Бал влюбленных

Утро встретило Хайнца весьма тяжело, голова ученого явно не хотела отрываться от подушки. Кое-как приоткрыв глаза, ученый понял, что лежит на кровати один. Если бы не тяжелая голова, и тело, усыпанное темными отметинами, он бы решил, что весь вчерашний вечер просто был сном. Но нет, все происходящее было реальностью, особенно жаркая ночь, проведенная в компании секретного агента. Страстные поцелуи, яркие багровые засосы, которые точно пройдут еще не скоро, сплетение двух разгорячённых тел и оргазм, который прошелся по телу словно электрический разряд. Таких эмоций Хайнц не испытывал очень давно, хотя если признаться честно, то даже с бывшей женой у них не было такой страсти и желания, как было ночью с Перри. Более-менее проснувшись и все-таки отодрав голову от подушки, Хайнц поплелся в ванную, из которой слышался звук льющейся воды. Зайдя в нее, Фуфелшмерц обнаружил Перри, принимающего душ. Ученый даже невольно засмотрелся на это зрелище: спортивное накаченное тело, украшенное такими же засосами, что украшали и тело самого ученого, плавно стекающие капли воды по торсу… — О, ты уже проснулся. Доброе утро, — от созерцания столь прекрасной картины, ученого отвлек голос Перри. — А да. Доброе утро, — когда Хайнц понял, что внаглую пялится на агента, то густо залился краской. — Не хочешь присоединиться? — конечно, Перри видел все эти взгляды и пускание слюней на него ученым, и он просто не мог не предложить мужчине присоединиться к нему в душе. И кто такой Хайнц, чтобы отказываться. И снова пентхаус ученого наполнился громкими стонами, охами и неимоверным удовольствием. У обоих было ощущение, что все эти годы они вообще не дышали и только вчера вечером смогли сделать первый вздох, и теперь они не могут никак надышаться и насытиться друг другом. *** Все-таки приняв душ, мужчины отправились на кухню. Хайнц принялся готовить завтрак, в который входил кофе и омлет. Он увлеченно крутился у плиты и совершенно не замечал изучающего взгляда агента. Да, Фуфелшмерц не был красавчиком: сутулая фигура, худощавое тело и такие же длинные руки, но Перри любил в этом неказистом ученом все, каждую мелочь в его внешности. — Я бы, конечно, мог предложить свою помощь в готовке, только вот повар из меня ужасный. Но, если ты готов рискнуть, я в полном твоем распоряжении, — все также рассматривая ученого, решил вспомнить о своих манерах Флетчер. — Да не стоит. Я не в том смысле, что я тебе не доверять. Я тебе доверять, просто я уже закончить и ну просто не с чем уже помогать. Да, вот, — Фуфелшмерц в своей привычной манере затараторил, смущаясь от того на сколько глупо звучат его оправдания. Он поспешил поставить завтрак на стол, чуть его не роняя, благо Перри сумел вовремя его подхватить. — Не переживай ты так. Мы же знакомы уйму лет, — Перри принялся за завтрак, все-таки они не ели с небольшого фуршета на балу. — Да, но мы были знакомы как враги, а, ну, не что-то большое и не занимались тем, чем занимались этой ночью и полчаса назад у меня в ванной, — Хайнц был краснее вареного рака, он смотрел только в тарелку, смущаясь поднять взгляд на парня, который спокойно ел завтрак с небольшой самодовольной улыбкой. — Хайнц, это называется секс, — слегка посмеивающиеся ответил агент. Его даже позабавило то, как уже такой взрослый мужчина смущается говорить на такие темы. — Я знать, как это называется, — язвительным тоном ответил ученый, — и вообще тебе не влетит от начальства, за такое со своим врагом? — Хайнц правда боялся кары ОБКА, непонятно, что может взбрести Монограмму в голову. Самое страшное для ученого — это если ОБКА решит забрать у него Перри. Агент и раньше был очень важен для ученого, а после событий прошедшего дня стал еще важнее и ближе. — А у меня нет со вчерашнего дня начальства. Я уволился, — абсолютно спокойным тоном ответил уже бывший агент. Да, он проработал в агентстве большую часть своей сознательной жизни, но уйти оттуда было верным решением. Перри уже давно испытывал к Хайнцу невражеские и даже уже недружеские чувства, сколько было попыток сказать ему об этом, но всегда было одно главное препятствие — их работа. Но вчера утром, Флетчер твердо решил, что пора действовать, а когда догадался, что одна из валентинок Хайнца, понял, что не ошибся с решением. — П-правда? — Фуфелшмерц даже сначала не до конца понял значение этих слов, а когда до него все-таки дошло, — то есть все что сейчас между нами происходит законно, и мы можем хоть сегодня в ЗАГС? — ученый протараторил это быстрее, чем понял, что только что сморозил. Перри на такую фразу Хайнца лишь по-доброму посмеялся и решил подыграть. — Но если ты прям так серьезно настроен, то я согласен. Правда сразу говорю, со мной не просто. — О, ну, думаю я справлюсь, — да, Хайнц определенно принимает правила этой игры. *** И да, поход в ЗАГС все-таки произошел, но не в этот же день. Через полгода их отношений Фуфелшмерц набрался смелости и встал перед Перри на одно колено. А еще через три месяца Перри стал Флетчер-Фуфелшмерц. Их отношения были нежные, но при этом с перчинкой. Они любили друг друга чисто и беззаветно, а их ссоры были словно взрывы, громкие и разрушительные. Чаще всего, конечно, истерил Хайнц, но если ему удавалось вывести из себя Перри, то это уже был ядерный взрыв. Конечно, они оба быстро отходили, и чаще всего их ссоры заканчивались примирительным сексом. В любом случае, они были готовы встать друг за друга горой и планировали свое будущее уже на несколько лет вперед. А что касается Питера. Когда он пришел в то злосчастное (только для него) утро после бала, чтобы довольным собой рассказать об этой парочке, он узнал, что Перри уволился, и начальство ОБКА теперь уже никак не волнуют отношения бывшего агента и его врага. Сказать, что Питер был в ярости, ничего не сказать. Правда, Хайнц все еще числился врагом ОБКА, и агента приставили к нему. Но и это продлилось всего неделю, после этого Хайнц отказался от зла и занялся честным проектированием всяких машин. Питер все еще продолжал следить за этой парочкой, но видеть свою любовь рядом с этим недоученым было мучением. Несмотря на это и даже на помолвку Перри и Хайнца, Питер продолжал себя убеждать, что однажды добьется Флетчера. — Ну ничего, Перри, однажды ты поймешь, что твой этот ученый не тот, кто тебе нужен. И вот тогда я буду рядом…