Après la lune*

Похоже, адреналин-это единственное, что держит его до сих пор, но в скором времени он отключается на руках у Архивиста. Обычный человек такое мог бы не вынести, умерев от болевого шока. А можно ли Ванитаса отнести к людям? Всё же, кровь вампира голубой луны позволяет не только пользоваться мемуарами. Пусть, его скорость и сила уступают вампирской, но превосходит некоторых людей… И регенерация. Да, она не позволяет вернуть конечность на место или излечить мгновенно рану, однако, похоже благодаря ей, Ванитас дожил до своих лет, подавая руку помощи проклятым. Не среди людей, не среди вампиров нет места дитя голубой луны. Нет места такой эксцентричной личности вроде Ванитаса. Пусть меж двух миров ни рад никто тому, кто шагает в междумирье, в самых тёмных углах и закоулках. Да, так может считать сам юноша, не признаваясь самому себе, что уже нашёл дом. Ведь дом-это не место, а люди, которые дороги тебе. Кто заботится о тебе… Он уже давно нашёл его. Пусть он много потерял, но обрёл… Прошло уже пару дней с их боя. Ванитас то приходил в себя, то снова терял сознание, в промежутки светлой мысли отказываясь от врача на отрез. Архивиста такая упрямость от представителя данной профессии напрягала, пока он насильно не снял с Ванитаса перчатки… Ной смотрит на наследника голубой луны и внутренне ускоряет самого себя за то, в каком тот сейчас состоянии. Конечно, они оба защищали что-то, отстаивая право на это. Из мыслей Архивиста вытягивает слабая хватка на собственной руке и тихий голос, просящий не покидать его обладателя. -Не уходи…-глаза стеклянные, дрожащий голос, выдающий каких трудов его хозяину стоит выговорить так мало. Пара сломанных рёбер явно не позволит так же мелодично, как и всегда насмехаться над ситуацией. Вероятно, конечно, что это даже не самое ужасное, куда большую боль приносит разросшаяся метка вампира голубой луны. Ной ощущает это просто смотря на пульсирующие синие полосы, которые стремительно разрослись почти до плеча. Ванитас протяжно выдыхает и впивается ногтями в руку вампира, когда на него накатывает новая волна боли. Наверное, хочется кричать, но сил у него нет и он может лишь тянуть глубоко и осторожно воздух, чётко зная, как, чтобы не повредить лёгкие. -Я здесь…-Архивист не знает, что можно ещё сказать, осторожно поглаживая ладонью руку человека. Даже после способности лорда Рутвена, Ванитас всё ещё способен был на шутки и куда проще держался. Сейчас же смотря в его голубые глаза, Ной понимает, что ни что не может сравниться с болью, которую наносят изнутри. «Видимо так чувствуют себя проклятые», — Ной ловит себя на этой мысли, перемещая ладонь на лоб Ванитаса, покрытый холодной испариной. -Я могу… Помочь тебе чем-то…? — тихо спрашивает вампир, не надеясь на ответ, так как предположил, что Ванитас провалился в сон. Может оно и так, но сон этого человека, пусть даже и такой болезненный, очень чуткий. -Холодно… — не более громко слышится ответ, с минуту Архивист смотрит на чуть прояснившийся взгляд человека и не придумывает ничего лучше, чем осторожно, насколько это вообще возможно, приобнимает юношу. Ох, в их возрасте бы думать о юных особах противоположного пола, устраивать сцены и сбегать из дома, а вовсе не терпеть физическую и душевную боль. Видимо, что-то в голове Ванитаса щёлкает, открывая дверь к тяжёлым воспоминаниям и чувствам, что до сих пор была закрыта на замок, ключ от которого, казалось бы, был утерян навсегда. По его щекам катятся первые, словно хрусталь слезинки, то ли от боли, то ли от воспоминаний. Ванитас пропускает тот момент, когда успокаиваюший шёпот уступает место нежному поцелую в макушку…