Интерлюдия: Сновидения

Ночь для одних есть время для сна, для других же — время чудесных открытий, источник вдохновения и любимое время суток. Луна, взошедшая на небосвод в компании множества далёких, но ярких звёзд, проливает на землю свой серебряный свет, на полях уже не поют цикады, а в лесах просыпаются хищники, чей образ жизни неразрывно связан с тьмою — совы. Привычный времени Солнца шум сменяется безмятежной тишиной, едва тревожимой шуршанием листвы на деревьях и под ногами, под действием ветра. И некоторые были рады этому чудному времени — Корнелий, к примеру, проводил ночи за книгами, отчего частенько просыпался лишь после полудня. Или Дариан, труды коего, сотворённые в череде бессонных ночей, были целью и главной ценностью его несчастной и недолгой жизни. Но речь сейчас не о них. Ночей темнее, чем в южной Эдмарии, казалось, на свете не сыщешь — огни Брилла не могли развеять наползающую на него в сумерках тьму, особенно зимней порой. Снег крупными хлопьями оседал на земле и крышах домов, горожане в спешке растапливали печи и готовились к наступлению Нового, 3132 года. Не исключением было и поместье Ригель, куда Энгель и Флориан приехали с отцом на зимние праздники. До наступления нового года оставался всего лишь день, вовсю шли рождественские и новогодние приготовления - Хато суетилась на кухне, а Себастиан был занят рассылкой приглашений и разбором писем, присланных коллегами из Академии. Флориан и Энгель играли в снежки во дворе и лепили снеговиков, украшая их камнями и углём. Так они играли до вечера, пока их одежда насквозь не промокла, а Хато не заставила их прекратить игру и отправляться спать. -Почему она так строга к нам? - Негодуя вопрошал Энгель, сбрасывая на пол мокрые от игр рукавицы. -Ни пирога не даст, ни поиграть.. Рассмотрев ситуацию с точки зрения взрослого человека, Флориан уверенно ответил: -Она хочет, чтобы мы дождались праздника, и ничего не испортили. Кстати, у нас есть книги — тихие развлечения. Не хочешь почитать вместе? -Те, что у нас были, мы уже прочли. А за учёбу на каникулах можно и не садиться. -Всё равно полезно повторить. А книги можно найти и в папиной коллекции. Их много, а у нас полно времени ими заняться. - Ответил Флориан, припомнив громадные стеллажи в кабинете Дариана. К их несчастью, именно эту комнату выбрал для себя Себастиан, и проскользнуть мимо него, подобно статуе сидящего за письменным столом незамеченным было за гранью любой фантастики. -Вряд ли он даст. Он ко всему, что связано с его работой, относится серьёзно. -У тебя есть план, как его уговорить? -Кто сказал, что мы собрались его уговаривать? - Ехидно ответил Энгель. -Скажи, что Хато звала его. Он отвлечётся, а ты возьми любую книгу, какая тебе понравится. Справишься, или мне тебя подстраховать? -Справлюсь. Сейчас буду! - Гордо вскрикнул Флориан, с грохотом хлопнув старой дверью. Как и предполагали братья, Себастиан сидел за столом, занятый присланными из Академии документами и письмами. Сгорбленный за кропотливой работой, он более не казался столь великим, каким Флориан привык его видеть, и каким увидел впервые четыре года назад. -П-привет, пап. Можно я зайду? Себастиан радушно ответил, не повернувшись: -Смотря, что ты желаешь здесь найти. Жаль, но поиграть с вами я не могу, да и скоро стемнеет. А вам настанет пора идти в постель. -Я лишь.. а, вспомнил! Хато звала тебя. -Я.. сейчас не могу подойти. Пусть не злится. -Н-но это очень срочно! - Флориан едва не перешёл на крик. -Ох, и любят же меня отрывать от работы. Жди здесь, Флори. Я скоро вернусь, и мы продолжим разговор. - Поднявшись, Себастиан вновь «вырос в размерах» и неторопливым, усталым шагом выдвинулся за дверь, тихо её прикрыв. Едва мастер покинул кабинет, Флориан, предварительно вспомнив, где отец держал ключ от стеллажей, достал желаемый предмет из потайного отделения стола, отворил дверь шкафа и схватил первую попавшуюся книгу, после чего, вернув всё, кроме желанного издания на свои места, со всех ног помчался к себе. Энгель встретил запыхавшегося брата на пороге их комнаты. Волосы и одежда Флориана были растрёпаны, глаза горели нескрываемым любопытством, а за спиной он держал увесистую, но изрядно потрёпанную книгу. Тёмно-красная обложка её в нескольких местах стёрлась до дерева, а на лицевой стороне красовалась вышитая чёрной нитью неаккуратная надпись: «Метафизика Предвестников: История падения и секреты, В. Майрон.» -Спрячь книгу быстрее, он идёт!- Вскрикнул Энгель. Выцепив том из рук брата, мальчик швырнул его под собственную кровать, где тот мгновенно затерялся среди пыли и старых вещей. Из-за двери послышались глухие, неторопливые шаги, а на лбу Флориана вновь проступил холодный пот. -Флори, ты почему меня обманываешь? - Дверь открылась, и на пороге комнаты появился Себастиан. Встав в полный рост и полностью заняв собой дверной проём, отец выглядел для братьев поистине угрожающе, невзирая на его мягкий характер. -Я.. я. - Флориан от волнения не находил слов для ответа. -Хато не звала меня. Скажи, почему тебе так надо было меня отвлечь? -Я хотел посмотреть, над чем ты работаешь. Там были твои письма, но я мало что из них понял. - Соврал ребёнок. -Ох, только ради этого? Флори, не стоило врать — я бы прочёл тебе, и ты бы понял, что ничего интересного в них нет. Ребята, если вы чего-то хотите — просите сразу. Я редко отказываю. -Хорошо, папа. Мы тебя поняли. - Ответил Энгель. -Будьте хорошими мальчиками и слушайтесь Хато. Меня не отвлекайте! - Поправив очки, Себастиан неспешно удалился, бормоча что-то под нос. Едва отец покинул комнату, Флориан затворил дверь, опустив щеколду, и извлёк желанную книгу из под кровати, попутно покрыв голову и живот пылью. Энгель погасил свет и включил подаренную отцом эфирную лампу. Тусклый, холодный свет пробежал по стенам комнаты. -Начнём? Я.. я не знаю, я не видел подобных названий раньше. Мета.. -Метафизика. - Ответил Флориан. -Наука, исследующая природу нашего мира, но не в понимании лесов и животных. Она несколько.. объёмнее. Прости, я не знаю, как тебе объяснить. -Не страшно, но откуда ты это знаешь? -Я, в отличие от тебя, занимался учёбой, и находил это слово в учебниках. Но с этой наукой я сталкиваюсь впервые. -Открывай. Посмотрим на твою метафизику. Простенький книжный замок легко поддался, высвободившись из крепления. На титульной странице Флориана встретила странная гравюра - железный гигант, словно вплавленный в камень горы. Длинные конечности, широкие плечи и общая угловатость тела лишали гуманоида всякого сходства с человеком, а холодный, безжизненный взгляд исполина уже вызывал у Флориана желание закрыть книгу и более не возвращаться к ней. -«Деус экс Ферум, Бог из железа.» - Робко прочёл Флориан. -Это.. не человек. Видишь, как он выгнут? - Спросил Энгель, но вопрос его, будучи риторическим, остался без ответа. Чем дольше братья читали, тем отчётливее понимали, что им не стоило открывать злополучный том. После первых пятидесяти страниц текст начинал превращаться в, по мнению Энгеля, бессвязный бред, а по мнению Флориана — в набор никак не связанных друг с другом терминов. «Первородный свет», «Аурум», «Универсальный закон мироздания» - Книга была полна в крайней степени глубокого философского подтекста, в дополнение с мрачной историей развития мира и живших в нём тысячи лет назад рас, вгонявшего в разум Флориана неподдельный ужас. Энгелю было легче читать — многих вещей он ещё не понимал, и даже не пытался вникнуть в их смысл, ограничиваясь поверхностным знанием. Столь же ужасающими для младшего брата были и гравюры — в особенности та, в которой ранее упомянутый «Железный бог» давил, словно тараканов, людей своими длинными, походившими на паучьи лапы руками. После сотни страниц заканчивалась первая часть книги, вкратце описывавшая историю Предвестников и всего, что было до них, и начинались рассуждения автора — холодные и отстранённые от реальности бытия. Казалось, что «Метафизику» писал один из Предвестников, пусть и на человеческом языке — столь странными казались братьям применяемые обороты и сравнения. Флориан, чей разум был пропитан страхом вперемешку со странным благоговением перед содержимым книги, внезапно отпрянул, выхватив книгу из рук Энгеля и забросив её за кровать. Труд древнего автора, пролетев через всю комнату, с глухим стуком ударился о стену и провалился за спинку кровати, застряв между полом и стеной. -Я не должен был её доставать. Не должен был! -Тогда вернём её. Мне самому не по себе от этих картин. Как представишь гибнущую во льдах землю — сразу дрожь пробирает, словно там и мёрзнешь. -Б-боже, если бы мне сказали, что её писал не человек — я бы не удивился. Как.. как можно так мыслить? -Видно, безумец. Флори, успокойся. Я с тобой. - Энгель прижался к брату и крепко обнял его, пытаясь перебить холод в его душе собственным теплом. -Я вряд ли смогу спать сегодня. Мне.. опять будут сниться кошмары. -Тогда я буду на страже твоего сна. Сам спать не буду. Ох, это ведь я предложил тебе её стащить, значит, мне и разбираться. Флори, не бойся — ложись спать, пока Хато не увидела. Пусть мне влетит, но ты будешь спокоен. Согласно заключённому между братьями договору, Энгель ещё некоторое время бодрствовал, притворяясь спящим каждый раз, когда в комнату входила Хато. Но Морфей, всё же, силою втягивал мальчика в свои объятия. Спустя час борьбы, беспокойный разум уступил, и Энгель провалился в сон, твёрдо для себя решив, что и во сне он будет защищать брата. Метель за окном, плотно зашторенным, к тому времени только набирала обороты. Холодный ветер кружил, завывая подобно волку в тёмном лесу, и увлекал за собой мириады острых, как маленькая ледяная бритва, снежных хлопьев. Зима в то время выдалась холодной и суровой — не всюду в Нордмарке такая приходила. Люди к этому моменту уже разошлись по домам, свет в них погас, и всё, что было видно в окне — тусклое, но тёплое свечение газовых фонарей набережной. Флориан засыпал под умиротворяющее завывание ветра и треск камина на первом этаже поместья. Сны мальчик любил не меньше, а иногда — и больше, нежели сложную и суровую явь — его сны, обычно, были пропитаны детской прямолинейностью, яркостью и лёгкостью. Их было приятно видеть, как приятно читать хорошую сказку. Но начавшееся привычным образом ночное видение было предательски прервано просочившейся в него, как вода в старую лодку, частью реальности. Но вернёмся к самим видениям: -Это.. мой дом? - Спросил себя Флориан. Местность вокруг казалась ему знакомой, но не идентичной настоящему поместью — некоторые вещи были не на своих местах, изменилась обстановка в комнатах и расположение лестницы. Снаружи всё так же завывал ветер, а внутри было по-прежнему тепло и уютно — мальчику даже казалось, что за дверью кухни его ждёт Хато, но тут Флориан заметил вторую странность: дом был пуст. В нём не было ни Энгеля, ни Хато, ни даже Себастиана. Старина Вульф — ручной пёс Дариана, перешедший мальчику по наследству, также не показался на глаза хозяину, хоть и ночевал дома. Решив, что они по какой-то причине покинули дом, Флориан поднялся в свою комнату, за фонарём, и решил выйти во двор, дабы найти семью. Но внимание мальчика привлекла лежавшая на столе книга, с уже знакомым названием: «Метафизика Предвестников: История падения и секреты, В. Майрон.» Совершенно не желая связываться с сей дьявольской вещью вновь, Флориан решил вновь выбросить её, но, подняв, не смог выпустить из рук, а на обложке проявилась новая, словно истекающая чистой тьмой неаккуратная надпись: «Дорогому Флориану от доброжелателя. Возьми это.» В мгновение ока мальчик осознал, что книга — ключ к осознанию того, что происходит вокруг. Удерживая увесистый том под рукой, Флориан спустился и осторожно приоткрыл входную дверь. Завывание ветра вмиг куда-то испарилось, снегопад остановился, а земля, казалось, ушла из под ног в темноту. Тьма снаружи в одночасье провалилась в дом, погасив весь свет и сделав поместье намного более мрачным — единственным источником света было зеленоватое свечение впереди, во тьме, и утробный, жалобный голос, зовущий Флориана по имени. Сжимаясь от страха и сжимая в руках злополучную вещь, мальчик вышел наружу, выставив фонарь перед собой, и выдвинулся к источнику звука. Тьма под ногами, липкая и мягкая, вскоре сменилась тёмным, каменным полом, покрытым множеством листов с зарисовками странных существ, не походивших ни на что, способное встретиться в пределах Ферума. Ступая по мрачным коридорам, Флориан медленно подбирался к источнику звука, пока не вышел на платформу. Перед ним стояло рукотворное чудовище, исполненное из белого металла, в коем мальчик узнал «Железного бога» с гравюры. Высотой монстр мог сравниться с высочайшими шпилями Брилла - даже Стена Фалькса не была бы для такого препятствием. Конечности исполина были длинны, и особенно выделялись рядом с непропорционально маленьким телом, а глаза его были источником загадочного света. Услышанный Флорианом плач исходил откуда-то изнутри, эхом раздаваясь по металлическому телу. -Ещё один сновидец? - Поинтересовался некто, положивший свою руку на плечо Флориана. -Э-это и ес..сть Железный бог? -Да, как его называли задолго до меня. Знаешь ли ты, что он не был единственным? - Незнакомец повернулся лицом к мальчику. Длинные тёмные волосы доходили ему до плеч, а измученное, холодное лицо едва двигалось, почти не выражая эмоций. Его образ казался мальчику столь же странным, чуждым любой рациональности, как и книга, которую он до сих пор сжимал в руках. -Нет.. я многого не знаю, и большего предпочёл бы не знать. Кто вы? -Сложный вопрос. - Ответил незнакомец. -Но, раз именно эта книга привела тебя ко мне, зови меня Майрон. Да, я приложил руку к написанию того, что сейчас с тобой, но не я всё это выдумал. Я лишь собрал осколки знаний воедино. -К-кто тогда написал всё это? -Догадайся. Те же, кто и создал ЕГО. - Майрон указал на «бога», всё так же неподвижно стоявшего перед платформой и молившего о помощи, или, хотя бы, о смерти. -Предвестники.. - Твёрдо ответил Флориан. -Именно так. Я могу многое рассказать. Из того, что в рамках моих познаний, само собой. Скажи, что тебе интересно? -Почему он плачет? -Он проклят. - Холодно ответил Майрон. -То, что пережило это существо до становления богом, за гранью человеческого понимания. И он хочет вновь стать свободным. Что-нибудь ещё? Флориан несколько призадумался, но вскоре выдал ответ: -В вашей книге написано, что Предвестники исчезли в результате катаклизма. Но что это был за катаклизм? -Позволь я покажу тебе сам. От начала до конца. От Альфы до Омеги. Схватив Флориана за бледную руку, Майрон подвёл его к краю платформы, за коей зияла чёрная бездна без лучинки света. -Придётся прыгать. Не бойся, она не опасна. - Произнёс автор, спрыгивая с платформы. Флориан поначалу пятился назад, страшась бездонной тьмы, но вскоре, нехотя, последовал примеру Майрона, сомкнув глаза от страха. Тьма поглотила мальчика. Он не мог ни услышать собственного голоса, ни увидеть своего тела — лишь чувствовал, как оно дрожит от ужаса, сопряжённого со странным благоговением, призрачной украдкой проникнувшем в его мысли, а в руках по-прежнему сжата злополучная книга. -Не беспокойся. Раскрой книгу на нужной странице. - Подсказал голос, происходящий словно из глубин сознания. Нащупав страницу, с коей началось описание истории Ферума, Аурума и их единства, Флориан почувствовал, как его утягивает внутрь книги. Одна за другой в сознании его проносились её жуткие страницы, пестрящие гравюрами и знаниями за гранью добра и зла. Тьма отступила, мальчик почувствовал свежий, холодный воздух, а ноги его очутились на твёрдой, каменистой земле. Неведомым чудом, Флориана занесло на причудливого рода скалу, окружённую лесом. Всё вокруг казалось мальчику странным, чуждым привычной реальности — кроваво-красная луна на идеально чистом ночном небе озаряла землю в сопровождении четырёх крупных звёзд, яркая белая дымка заставляла лес вокруг светиться, а сами деревья были причудливого сине-зелёного окраса. Монументальные скалы, застилавшие горизонт, были крайне неестественной формы — выше от поверхности земли они не сужались, а наоборот — расширялись, отчего походили на гигантские каменные грибы. -Таким представляли наш мир Предвестники, когда он лишь зарождался. Бескрайний, странный сад — и сейчас человек не определил бы, что это за эпоха. Тогда и живых существ не было. Не чувствуешь ли, как здесь тихо? -Ч-чувствую.. - Тихо ответил Флориан. -Я не говорю «слышишь», ибо слышать тишину невозможно. По крайней мере, для нас — людей, но эта тишина старше нас всех. Аурум и Ферум не всегда были связаны друг с другом. После первичной связи образовалась и первая материя, но влияние миров друг на друга всё ещё было слишком слабо, чтобы создать первые души. - Холодно проговорил Майрон. Автор книги, вновь сотворив «портал» из тьмы, затянул туда Флориана. И мальчик вновь мог слышать голос незримого рассказчика. -Никто не знает, как выглядело дальнейшее развитие Феруаура, и сколько оно длилось. Никто и не вспомнит, ибо в то время ещё не было знания. Ни опытного, ни чувственного, ни непосредственного. Но Предвестники называли это время «Первый Свет». Мир был непостоянен, не имел закономерностей, но вскоре её начали вносить — те, кто смог приспособиться. Они заложили фундамент нашего развития. А Предвестники, к тому же, считали эту расу своими предками. -Но что-то ведь должно от них было остаться, верно? Не могли ведь они не оставить о себе никакого напоминания. -Это сложный вопрос. Люди, добиравшиеся за океан, к континенту Татерет, твердили о каменных башнях, возвышавшихся до небес, но ни одного документального подтверждения им не находилось. Они искали не там. -То есть, вы знаете, где жили.. как они называются? - Разум Флориана вновь переместился к другому образу — каменным башням на пустынном берегу, формы коих выходили за пределы разумного, а небо по-прежнему было озарено кровавой луной. -На но-элори — К’сари. «Наши предки», но в моей трактовке - «Первородный разум». Отдалённые колонии Предвестников находят даже на островах Сима, но башни, которые мы видим, не довелось увидеть никому, пусть они не исчезали. Справедливости ради, для нас они и не появлялись, ибо домом Первородные избрали непостоянство. Но следы их пребывания так и остались разбросаны по Феруму. Я предлагаю тебе увидеть воочию.. часть их дома. Ты готов? В голосе Майрона промелькнула нотка страха, отчего, казалось, к нему на мгновение вернулся человеческий облик. Воспоминания, либо видения, к которым нехотя пытался обратиться бледный, подобно призраку, автор, явно вызывали у него сильную неприязнь. -Г-готов. - Робко ответил Флориан, осознавая, что вскоре увидит нечто крайне неприятное. Место действия рассказа вновь сменилось. Здесь Флориан даже не мог понять, где находится — тьма и могильный холод окружали его, глаза отказывались что-либо видеть, лишь откуда-то сверху нисходил далёкий, едва заметный свет. Мальчик ощутил, как его едва слышимое дыхание эхом разносится по окружающему пространству, а крик отчаяния переходит в приглушённое булькание. -Я не с тобой, ибо увидев воочию то, что предстоит увидеть тебе, я отрёкся от любой связи с этим видением. - Эхом прокатился по окружающей тьме голос Майрона. -Я.. под водой? -Глубже, чем ты можешь представить, и куда способен устремить свой взор человек. Здесь, не будь это место видением, ты бы нашёл лишь страшную смерть. Представить только, сколько тайн хранит вода — страшнейшая из стихий. - Майрон, избегая своего присутствия, развеял царивший вокруг мрак, и Флориан увидел зелёные огни вдалеке, точками усеявшие нечто, похожее на каменные столбы. Меж скал идеальной прямоугольной формы располагался набор конструкций неведомого устройства и назначения — ни один, даже самый безумный разум, казалось, не мог вообразить ничего подобного. Пепел подводных вулканов застилал большую часть картины, но Флориан и не хотел видеть большего — чувствовал, что не нужно. -Наш мир, каким мы его знаем, есть плод их познаний в метафизике, не знающих себе равных: парадоксальная история мира без времени, рассуждения о конструкции мира, точках соприкосновения Ферума и Аурума — это, к слову, есть одна из них. Мы подо льдами, далеко на севере. Это их вотчина, какой её застали Предвестники. А Проселлар скрывает ещё больше тайн. Подойдя к краю обрыва, мальчик вновь окинул взглядом неведомый город, но взор его уловил странный жёлтый свет, испускаемый чем-то на дне бездны, словно морская пучина сама вглядывалась в Флориана: в его разум, тело и душу. Ощутив на себе столь жуткий взгляд и оцепенев от ужаса, он лишь наблюдал, как из пучины появляется всё больше жёлтых глаз, разных форм и размеров, а его самого, кроме ужаса, объяло неконтролируемое желание ступить в бездну, слиться с ней. Шаг — и Флориан вновь провалился во тьму. -«У воды есть глаза». - Холодно произнёс Майрон. - Я полагаю, будет лишним говорить, кто именно создал сие изречение. Они сами избегали некоторых вопросов, касательно природы своих предков. Глаза Флориана постепенно привыкали к свету зала, куда он вернулся по воле Майрона. Вскоре, но вновь мог разглядеть железного исполина и фигуру автора, чьё выражение лица, на сей раз, отражало печаль. -Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. -Н-ничего.. - Робко ответил Флориан. -Ещё вопрос.. Предвестники и правда были похожи на людей, какими и изображены на барельефах? - Поинтересовался Флориан. -Они и были людьми. Правда, с некоторыми отличиями — они были шестипалы, имели несколько иное строение черепа и порядок зубов, а цвет глаз у них варьировался от оранжевого и красного до чёрного, как бездна, где мы сейчас находимся. Они — продукт воли Феруаура, подобно ульвенам, но некогда они были людьми, и до самого своего исчезновения оставались нам родственны. -Как развивалось их общество? - Вопрошал Флориан, лицезрея рисуемые сознанием картины о великих городах древности. -Как и наше, но с уклоном в продвинутое использование энергии Аурума. Они применяли её повсюду — находили лазейки в структуре мироздания и были величайшими мастерами метафизики. Мы многим обязаны их труду. Но не могу сказать, что интеллектом они превосходили современных людей — скорее, находили ему более правильное применение. А теперь перейдём к тому, как они исчезли. Об этом ведь ты хотел узнать? Флориан не успел ответить — воля Майрона перенесла его на плато, откуда виднелась терзаемая катаклизмами земля Дальнего севера - хребты, что лежали далеко на юге, и снежные шапки коих отражали зарево охваченной огнём и расколотой земли, Флориан безошибочно определил как Эвервинтер. -Видишь, к чему они себя привели? Они создали его. Заставили его служить бездумной воле последних правителей. Их земля ушла под воду, а всё, что осталось — ныне лежит в снегах, либо давно забыто и заброшено. Остатки Предвестников смешались с людьми, перед этим «подарив» нашему роду свою тягу к знаниям. А с чего начиналась история человеческой цивилизации, мы все прекрасно знаем. Я удовлетворил твой интерес? -Да. Но я всё ещё думаю, что мне не стоило всего этого знать. - Робко ответил Флориан. -Чушь. Подобные знания могут лишь разрушить привычную картину мира, но они никогда не навредили бы человеку. Те, что могут, я бы никому не доверил. Особенно столь юному уму. К слову, ты так и не назвал своё имя. -Флориан. Спасибо вам, Майрон. -А теперь иди, Флориан. Тебя ждёт твоя семья. Преодолев порог действительности, сновидец вновь упал во тьму. Флориан постепенно возвращался к реальности — откуда-то снаружи послышались завывание ветра, треск камина и знакомый, звонкий голос Энгеля. -Флори, проснись! Завтрак же проспишь. -Подожди.. ещё пять минут.. - Сновидец повернулся на бок и вновь закрыл глаза, но Энгель не собирался сдаваться так просто. -Никакого больше сна! Нам столько всего сегодня предстоит сделать! Дом украсить, помочь Хато с готовкой.. -Энгель, мне действительно снились кошмары после этой книги.. я и сейчас не уверен в реальности того, что увидел.. - Содержание сна обрывками пронеслось в сознании мальчика. Мысленно пообещав себе записать где-нибудь увиденное, Флориан присел на угол кровати и протёр глаза. -Чем быстрее проснёшься, тем быстрее забудешь. Пойдём уже! -Хорошо, хорошо. Дай мне подняться. - Энгель протянул руку брату, но тот, едва встав с постели, почувствовал, как вместе с одеялом на ноги ему упало нечто тяжёлое. Отвернув край одеяла, ребята увидели уже знакомую книгу, неведомым образом проделавшую путь из-за изголовья кровати в руки Флориана. -Подожди, но.. как? Ты читал её ночью? - Воскликнул Энгель. -Нет. Я даже не просыпался. Значит, она.. Братья переглянулись. Проявление книгой собственной воли явно не было добрым знаком. -Ты думаешь о том же, о чём и я? - Спросил Энгель. -Да. Мы должны вернуть её.