Букет ромашек

*10 лет назад* — Дед, мне 17, и я уже не маленький! — юноша топнул ногой. — Джисон, мне 65, и я уже не молодой! — также строго ответил пожилой мужчина. — Я сказал - в 10 быть дома и не клянчить. Всё. Хан закатывает глаза, отворачиваясь. Он выходит за калитку, трёт пухлые щёки и оборачивается. Дед до сих пор смотрит ему вслед со сдвинутыми бровями. Джисон хмыкнул, надулся больше. По улице пронеслась машина из века 90х, подняв невероятную пыль. Джи закашлял, принялся отмахиваться. Машина остановилась около их соседей справа, оттуда послышался звонкий смех. Сон щурится. Выходит их сосед Хван и его жена, потом какой-то высокий блондин модельной внешности и... кто-то такой знакомый... это тот парень с их параллели в колледже! Только юноша забыл его имя, что огорчило его. Все они ещё раз дружно рассмеялись, сосед Хван достал из багажника две сумки, вручая их парням. Один из них, блондин, был его сыном. Хан это знал, даже имя помнит! Хёнджин. Он недавно заключил контракт с какой-то модельной корпорацией, всегда в отъезде и редко приезжает к родителям, но, всё же, бывает по расписанию. А того парня, который с колледжа, Джисон видел здесь впервые. Он думал, что тот городской. Джи лишь сдвинул брови, как его дед, и вывернул с улицы на длинную магистраль, пинает по дороге камушки. Кто-то окликнул Сона. — Кому я там нужен? — юноша оборачивается и видит Хёнджина, который энергично махал ему. — Хан Джисон! Ты глухой?! — кричал он, срываясь с места. — Я тебя уже несколько минут зову, а ты всё идёшь и идёшь. — Так что ты хотел?.. — Хан с Хваном не очень общался, даже можно сказать, что вообще не общался. Не то, чтобы Джисону было с ним неинтересно, просто неудобно как-то. Бабушка рассказывала, как они до 10 лет постоянно ругались, били друг друга. Кошмар, короче. А сейчас Хёнджин сам идёт на контакт, что для юноши странно. — Знаешь, у меня тут немного друзей, именно настоящих друзей. Большинство сейчас будут дружить со мной из-за популярности... — Хван прав. Недавно завезли в центр новые журналы, а он был на обложке, такой красивый. Девушки так и завизжали. — Ну, несмотря на то, что мы с тобой в детстве часто вздорили, я хочу, чтобы мы были друзьями. Тем более, соседи, ровесники, бла-бла, — он улыбнулся. — К чему я всё это веду... со мной приехал мой двоюродный брат... — так значит, это его брат? — я хочу, чтобы мы были вместе с друзьями. Да и с тобой интересно (я уже просто наслушался о тебе от мамы). Джи сложил губы трубочкой. Он ни с кем здесь не общался, предпочитал своё одинокое общество и общество родителей своей матери. Но, всё же, предложение было заманчивым, а сам Сон был далеко не против. — Ладненько, я с радостью, — и, для пущей уверенности, улыбнулся тоже. — А как зовут твоего брата? — Ли Минхо. Он говорил мне, что видел тебя в колледже, рассказывал про тебя ещё. — И когда это Минхо успел про него рассказать? — Ну... ты заходи за мной, если что. Я буду ждать, — юноша почесал затылок, утыкаясь взглядом в землю. — Буду в курсе. До встречи! — Хёнджин помахал ладонью и убежал обратно, откуда выбежал. Хан закусил щёку изнутри и пошёл дальше. Был небольшой шок. Яблони отцвели, так что уже ощущалось лето. Погода жаркая, даже душная. Джисон проходит магистраль, сворачивает к шоссе и переходит его. Идёт по пыльной дороге, что ведёт прямо к озеру. Тут много домиков стоят, не то что у них. Они маленькие, да и участок такой же. У большинства даже огорода нет, только садик какой-то с яблонями. 10 минут умеренных шагов и Джи выходит к берегу. Песок тут идёт вместе с травой, а она колется. Поэтому все разуваются исключительно возле воды. Сон хотел искупаться, но на произвольном пляже уже кто-то был. Юношу это, впрочем, не остановило. В небольшой заводи как раз никого не было, а она ещё закрыта высокими камышами (ну или типо того, просто какая-то высокая трава). В этой деревушке он знал всех, но людей, которые сейчас визжали в воде, – нет. Хан сжал губы и скинул футболку, получая крестиком по подбородку. Джисон заходит в воду. Она прохладная. — Джисон! — раздался крик из-за спины. — Да что опять?! — раздражённо воскликнул Джи, оборачиваясь. Он сфокусировал взгляд на фигуре, стоящей почти в 5 метрах от него, но из-за палящего солнца это было очень сложно. — Минхо?.. Сон смущённо замолчал. Кашлянул в кулак и вышел из воды (зашёл он туда лишь по щиколотки). Минхо приближался. — Ну, раз Хёнджин с тобой познакомился, точнее просто поприветствовал, я решил сделать тоже самое, — Мин сбросил шлёпки. — Понятно... Настало неловкое молчание. Хо усмехнулся. — Неловко... — Согласен... Ты купаться пришёл? — Ну типо, — Ли поднял на юношу глаза. До этого момента он не обратил внимание на то, что тот стоит без футболки. Сейчас же это немного смутило. Обоих. Хан снова возвращался в воду, и Минхо поспешил за ним. — А ты тут давно? — спросил он, собирая руки сзади на спине. — Ну, почти все 17 лет моей жизни, — Джисон издал смешок. — В городе просто квартиру снимаю, а жить я стараюсь на постоянной основе здесь. — А где твои... родители? — Умерли в автокатастрофе. — Извини... — Да нормально. Все знают, — Джи отмахивается. Вода уже была чуть выше колен. Мин заметно дрожал. — Тебе холодно? — Нет, просто... немного воды боюсь, точнее того, что в ней находится. Сон не стал смеяться. У него у самого жуткая боязнь пауков, что внутри всё выворачивает. Юноша просто подал ему руку, говоря этим, что Хо может держаться за него, если нужно. — Спасибо, — смущённо сказал он и сцепил руки. — Я и не знал, что Хёнджин твой двоюродный брат, — Хан немного поджимает губы. — Об этом не многие знают, — Ли хихикает. Дальше они шли молча. Вода поднялась уже до половины живота, и Минхо ещё больше вцепился в руку. — Ты не против, если я немного поплаваю? Могу отвести тебя обратно, если... Джисона прервал Мин: — Иди, конечно! Я просто постою... здесь. — Джи недоверчиво на него смотрит, медленно вынимая ладонь. Вроде бы ничего. Сон недолго изучает парня напротив, разминает пару раз плечи и ныряет. Проплывает несколько метров, опирается на дно, подскакивая. Он выплёвывает воду и зачёсывает волосы на фоне заката. Хо пробивают мурашки. Юноша был красив для деревенской простоты его души. Он был прекрасно красив. И Ли заметил это ещё в колледже, но сильно стеснялся познакомиться. Вскоре, он вообще забил на эту идею и принялся тихо наблюдать, расцветая в присутствие Хана. Тем временем Джисон плавно плыл в закат кроллем. Минхо пожёвывает свои губы. Джи возвращается уже "по-лягушачьи", спотыкаясь и падая в воду с головой. Мин опять хихикнул. Сон встаёт и идёт обычным шагом. У Хо закружилась голова – он слишком сильно запал на юношу. И этот самый юноша выглядел просто ужасно красивым в воде, стекающей по груди. — Ты не хочешь поплавать? — раз парень соизволил прийти в общество одинокого Хана, то Джисон намерен задействовать его во всех своих коммуникативных действиях. — Ам, знаешь... я боюсь. Ли краснеет, а Джи улыбается: — Ничего страшного, я не обижаюсь и не ругаюсь. Тебе помочь выйти на берег? — Если тебя не затруднит... Минхо всё ещё красный, как рак после того, как его сварили. У Сона сегодня дед пришёл с целым ведром – прекрасный деликатес в их местах. Мин выжимает шорты и садится на какую-то деревяшку, которая валялась в камышах. Он наблюдает, как юноша разбегается и быстро уплывает, потом ныряет и красиво зачёсывает мокрые волосы назад. Вечером, когда Хан вдоволь накупался, они в тихом разговоре дошли до дома. Навстречу вышел Хёнджин: — Ого, ребята, вы мокрые! Хо, почему ты без меня ушёл? — Хван молчит несколько секунд, а потом вспоминает: — А, всё! Вспомнил! — И тебе доброго вечера, — ответил Хо. — Мне было приятно находится в твоём обществе, выражаю благодарность. — И тебе спасибо. Обмениваются приятными фразами будто старые бабушки, ненавидящие друг друга всю жизнь. Но у них сложились даже хорошие отношения. — Приходите к нам завтра, на ужин. Мы раков сварим, — сказал Джисон. — Придём! — в один голос сказали братья и улыбнулись. Распрощавшись ещё раз, парни ушли по домам. На утро было холодно. Даже очень. Джи закутался в плед и уныло упал на подушку, закрывая глаза. Сон задремал. — Нет-нет, у нас свой! — воскликнул кто-то в коридоре, следом дверь в комнату юноши немного заскрипела, и показался миленький нос Ли. — Привет, — скорее, вопросительно сказал он и открыл дверь полностью. Тут же появился Хёнджин, у которого был в руках термос и мешочек с булочками. — Ой, ты спал? — спросил Хван, наблюдая гусеницу в коконе пледа. — Не совсем. Хан зевнул и сел. Утро начинается со встречи недавних друзей и чайной церемонии с булочками. Неплохо, совсем неплохо. — Грибочек, рыбу будешь? — бабушка выглянула с кухни, стоило только Хану закрыть дверь. Она всегда своего внука называла "грибочек", потому что у него волосы такие немного пушистые и объёмные, напоминающие шляпку гриба. — Нет, спасибо. Я пойду почитаю. Можешь, пожалуйста, согреть мне молока? — Джисон прошёл в комнату, поцеловав бабушку в морщинистую щёку. Джи нашёл в библиотеке несколько достаточно новых детективов, которые сейчас стояли на одиноких полках. Тихий стук в окно. Сон сначала испугался, а потом любопытно выглянул. Увидел только шоколадного цвета копну волос, скрывшихся за углом дома, и букет ромашек между рамами. Окна в доме были старенькие, без стеклопакетов, в две рамы, а между ними пространство, где всегда что-то прибывало: на новый год это импровизация снега и гирлянды, летом сушёные цветы. В общем, там никогда не было пусто. Первое, что подумал юноша, – ошиблись домом. Соседи слева растили прекрасную дочь, и, как говорила бабушка, за ней пол хутора бегають. Второе – в деревне практически не было такие шелковистых шоколадных волос. У всех они были пушистые, большинство русые, но не с шёлковом блеском, так ещё и немного кудрявые! Хан закусил нижнюю губу и вытащил букет, осматривая. Ромашки прекрасные. Он взял из-под стола банку, сбегал на кухню налить воды и вернулся, аккуратно погружая цветы в банку с водой. Букет на подоконнике смотрелся очень даже симпатично. С момента, когда парни решили втроём общаться, прошло около недели. Летом во времени теряются абсолютно все, и сказать, что прошла именно неделя, или какая сегодня дата и день недели, было практически за гранью возможностей Джисона. Джи проникся тёплым чувством к Минхо. Его это немного испугало. Он думал, что относится к большому проценту людей, которые испытывают симпатию к другим людям противоположного пола. У Сона происходило обратное – любовь к себе подобному во всех аспектах: Мин был достаточно хорошо сложен, красив, немного отстранённый интроверт с глупыми шутками за 300, с спортивным стилем между классикой и модой. Да, юноше он начинал нравиться более заметно, чем в колледже. Сон покусывает губы. — Ба, я в клуб – у меня репетиция на барабанах! — крикнул юноша и вышел за дверь, слыша такой же крик на прощание. Калитка глухо стукается, Хан трещит щебенью под подошвами кроссовок. Краем глаза замечает движение соседей слева – кто-то подходил к калитке. Он оборачивается. Это Минхо. Джисон вспыхивает краской. Это те самые волосы, которые он видел, когда появился букет ромашек. Шоколадные, шёлковые и немного кудрявые. Даже отсюда были видны тёмные веснушки на красивом лице Мина. Ему идёт. — Привет! — помахал рукой Хо, выходя со двора. — Привет, — тихо ответил ему Джи, останавливаясь. Ли подходит ближе. — Можно поинтересоваться... — Я иду на репетицию в клуб, можешь пойти со мной, — перебил парня Сон и зажмурил один глаз из-за палящего солнца. — Правда? — Минхо ярко улыбнулся. Юноша кивнул. — Конечно, пойду! Мин крикнул своей тёте, что ушёл гулять. Парни вместе отправились к клубу. Погода снова была жаркой и душной, а безрукавка у Хана приятно открывала вид на сильные руки, охлаждая ветром от ходьбы. Хо облизал губы. — Это ты принёс мне букет ромашек? — это прозвучало, скорее, как утверждение, а не вопрос. — Почему ты так решил? — Ли немного напрягся, и Джисон это заметил. Мда, ты умеешь врать, подумал он, но не обратил внимание. — Я увидел часть волос, когда ты убегал за угол дома. У нас в деревне таких ухоженных и кудрявых волос нет. Джи понял, что расколол Минхо. Тот начал глупо улыбаться, трогая кончики ушей – смущается. Сон чешет ногтями шею, отмахивается от мошкары и продолжает: — Ромашки потрясающие. Спасибо. — Пожалуйста, — промямлил Мин. — Жвачку будешь? — юноша слабо улыбнулся, закидывая в рот две подушечки. — С арбузом. — Давай. Идут в тишине, жуют жвачку и громко вздыхают. Неловко. Хан думал об этом букете. Он ещё не уверен, что Хо нравится ему именно как партнёр. Может, просто ответное тёплое чувство, которое возникает при общении с приятным тебе человеку. Да, парень был очень приятен. Хёнджин начал уже шутить, что они как соулмейты. При этих словах Ли всегда немного краснеет – это видно по его ушам (мило). Минхо всегда отводит глаза, прикрываясь длинными ресницами, стоит только Джи посмотреть ему в глаза. Показалось здание клуба: белое от штукатурки, грязное от компаний гопников, шумное от музыки внутри, популярное от недостатка других культурных заведений. Сон заходит внутрь, ведя за собой Мина. В уши ударили громкие биты – группа просто слушала треки. — Выключай, — сказал громко юноша, из колонок с пением вырвался стон. — Чем тебе не нравится? — спросил парень за столом диджея. — Тем, что это cupcakKe и "cpr". Понятно? — Ты скучный. — Крис, ты всё время сидишь лирику пишешь, и из дома тебя почти не достать. Оке, ладно? — Хан вскинул брови, показывая свое возмущение. Крис закатил глаза, выключая музыку. — Чонин, кинь мне палочки. Чонин, стоявший за клавишами, кинул палочки в пачке. Новые. — Вау, скинулись мне на новые? — Джисон улыбался. — Конечно, потому что прошлые ты сломал! — Крис надул свои пухлые губы. Они такой красивой, чёткой, даже правильной формы, подумал Хо. — Это Минхо – мой друг. Он просто послушает, — представил парням Джи. — Это Бан Чан, но мы все называем его Крис, отвечает за доп.музыку, трактовку. А вообще композитор и автор наших немногих песен. — Бан помахал ладошкой. — Это Ян Чонин, клавишник. — Чонин сыграл пятисекундную весёлую мелодию. — Это Ким Сынмин, бас гитара, вечно хвастается. — Сынмин, что ранее молчал, громко фыркнул. — Это Ли Феликс, вокалист с низким голосом, гитарист по совместительству. — Феликс, валявшийся на диванчике в углу, уныло поднял руку в знак приветствия. — И Со Чанбин, гитарист и автор песен. А я барабанщик, который наблюдает за их задницами всё это время и пишет песни. А ещё я продюсер. Сон подмигнул Минхо и зашёл на сцену, бухаясь за барабанную установку. Тут ему прилетает подзатыльник от Криса. Друзья разходятся дружным хохотом, как юноша трёт ушибленное место. — Не слушай его, это я здесь продюсер. — Хан показывает Бану язык. Тот продолжает: — Вообще его не слушай, Джи балабол. — Я обижусь, — Джисон дует губы, стуча по барабану перед собой. — Как пуфик, — он подключает аппаратуру. — Минхо, ну ты садись. Мин кивнул и неловко приземлился на диван. Фел поднял голову, бросил взгляд на нового знакомого, улыбнулся и забежал на сцену. Парни взяли свои инструменты, начали их настраивать, перекидываться шуточками и перепираться. Выглядит это очень по-семейному, Хо смущается. Чонин наигрывает классику, Чанбин, не зная произведения, пытается подстроиться ритмом с гитарой. В итоге подхватили все, хихикая. — Так, парни, нужно нормально. Что у нас там, какие каверы? — Крис выключил звук, друзья расстроенно завыли. — Palaye Royale? — восторженно сказал Джи. — Нет, я не вытяну, — Фел хмурит брови на Сона, играясь со шнуром микрофона. — Мы договаривались на Hello Operator. — Когда такое было?! — воскликнул Сынмин, задевая струну бас гитары. — Ты забыл?! — крикнул Чанбин и покрутил пальцем у виска. — Хватит! — Ян нажимает на все клавиши разом, что режет слух. — "I Created a Monster" – вот на что мы договаривались. — Мне всё равно, — юноша пожал плечами. Он начал набивать по барабанам. Видно, что он ловит от этого кайф, такой расслабленный бит. Гитаристы мягко перебирают струны, Крис регулирует звук, Фел идеально вступает и понеслась. Все испытывают наслаждение, качаются в ритм, по наушниками бьют басы от гитаристов, хриплый голос вокалиста дополняет картину. Хан поджимает губы, большими движениями ударяя по барабанам, тем самым настраивая нужный для всех ритм. Минхо нравится. Жутко нравится. Джисон такой кайфовый, и Мину сразу стало так хорошо от одного его вида: русые пушистые волосы растрепались, свободная безрукавка элегантно болталась на привлекательном теле, вены на загорелых руках выпирают синеватыми веточками. Господи, какой он классный, подумал Хо, сразу же кусая себе щёку изнутри за такие мысли. У Ликса неплохой экстрим вокал, Ли снова нравится. Его низкий голос, который легко возвышается, просто идеально подходит к атмосфере рока, звучащей сейчас в зале. Да, они определённо являлись яркими представителями рока с приятным экстрим вокалом. Они прекрасны. Трек сменяется другим, группа всё играет и не смолкает. Продюсер наконец закончил штурмовать инструменты парней: — Ладно, хорош, — на пол упали палочки, — отдохнём немного. И вручает Джи и Бину по микрофону без проводов, Ликс заметно из-за этого надулся. — Зачитаем репчик, — Сон обворожительно улыбнулся, показывая "свег". — "Carpe Diem", диджей, прошу. — Она же короткая, — возмутился Со. — Но тут только ваш дуэт, — Крис пожал плечами. — Оформляю заказ того, кто первый сказал. Сон улыбается, готовясь оторваться, Чанбин дуется, но тоже готовится. Парни встали около диджея. Из колонок вырвалось несколько битов, читать первым начал Бин. Ну, вроде бы легко. Потом ворвался Джисон, выстреливая словами как пулемёт пулями, яро жестикулируя и ловя кайф. Бит сильный, читка такая чёткая, что просто испытываешь наслаждение. Они несколько раз меняются партиями, но музыка заканчивается. Да, трек действительно короткий, Минхо расстроился на диванчике. — Мистер диджей, теперь принимай мой заказ, — начал Со, ничуть не запыхавшись, — "Bucket List". — Ой, друг, прямо в сердечко, — Джи кладёт руку на сердце. Бан берёт третий микрофон. — Погнали, ребятки. Начало такое пляжное, которое разрывается расслабленным с хрипцой голосом Сона, чётко читающим реп, иногда замедляясь. Партия Криса такая кайфовая, качает всех. Остальная группа, видимо, уже достаточно наслушалась песен этой тройки, яро кричали припев, наслаждаясь в полную меру. Партия Чанбина приходится прямо у лица Феликса, который кивает головой в бит. Сынмин и Ликс начали играть на гитарах, добавляя изюминку. — Воды хочу, — юноша закинул голову назад, стоило музыке затихнуть. Он вручает микрофон Бану и присасывается к бутылке, параллельно убирая пот с шеи и висков. — Вы крутые, — сказал Минхо, сохранявший всё это время молчание. Хан улыбнулся. После репетиции парни решили пойти купаться, до озера рукой подать, а на улице жара ужасная. Хо тоже согласился (не будет же он за ними как тень таскаться, верно?), повеселиться ему совсем не помешало. Он смерил взглядом Джисона, тот, заметив тёмные глаза, устремлённые на него, подошёл ближе и сказал: — Я буду рядом, ты можешь держаться за меня, — Джи шуточно толкнул парня плечом, тут же спешно добавив: — Я не смеюсь над тобой, просто хочу поддержать. Ли смущённо улыбнулся и кивнул, соглашаясь. Половина компании потащилась в магазин во главе с Крисом – он самый старший, который покупал своим младшеньким побаловаться безалкогольным пивом. Те, конечно же, радовались как маленькие детишки, принимая подарок от своего дяди. Да, Бан был почти отцом в группе. Некоторые называли его "папа Крис", отчего "папа Крис" улыбался своими миленькими ямочками и сразу откликался. Сейчас Сон, Хо и Чонин мерно шагали по пыльной дороге, громко разговаривая. Солнце клонилось к линии горизонта, несколько часов и начнёт темнеть. Вода, теплее парного молока, плескалась о берег, заставляя визжать каких-то деток с родителями, которые тоже приехали купаться. Все выглядят такими счастливыми в лучах оранжевого солнца, которые мягко оглаживали профиль лица и всё тело. Из-за поворота вынырнули Чанбин, Крис и Феликс. Чонин разразился звонкии смехом. — Как три поросёнка: Бан, Бин и Фел, — хихикает Чон, стягивая футболку. Парни подхватили смехом. Компания подошла ближе, звеня стеклянными бутылками. — Я думал, что уже нигде не найти такого раритета, — сказал Ли, указывая на бутылки с безалкогольным пивом. — У нас есть киоск, где принимают стеклотару до сих пор! — важно заметил Чанбин, поднимая указательный палец вверх. Через несколько минут все оказались в воде, кроме юноши и Минхо. Хан, скинув безрукавку, подал руку Мину, дожидаясь, когда тот возьмёт её. На удивление, Хо тряхнул Джисона и потащил в воду. Вода поднялась по пояс, и парень опрокинул Джи с головой, весело смеясь. Тот вынырнул, вытер лицо и возмущённо посмотрел на друга. На его лице начала расплываться хитрая улыбка. — Значит так, да... — сказал он, кивая. Сон с резким криком набросился на Ли, таща за собой под воду. Через секунду они снова показались на поверхности, заливаясь смехом. — БЕРЕГИСЬ! — внезапно воскликнул Минхо и ушёл резко в бок. На юношу кинулся Чанбин, который придавил своим телом, но не потопил Хана. Джисон крикнул громкое "ага", оттолкнулся от дна и упал на спину вместе с Бином, который схватил его как коала дерево. Джи вынырнул первый, убирая волосы с лица назад. Следом показался Со, улыбавшийся от уха до уха. — Я всё равно тебя потоплю, конь педальный. — Ха-ха, не смеши мои подковы! — Сон показал ему язык. Мин хихикает. Уже темнело. Все разошлись в разные стороны, распрощавшись друг с другом. Хан и Ли шли молча, задумчиво поглядывая на небо. Волосы у обоих почти высохли. — Ты сегодня... ну... не боялся воды, — заметил Джисон, бросая быстрый взгляд на друга. — Знаешь, у вас тут так... уютно, что ли? Да и друзья у тебя прикольные, мне вообще не страшно. С тобой мне не страшно. Минхо засмущался, кончики ушей налились красным. Даже в сумерках было видно его розовое смущение. Джи умильнулся. — Это хорошо, что тебе не страшно... Зайдёшь на чай? Снова утро. Такое ощущение, что тебя выплюнули, перед этим прожевав. Голова болит. Солнце заглядывает в окно, освещает поникшие ромашки в банке, Сон жмурится и стонет. У кого день рождения был-то? У деда. А тот что? Тот дал своему любимому внуку самогону, а любимого внука вштырило капитально. По-моему, я был не один, подумал он и, с усилием своих невероятных остатков силы воли, поднял голову с подушки, осматриваясь. — Ну и дурак... — прошептал юноша. Он трёт глаза. — Минхо? Парень на матрасе на полу слабо пошевелился. — Минхо! Старый болван! — хрипшим голосом громко сказал Хан, кидая подушку. Та приземляется ему на голову, Ли стонет. — Сам такой... — отозвался он. Из глубины комнаты послышался вальс номер 2. Джисон прижал ладони к лицу, слушая скрипку, которая проникла в каждую щель. На часах был двенадцатый час дня. На кухне заорал свистом старый чайник, зашаркали тапочки бабушки, дед громко кашлянул. — Нас напоили? — спросил Минхо. — Не знаю, я тебя только на чай звал... — ладони запотели, и Джи вытер их об простынь, которая тоже была уже мокрая. Ночи здесь жаркие, всяких летающих тварей много, а ни одна сетка не может их остановить. Если хочешь спать в прохладе, то нужно всю комнату (а то и весь дом) побрызгать дихлофозом. Радует, что он без запаха. Но вечером, когда весь день ушёл в работе, ходить с балончиком по комнате и брызгать в каждый угол не каждому хочется. — Жесть... — Мин приподнялся на локтях, всё ещё не открывая глаз. Вальс пошёл на повтор, слышался тихий смех бабушки. Зазвонил домашний телефон, несколько секунд его никто не брал. Парни уныло застонали из-за резкого звука, который никак не прекращался. — Да? — наконец, телефон подняла бабушка. — Спит, наверно... Нет-нет, не волнуйтесь, он у нас... Да... Накормим, напоим и домой вернём... Сейчас посмотрю. — Тапочки зашаркали в сторону комнаты Сона. Дверь скрипнула. — Ой, мальчики, вы уже не спите? Минхо, тебя Хёнджин к телефону. Хо открыл глаза, еле как поднимаясь с матраса. — Аюшки? — сказал он и похрустел шеей. Бабушка вышла. — Короче, дела такие. Мне уехать надо, у меня послезавтра показ, компания требует обратного приезда. Родители тоже уедут – они на отпуск накопили, в Китай поедут. На неделю плюс-минус, знаешь. Ты с ними поедешь? — Это обязательно? — Ли нравилось в деревне. Пусть и на огороде работать надо, но здесь уютно и спокойно. А он уже просто по горло сыт городской суетой. — Нет, ты можешь остаться. Мама тебе ключи оставит и деньги на продукты. Если что, можешь бабушку Джисона позвать, она приготовит. — Ты меня за придурка не держи. Я сам в состоянии себя накормить. — Ладно, упустим, — он громко фыркнул. — Так едешь или нет? — Нет, тут останусь. — Ну и всё тогда. Давай, удачи. Потом расскажешь, как у Джисона посидели. — Минхо почувствовал, что Хван играет бровями и ехидно улыбается. — Ага, пока, — Мин хмурится. — В общем, хата у меня свободная, поэтому приглашаю на ночёвку. — Вот так, да? — юноша удивился, подняв брови. Он встаёт с кровати, ерошит соломенные волосы и забирает телефон, выходя из комнаты. Вернулся он с двумя огромными стаканами воды. Хо благодарно кивает, берёт стакан и залпом выпивает половину. Такой сушняк, что кошмар просто. — Я больше не приду на день рождение твоего деда. — Почему это? — усмехнулся Хан. — Он меня споил. Джисон рассмеялся. — Видишь, как тут... — он не мог подобрать нужное слово. — Весело? — Да нет! Хм... Чудесно, — слащаво произнёс Джисон и залился смехом. Ли было сконфузился, но тоже расхохотался. Джи надел панаму и лёгкой походкой вышел за... нет, не за водкой. На огород, полоть 5 длиннющих грядок с луком. Воткнул в ухо наушник, напялил перчатки, взял ведро и сел на корточки рядом с грядкой. — Грибочек! Жара такая, а ты полоть пошёл! — встрепенулась бабушка. — Вечером же можно. — Я вечером к Минхо на ночёвку пойду. Поэтому я делаю это сейчас. — Ну, смотри... Там в летнем душе вода тёплая. — Я знаю, спасибо, ба. Бабушка кивнула и зашла в дом обратно. Сон тщательно дёргает сорняки, попутно думая над тем, что было вчера. На самом деле, подробно он ничего не помнит. Знает только то, что ему рассказывала бабушка. Всё равно Хану было не по себе. Он всё ещё сомневался насчёт своих внезапных чувств к новому другу. Не верил, что действительно может любить себе подобного – парня. Это и пугало, хотя юноша знал, что такое возможно. И что это изменить нельзя – такая любовь закладывается генетически. Как же всё сложно, подумал он и громко выдохнул. Рядом послышался шелест травы. — Работаешь? — спросил Минхо. — Работаю. — Мин усмехнулся. Джисон опустил панаму на глаза, чтобы солнце не слепило и продолжил рвать сорняки. — А ты чего пришёл? — Мне скучно просто... — Давай со мной лук полоть! Чем раньше я закончу, тем быстрее я к тебе приду, — Джи тяжело встал. Ноги затекли. — Ну, давай. — Чё правда что ли? — Сон удивился, ведь сказал в шутку, а Хо согласился. — Ну типо, — он улыбался. — Тогда держи, — Хан подал ему свои перчатки. Джисон громко смеётся, сидя на полу в зале. Рядом стоит чашка с вишней и клубникой, которую парни собрали вместе. Ли на диване продолжает добивать его подробностями: — Нет, ты подожди! Пошли мы дальше, а она, сестра моя, нашла где-то резиновый молоток, который пищит ещё, и КАААК хрякнула ему по башке! Ты прикинь, он отрубился! — Правда?! — Даю сотку, он упал и отключился секунд на 10, пока на него сестра не вылила бутылку воды! — Какой кошмар! Парни громко хохочут. Джи хлопает себя по щекам – скулы болят от улыбок и смеха. Вечер идёт весело, по-домашнему уютно и сытно. — Капец просто... — выдохнул Сон. — Ого, уже третий час ночи! — Здорово, — Минхо улыбнулся. Несмотря на ночь, на улице было ужасно жарко и душно, как днём. Окна и двери не открывались – жара заползёт в дом и тогда не продохнуть вообще. Друзья помахивали на себя плотно сложенной газеткой, похлопывая по розовым щекам. — А пойдём на озеро? Вода, конечно, несного остыла, но духота ужасная, — предложил Хан. Мин немного задумался. — Пойдём, чего нам тут ещё делать-то? Дверь хлопнула, чуть не прищемив полотенце на плече Хо. Парни на согнутых проходят под забором Джисона и убегают за поворот, выпремляясь на магистрале. Тихо хихикают своей шалости и идут к озеру, шлёпая тапками. В небе светила полная луна, которая бросала блики на поверхность воды. Приглянули звёзды. Полный штиль. Красиво. Джи снимает футболку и с разбегу ныряет. Вода была действительно прохладная, но так даже лучше. Ли нервно выдыхает, медленно заходит в воду, сразу же окунаясь с головой. — Просто чудесно... — тянет он и вытирает лицо. К нему подплывает Сон. — Скажи же, здесь клёво? — Не то слово... Прошёл месяц. Насыщенный месяц весёлых приключений на пятую точку, напряжёнными моментами и слишком сумасшедшими выходками обоих друзей-соседей. Их семьи лишь вздыхают и стараются смотреть за этими малыми более тщательно, чем это было только в начале лета. Кто знает, что они опять учудят? Буффоны. — В июле дожди тёплые, — сказал Хан, закидывая руки за голову. Минхо закусывает нижнюю губу – руки юноши были очень привлекательными для Мина. — И на что ты намекаешь? — Пойти гулять под дождём. Джисон, улыбаясь, смотрит на Хо. У Джи сейчас пик активности. "Июль на него плохо влияет", — говорила бабушка, которая не один год жила с внуком под одной крышей. Сон смирился с тем, что ему нравится Ли как партнёр. Он молчит о своих чувствах, лишь немного проявляя их в виде дружбы: под руку в шутку возьмёт, обнимет, внезапно закинет тушку на плечо, а ей и радостно, или укусит за руку. Да этот список можно продолжать ещё долго. То, что действительно беспокоило Сона – предмет его воздыхания. Догадался Минхо? или нет? а может догадался, но делает вид, что нет? И это ужасное ожидание так давило на юношу, что он по ночам долго смотрел в потолок в глубоком размудье. — Вот ты сказал, и пошёл ливень. В окно ударила стена дождя. Капли лились такой плотной завесой, что всё вокруг казалось белым. — Пошли? — Хан встал с кресла и потянулся. — Или я один пойду. — Я с тобой! — возмутился Мин, вскакивая. Джисон коротко рассмеялся и вышел на улицу. Дождь моментально промочил его безрукавку и шорты, волосы начали собирать воду, свисая сосульками. Хо резко выдохнул и вышел следом. Они идут по магистрале, смеются. Ли нравится. Внезапно Джи падает на асфальт, раскидывает руки и лежит с закрытыми глазами. — Ты чего? — удивился Минхо. — Лежу. Это прикольно... ложись со мной! Мин несколько секунд думает, а потом опускается на спину рядом. Дождь тёплый, лежать на прохладном асфальте было в кайф. Лёгкая эйфория. Сон часто дышит. Ему захотелось резко высказать Хо всё, что было на душе. Как он любит его, что он устал молчать и метаться из-за обоюдного молчания. Хан встаёт, тыкая в бок и Хо. Тот прикрывает глаза рукой, чтобы вода туда не попала, и рассматривает юношу перед собой. Да, юноша был очень хорош собой. Ли всё больше чувствует симпатию к нему, такому солнечному и хорошему. Минхо часто приглашал к себе Джисона на ночёвку, и время проходило слишком быстро для Мина – ему очень нравилось быть в обществе с Джи. И Хо начал замечать, что они оба начали перенимать привычки друг друга: у Ли есть привычка постоянно трогать кончики ушей – Сон, когда он счастлив, тоже трогет кончики ушей, у Хана есть привычка показывать "свег" – Минхо синхронизируется с ним, они одновременно складывают пальцы и вместе тянут "свег". По-семейному. Мин встаёт рядом с юношей, ероша свои шоколадные волосы. Парни смотрят друг на друга долгие секунды. Если бы Джисон был трусом – он бы отвёл взгляд и рассмеялся. Но он любит экстрим. Джи медленно прикасается ладонью к щеке Хо, смотря на острые губы, такие нежно-вишнёвого цвета и сладкие на вид. Оба задышали глубже и чаще прежнего. Ли неловко кладёт руки на талию Сона и сжимает мокрую безрукавку. Хан, видя, что Минхо делает шаги навстречу и прижимается ближе к телу, осмелел окончательно, но не хотел нарушать трепетный момент. Джисон приближается к вишнёвым мокрым губам, кладя вторую ладонь на другую щёку Мина. Хо дрожит длинными слипшимися ресничками и тоже движется навстречу. Губы неловко прикасаются к друг другу, секунды жмутся, а потом отстраняются на миллиметры, чтобы снова прижаться. Парни трепетно целуются под дождём, долго-долго. Они наслаждаются друг другом, но никак не могут вдоволь насытиться. Губы так и тянутся к друг другу, им просто необходимо быть вместе. Вишнёвые губы Ли передали цвет пухлым губам Джи – они стали такими же сладкими и мокрыми от воды. Минхо жмётся ближе, ведёт ладошками выше и обвивает шею. Задавленные руки Сона были вынуждены спуститься на талию. Хану так нравились губы Мина, что он просто не мог оторваться. Джисон долго (для себя самого) скрывал свою симпатию, а сейчас он может её показать во всей красе. Хо путается пальцами в светлых волосах юноши, таких мокрых и приятных. У Ли начинали гореть щёки. Он отстраняется первым, облизываясь. Джи тянется к нему снова, но тот ставит палец к пухлым губам. — Это ради шутки?.. — тихо спросил он. Сон отрицательно покачал головой и одними губами произнёс: — Я тебя люблю... Минхо теперь сам тянется к губам, сливаясь в новом трепетном поцелуи с юношей. Лето кончилось. Внезапный роман между Мином и Ханом сходил на прежнюю дружбу. Но всё равно было что-то не так.