Такой себе ДР

Внимание! Данная глава выйдет не очень каноничной и слегка отсосной, так как писать за Данте очень трудно (имхо) Ах, да, все пословицы и поговорки будут выделены курсивом — Глаза боятся, а руки делают...

Это был холодный зимний день. В зимний холод всякий молод... Я лежал на теплом и мягком диване, думая о том, как быстротечно время, отведенное Госпожой Жизнью... Помните — времени мало. Не тратьте его, чтобы жить чьей-то чужой жизнью. Однако я прекрасно помнил о том, что у Федора сегодня День рождения, на целый год он стал старше. Еще одна страница в его Книге Жизни была перевернута. Он далеко отошел от одного форзаца книги, но также он стал чуть ближе к заднему форзацу... Нередко чем дороже подарок, тем дешевле намерения. Это было прекрасно известно мне. А потому, лежа на диване, я дожидался прихода создателя из школы, дабы подарить ему незабываемый подарок — мудрые наставления на целый год вперед. Пускай пословицы противоречат друг другу — в этом и заключается их мудрость. Довольный такими мыслями я, лежа на диване, чувствовал единение с природой и полное умиротворение. Умиротворенность — в своем роде счастье. Но эту умиротворенность прервал возглас желтоволосого сангвиника. — Точняк! Данте, Габри, вы будете готовить праздничное блюдо! Все должно быть готово до того, когда Фёдор придет домой со школы! Мне очень нравилась идея , но духовная пища гораздо важнее для человека материальной. А потому, я продолжил ловить нирвану вместе с Габриэлем, лежавшим рядом со мной. Единственное, ради чего имеет смысл напрягаться и работать, так это ради возможности расслабиться и без всякого смысла отдохнуть. — Эй, Данте! Я знаю, что ты не спишь, а ну быстро, вставай и за работу!!! - сменилась эмоция сангвиника Феликса. Мне не хотелось спорить с червовым валетом, ведь упрямство и чрезмерный пыл в споре — вернейший признак глупости. Тем более, что человек может быть творцом и философом только будучи сытым. А потому я лишь потянулся на диване, а затем, протерев свои глаза, ответил на просьбу сангвиника мудрой фразой: — Разве отдых может быть по-настоящему сладок без усталости? Постоянная неподвижность — это даже не отдых. Это небытие, это смерть. Габриэль, услышав мудрую цитату Жорж Санд, ушел на кухню. Сангвиник же, ошарашенно посмотрев на меня, лишь неуверенно кивнул и поспешно удалился из комнаты. Я, потянувшись, наконец встал с дивана и пошел на место приготовления материальной пищи. Зайдя туда, я увидел стоящего напротив холодильника Габриэля. Он внимательно смотрел туда и о чем-то бормотал. — Человек, который видит насквозь, не может заметить того, чего не существует, - подумал я и подошел к валету бубен. — Так-с, что там в холодильнике? - спросил я, заглядывая за плечо Габриэлю. Два помидора, три огурца... 10 куриных яиц, пачка перченых сосисок и майонез с кетчупом... Идеальные ингредиенты для нового кулинарного шедевра! Иметь власть над материальной пищей (а значит и над духовной) очень приятно. — Нет ничего приятнее власти, а тут она даже не только над телами, но и над помыслами… Меня завела эта мысль, а потому вся лень сошла на нет. Пришло время экспериментировать. Однако проблема лишь одна — нигде нет муки. Но тут, по случайности (хотя случайности не случайны, есть только неизбежность), Габриэль находит муку, последний ингридиент. — Ты нашел муку, - говорю я ему. — М-м... Мучения на вкус такие себе, - отвечает он и отходит от кухонного стола. МукА... МУка... МукА... МУка... Да, придется работать одному. Я хрустнул пальцами и начал заводить тесто, пихая в огромную миску всего понемногу, включая манные и гречневые крупы, завалявшиеся еще с прошлого года. Затем я кидаю внутрь яйца, молока и обильно заправляю будущее тесто мукой. О, да.. Мешаю его руками, дабы все вышло идеально, но не совсем, ведь в мире нет ничего идеального. — А что это? - спросил у меня валет бубен, тыча указательным пальцем в сторону солнца. — Это солнышко, мой друг. Знай, что оно самый огромный бриллиант, к счастью сверкающий для всех, - ответил я Габриэлю и продолжил экспериментировать. После того, как тесто приобрело нужную форму, я запихал туда все, что видел и не видел, на кусочки разрезая будущую начинку. В итоге все то, что в было в холодильнике отправилось прямиком в пирог. Начинки вышло много, но это отнюдь неплохо, ведь люди как пироги, все приходят к ним за внешностью и затем помнят из-за начинки. — Что это? - наконец увидел мой шедевр бубновый валет. — Это кулинарный шедевр, благодаря ему, я чувствую власть над создателем и всеми существами в этом мире... Но для идеала, хотя ничего не бывает идеально, осталось лишь допечь его... - отвечаю я ему. Затем, я закидываю в духовку будущий праздничный пирог, ставлю таймер на час, а температуру на 200 градусов. — А солнце горячее? - внезапно задает странный вопрос Габриэль, косо глядя на духовку. — Очень. Оно низенько, а значит и вечер близенько. Этой цитатой я подразумевал завершение работы. Нет ничего приятнее осознания законченной работы и предвкушения будущего отдыха. Но не все так просто. Бубновый валет накинулся на меня и схватился за ручку духовки. Не ожидая такого от своего близкого приятеля, я окончательно растерял всю нирвану. — Отпусти меня, - задыхаясь покряхтел я, чувствуя всю физическую силу Габриэля на своей груди. — Нет!! - крикнул тот, - Он же все съест, а Филипп будет голодным!! Я до конца не понимал, о ком говорил бубновый валет, пока вдруг не услышал звук катящейся ручки духовки. Я посмотрел на Габриэля. Тот посмотрел на меня. Внезапно пламя разразилось и пошли клубы серого дыма. Я зажал нос тряпкой и побежал к телефону, дабы позвонить борцам с огнем.

***

Спустя несколько минут в квартиру приехали пожарные. От духовки не осталось и следа, как и от моего почившего кулинарного шедевра. Как и от доброй трети самой кухни. Раздавался невыносимый шум, гам, хрипы, маты и оскорбления. Сам Федор сидел в углу комнаты, обхватив свои колени. Рядом с ним в такой же позе сидел флегматик. Я подошел к ним и, попытавшись их успокоить произнес одну мудрую фразу, которую до сих пор часто вспоминают услышавшие её люди. — Не волнуйся. Это всего лишь плохой день, а не плохая жизнь.