, из-за чего Мин закатывает глаза, но сам сокращает расстояние и обвивает чужой торс руками.       — Теперь шанс того, что ты заболеешь, намного меньше, и мне не придется за тобой ухаживать, пока ты будешь валяться с температурой.       — Кнопа, не будь такой колючкой, мы же оба знаем, что ты будешь вокруг меня носиться, словно я вот-вот умру.       И Юнги замолкает, прекрасно понимая, что это чистая правда.

***

      Утро не встречает солнечными лучами, теплом тела под боком и ленивыми поцелуями. Юнги проводит рукой, пытаясь нащупать рядом тело, но все пусто. Резко открыв глаза, юноша принимает сидячее положение, сонно скользя взглядом по комнате, пока не натыкается на высокую фигуру напротив шкафа.       — Который час?       Из окна виднеются серые тучи, а по стеклу барабанят капли воды. Мин любил такую погоду только тогда, когда не надо никуда идти и целый день можно провести в объятиях парня под ненавязчивый фильм, но этот парень сейчас второпях натягивает на себя одежду, которую с вечера никто не подготовил.       — Кнопа, ты еще можешь поспать, а мне уже стоит бежать, — наклоняясь над сонным личиком, Чонгук оставляет короткий поцелуй на губах, — позавтракаю на работе, не переживай насчет этого.        Сейчас Чон был бы не прочь лечь рядом, укрыться одеялом, прижимая сонного парня ближе к себе. Но вместо этого он берет с прикроватной тумбочки телефон и выходит из комнаты, а следом и из квартиры, где осталась драгоценность его жизни, к которой после работы он мчится обратно домой.

***

        К четырем часам в кабинет влетает взъерошенный секретарь, держа в трясущихся руках планшет, и начинает что-то быстро тараторить, из-за чего Чон хмурит брови, пытаясь уловить хоть что-то.       — Остановись, — перебивает его Чонгук, — Давай еще раз, но спокойно и по порядку.         Тишину в кабинете прерывает громкий вздох Сухён. Тот подходит ближе к столу директора, кладя перед ним планшет, где открыта статья.         — Проект, над которым мы так долго работали, оказался у другой фирмы, и они уже сообщили о нем в интервью. Я попросил поднять все камеры видеонаблюдения, чтобы проверить, кто мог провернуть это дело и сейчас этим занимаются.        Чон пробегается глазами по строчкам текста, не понимая, как такое могло произойти. В какой момент папка на компьютере стала доступна не только ему, но и другому человеку, тем более из другой компании?       — Как будет какая-нибудь информация я сразу Вам доложу, господин, — получив положительный ответ, Сухён поклонившись, покинул кабинет директора.         А рабочий день так хорошо проходил.

***

      — Вы нашли кто это сделал? — Чон смотрит на своего секретаря, что встал рядом со столом.        На часах стрелка стремительно приближалась к шести, а это значит, что через час рабочий день у всех закончится, и поиски прекратятся до девяти утра следующего дня.       — На камерах ничего нет. Никто не заходил в Ваш кабинет, пока Вас не было.        — В таком случае, кто мог слить информацию, не заходя в мой кабинет?         — Мы предположили, что это было дистанционно, — Чон вопросительно выгибает бровь, отодвигая папку с документами, — то есть, это был хакер. Наши программисты ничего не могут с этим сделать, но нам дали контакты одного хакера, которого порекомендовал Инсу, и мы с ним уже связались, но, — мужчина запинается, нервно щелкая пальцами, — минут двадцать назад он вернул деньги и отказался с этим работать.        — Вот как, — устало выдыхает Чонгук, массируя виски, — значит Инсу ошибся, когда порекомендовал своего знакомого. Ищите другого человека, который сможет это сделать. Если не успеете до конца рабочего дня, то останьтесь еще на час или сколько понадобится, чтобы найти другого айтишника. И передайте, что это время будет оплачено.       — Думаю, за час нам удастся найти другого айтишника и к завтрашнему дню у нас будут данные, кто изначально слил информацию, господин. 

***

      — Кнопа, я дома.       Юн дергается, когда слышит голос мужчины из коридора. Впервые он боится встретить своего парня с работы.       — Привет. Как прошел день?       Юноша нервно теребит край футболки, пока Чон вешает на плечики пальто и ставит на полку обувь.       — Какая-то неразбериха, — устало вздыхая, мужчина целует Мина в лоб, — я в ванную, а потом все расскажу.       Юнги только кивает головой, направляясь на кухню, мысленно настраиваясь, чтобы обо всем рассказать. Но этого не происходит, ни за ужином, когда Чонгук рассказывает о случившимся на работе, а младший только молча слушает, чувствуя, как грудную клетку стягивает, не давая произнести ни слова.       Не получилось сказать, когда он грелся в чужих объятиях, поглядывая на фильм, за сюжетом, которого перестал следить в самом начале, погрузившись в свои мысли, и отвлекаясь только на ленивые поцелуи.

***

      — Ты должен ему об этом сегодня сказать!         — Я знаю, что должен это сделать. Но мне ужасно страшно, — шумно выдыхает Мин в динамик телефона. Кажется, позвонить другу, была не очень хорошей идеей.         — Не стоит себя накручивать.        — Да черт возьми, Хосок, это не ты разрушил весь труд компании, которая готовила этот проект долгое время, а потом эта же компания пишет тебе с просьбой, найти человека, который взломал их архив, так еще слил эту информацию их конкурентам.         — Как так получилось вообще?         — Я особо не интересуюсь с какими целями меня просят это сделать, и вчерашний заказ не исключение.       — Но как ты не заметил, что взламываешь архив компании своего парня? — от громкого голоса друга, что резко прозвучал в динамике, Юнги отстранил смартфон от уха, продолжая наматывать круги по спальне.        — Да я не знаю, — чуть ли не плачет от всей этой ситуации. Кто же знал, что вчера днем ему напишет Сухён, с которым он был знаком, и попросит найти кто взломал их архив и слил последний проект конкурентам. Вот только мужчина не знал кому пишет.       Юнги ни разу, за год отношений с Чонгуком, не говорил о том, что спокойно может взломать базу данных, заполучить материал с камер видеонаблюдения или же полностью взять чужой компьютер под свой контроль. После трех месяцев их отношений, он начал задумываться рассказать об этой части его жизни, но что-то шло не так, а если быть точнее, Мин просто боялся об этом сказать, поэтому просто начал все меньше брать заказов, чтобы взломать чью-то систему, а в скором времени хотел покончить с этим, занимаясь только переводами статей и книг на английском.       — Кнопа, я дома, — облокотившись о дверной косяк, Чон наблюдает, как младший резко поворачивается к нему, гулко сглатывая.       Юноша не услышал, как входная дверь открылась, а в проеме двери появился Чонгук. Как много тот слышал? Почему тот раньше пришел с работы? Эти мысли крутились в голове Мина, из-за чего тот не заметил, как старший подошел ближе.         — Кнопа, мне тут птичка напела, что ты хорошо разбираешься в программировании.       К двум часам в кабинет зашел Сухён, говоря, что есть две новости: хорошая и не очень. Одна была и правда хорошей, ведь хакера нашли, и Гук уже был готов услышать.       — Господин, это Мин Юнги, Ваш парень.       Этого Чон никак не ожидал, из-за чего еще пару минут сидел, уставившись в одну точку. Мозг не до конца принял информацию, но когда до парня дошел смысл сказанного, тот сорвался с места, кинув секретарю, что сегодня его больше не будет на рабочем месте и он остается за главного.       А сейчас перед ним Мин выглядит, как напуганный котенок, который разбил горшок с цветком, а взгляд его бегает по комнате, не зная, на каком предмете остановиться.       — Я... — тот расстерянно мямлит.         — Ты, — Чон подходит ближе, не отрывая взгляда от Юнги, который так и не может зацепиться за что-то взглядом, — да или нет?        Мин опускает голову, боясь увидеть в любимых глазах разочарование; боится, что его оттолкнут; боится потерять Чонгука; боится разрушить отношения. Сейчас он много чего боится, но голос звучит мягко, успокаивающе, словно это не Мин скрывал свою деятельность, словно не он своими же руками отдал то, над чем его парень так долго работал, из-за чего приходил домой поздно, чуть ли не валясь с ног.        — Да, — голос предательски дрогнул, а пол стал выглядеть размытым, из-за навернувшихся слез.        — Не знал, что ты на такое способен, — Юнги резко поднимает голову, встречаясь с темными глазами, что заставляют сильнее сжаться.       — Я не знал. Правда не знал, — чуть ли не плача проговаривает брюнет. У того глаза блестят из-за слез, и взгляд такой виноватый.        — И что мы будем с этим делать?         Юнги громко всхлипывает, пожимая плечами, из-за чего Чонгук сам пугается. Парень перед ним казался еще меньше.       — Кнопа, ну что ты, — мужчина подходит ближе.       — Почему? — Мин чувствует, как его прижимают ближе, словно хотят втереть под кожу. — Почему ты это делаешь? Почему ты не кричишь на меня? Почему не отталкиваешь?         А у Чона сердце сжимается от этих слов. Он редко видел плачущего Юнги, и кажется, таких случаев можно пересчитать по пальцам, из-за чего сейчас растерянно глядит на содрогающиеся плечи.         Двигаясь к кровати, Гук садится на нее, игнорируя тот факт, что он сейчас в рабочей одежде, а младший терпеть не может, когда не переодевшись садятся на постельное белье. Но сейчас это мало кого волнует.       Усадив Мина на колени, Чонгук поглаживает того по спине, совершенно не зная, что делать.       — А должен?       Это спокойствие заставляет Юнги вздрогнуть и наконец-то оторвал взгляд от своих рук, что неуверенно сжимают водолазку мужчины.       — Но я же испортил то, над чем ты так долго работал, из-за чего даже задерживался на работе. К тому же, не рассказал, чем занимаюсь, — шмыгая носом, Мин смотрит в глаза на против. В них парень не видел не злости, ни осуждения, только беспокойство, из-за чего новая волна слез застилает глаза.       — Ты же не знал, что это я, — получив слабый кивок головы, Чон продолжает, — и раз ты так хорошо владеешь навыками программирования, думаю ты не откажешь помочь мне вернуть то, как ты говоришь, над чем я так долго работал? — парень на его коленях быстро кивает, потирая глаза руками.       — Ты на меня не злишься? — последний раз шмыгая, Мин смотрит на мужчину, что ласково гладит того по спине.       — За то что ты сделал - нет. Все равно с этим позже разберемся, а вот за то, что ты так долго скрывал от меня свои познания - да.       Чон опрокидывает Мина, спиной на кровать, срывая с его губ удивленный вскрик.       Ему никогда не будет хватать Юнги, поэтому он не отказывает себе в желании прильнуть к мягким губам, между которых пробегается язык младшего. Слишком уж развратно и в то же время запретно. А как всем известно - запретный плод сладок.       Чонгук не церемонится, проходится языком по небу, чувствуя как тело под ним натягивается, словно струна. Воздуха в легких не хватает, поэтому Гук все же отстраняется, рассматривая картину перед собой: Мин лежит на светлых простынях с покрасневшими щеками, глаза плотно закрыты, а губы поблескивают от слюны.       Слишком развратно.       Футболка с водолазкой летят куда-то в сторону, а их хозяева жадно изучают тела друг друга, хотя каждый давно знает каждую родинку, каждый шрам. Знает, куда надо дотронуться, чтобы выбить воздух из груди.       Мин оглаживает рельефные мышцы живота, очерчивая каждый кубик, и смотрит на Гука сквозь пушистые ресницы.       А сам Чон ни капли не жалеет, что тратит в спортзале три дня в неделю. Ему нравится, как прохладные руки Юнги скользят по торсу, цепляются за плечи, а на спине остаются красные полосы, которые потом юноша рассматривает и просит за это прощения. Из-за своих мыслей мужчина не замечает тот момент, когда Юнги опустил руки ниже, и сейчас борется с пряжкой ремня.       — Сними их, — шепчет Мин, недовольно дергая ремень.       Чонгук не может отказать в такой просьбе. Никогда не мог. Поэтому вставая с кровати, Чон расправляется с ремнем, следом стягивая с себя брюки и боксеры, оставаясь полностью нагим. Мин в это время находится в домашних шортах, что не устраивает обоих парней.       — Черт, — тихо ругается Чонгук, когда под шортами не оказалось нижнего белья.       Юнги притягивает Чона к себе, из-за чего тот накрывает тело своим. Мин и так был меньше своего парня: худые ноги, тонкие руки, острые ключицы, где еще виднеются засосы, с прошлого раза, небольшой животик, на котором Чонгук любит оставлять поцелуи. Но и член младшего уступал в размерах. И оба были без ума от такой разницы.       Оказавшись на животе, с приподнятыми бедрами, Юн шумно выдыхает, когда чувствует горячие ладони на своих ягодицах. Их сжимают с силой, раздвигая в сторону, и Юнги уже надеется на следующие действия, но ничего не происходит, из-за чего он смотрит через плечо, встречаясь с потемневшими глазами.       Чонгук не отрывает взгляд от Мина, приближает свое лицо ближе к ягодицам, покрывая их поцелуями. Скользит языком по ложбинке, проходясь по дырочке быстрым мазком.       — Боже, — стонет Юнги, роняя голову в изгиб локтя. От таких действий начинают дрожать ноги, а не дергаться и не подаваться назад на каждое прикосновение Чона, становится невозможно.       Чонгук тоже ловит от этого отдельный кайф, чувствуя как худые бедра подрагивают, а дырочка сжимается, когда язык кружит вокруг, но не проникает во внутрь, но он все же отстраняется от желанного тела, ведь прекрасно понимает, что если продолжит, то не сможет осуществить то, что задумал.       — Ты куда? — Мин оглядывается через плечо, видя как старший отстраняется, из-за чего из уст вырывается тихий скулеж.       А у Чона голову сносит от этих звуков. Перед таким парнем хочется пасть на колени и делать то, что он скажет. Но не сегодня.       На кровати оказывается небольшая коробочка, из-за которой Чонгуку пришлось оторваться от любимого, который сейчас находился в прострации от незамысловатых ласк. Юнги гиперчувствителен, и мужчина пользуется этим каждый раз, доводя парня до скулежа и просьб кончить.       — Тише, я здесь, — Чон скользит по внутренней части бедра юноши, из-за чего тот вздрагивает в его руках. — Такой прекрасный, такой чувствительный. И только для меня, — шепчет он в покрасневшее ушко, и перед тем как отстраниться, проходит языком по ушной раковине, вызывая по чужому телу новую волну мурашек.       Одной рукой Чонгук открывает крышку коробки, доставая оттуда бутылек со смазкой. Щелкает крышкой геля, выливая достаточное количество себе на пальцы и между ягодиц, Гук медленно распределяет прохладный гель, чаще проходясь по дырочке.       Мин делает глубокий вдох, но сразу давится, чувствуя, как средний палец проник на половину, так и замирая. Они прошли тот этап, когда от одного пальца чувствовалась боль или дискомфорт, но Чон всегда был аккуратен, из-за чего сейчас Юнги подается назад, самостоятельно насаживаясь на палец.       Стеночки сжимаются, и Чонгуку хочется быстрее растянуть парня, чтобы почувствовать, как эти стеночки будут сжиматься вокруг его члена. Но он одергивает себя. Еще не время. Разрабатывая проход двумя пальцами, Чон слушает частые стоны Юнги, что так ласкают слух.       — Нет, только не они, — Мин хнычет, улавливая взглядом, как из коробки достают анальные шарики. — Чонгук, пожалуйста.       — Малыш, я еще не начал, а ты уже меня о чем-то просишь, — укладывая парня на спину, Гук устраивается между раздвинутых ног, смотря на раскрасневшиеся личико, к вискам прилипают темные пряди волос, которые он аккуратно убирает, оставляя на губах легкий поцелуй. — Ты же не думал, что после того, как ты так долго молчал, тебя ничего не ждет?       — Ты не можешь… — Юнги не дают договорить, подставляя к колечку мышц самый маленький шарик, а через секунду, юноша чувствует его в себе.       — Осталось пять.       Чон проводит рукой по груди, цепляя соски, на что получает громкий стон со стороны младшего. Второй шарик проникает без препятствий, также как и первый. Чонгук обхватывает чужой член в кольцо из пальцев, медленно начиная надрачивать. Давая время привыкнуть, Чонгук вставляет третий, чувствуя, как его хватают за руку, пытаясь остановить.       — Тихо, ты справишься с этим, — утягивая Мина в очередной поцелуй, Гук проталкивает ещё один шарик, ловя губами чужой стон.       Юнги разрывает поцелуй, жадно глотая воздух, которого, казалось, совершенно нет. В нем четыре шарика, что распирают чувствительные стеночки, и рука на члене. Не успев привыкнуть к наполненности, он чувствует давление, а через пару секунд внутри оказывается ещё один шарик - пятый.       — Остался ещё один.       Раздается над ухом, а Мин уже скулить хочет, чувствуя, как на простату оказывается давление. И он не сдерживает в своём желание, когда от него отстраняются, прекращая стимулировать член, и начинают разглядывать, что даёт понять, что все шарики в нем.       — Ты такой молодец, — Чонгук оглаживает подрагивающие бёдра, напряженный живот, и опять тянется к коробке, доставая небольшой пульт.       Мин под ним испуганно раскрывает глаза, отрицательно мотая головой, и уже хочет что-то сказать, но не успевает, когда Чон нажимает на кнопку, заставляя шарики внутри вибрировать.       Для одного это пытка, а для другого наслаждение. Наслаждение видеть, как тонкие пальцы сжимают одеяло, как с губ срываются громкие стоны, как глаза закатываются, и спина выгибается до хруста. Чонгук готов смотреть на такого парня часами напролет, но у самого член ноет. А желание, почувствовать горячие стеночки, что так прекрасно сжимаются вокруг его члена, возрастает с каждой секундой.       — Я сейчас… — Гук не дает Мину кончить, пережимая его член у основания, слыша громкий вскрик, и глаза наполненные слезами. — Пожалуйста, — младший мечется по кровати, хватаясь за запястье Чона, стараясь избавиться от чужой руки, что не дает кончить.       — Что? Что ты хочешь?       — Я хочу кончить. Пожалуйста, Чонгук.       И Чонгук вытаскивает шарики, слыша вздох облегчения Юнги, что уже ходит на грани. Он часто дышит, а покрасневшие губы хватают воздух. Чон наклоняется ниже, впивается в губы, покусывая их, а следом проходится языком, словно просит прощения. Мин под ним начинает ерзать и поскуливать в поцелуй. Сейчас он такой нуждающийся, из-за чего приходится отстраниться от таких мягких губ.       Не тратя времени, Гук достает презерватив из той же коробки. Быстро раскрывая его и раскатывая его, по давно напряженному члену, Чон приставляет покрасневшую головку ко входу. С уст обоих срывается громкий стон, когда одним толчком Чонгук полностью оказывается внутри Юнги.       Чонгук толкается медленно, изводя не только Мина, но и себя. Зеленым светом становится слабый толчок бедрами от младшего, который собрал все свои силы, чтобы совершить это действие. Со временем темп наращивается, а по комнате разносятся шлепки двух тел.       Им жарко. Но никто не решается отстраниться. Наоборот прижимаются друг к другу ближе, разделяя одно дыхание на двоих.       Юнги от каждого глубокого толчка Чона, выгибается в спине и царапает чужие лопатки, потому что тот попадает прямо по простате.       Чонгук кайфует от рук на своей спине, что так отчаянно цепляются за него; кайфует от худых ног, которые закинуты на его бедра и постоянно норовят соскользнуть.       — Я сейчас… — не договаривает Мин, когда его утягивают в поцелуй. Движения ускоряются, а на простату давят сильнее. Перед глазами появляются темные пятна, и юноша не выдерживает, кончает себе на живот, громко мыча в чужие губы. Оргазм получается таким громким, он накрывает как лавина, укрывая собой все. Юнги прикрывает глаза, не замечая, как темный взгляд скользит по его телу.       А перед Гуком открывается прекрасная картина: темные пряди волос разбросаны по подушке, ресницы подрагивают, на покрасневших губах виднеются небольшие ранки, а сам парень, словно кукла в его руках, изредка подрагивает от накрывшего оргазма, из-за чего Чону хватает ещё пару толчок, чтобы излиться в презерватив.       — Кнопа, все в порядке? — Чонгук зачесывает влажные пряди младшего, чтобы те не мешались, и покрывает его личико поцелуями. Юнги на это только тихо смеется, слабо кивая головой.       — Хочу пить.       А Чон готов сделать все ради своей драгоценности, лишь бы видеть каждый день его счастливую улыбку и продолжать утопать в объятиях, что греют лучше любого одеяла.