Бедная простынь

      Первые пару движений наконец дали ту самую долгожданную наполненность. Самую малость дискомфортную, но всё ещё приятную. Расположившись на животе, Клайд положил руки под голову, улёгся на неё и прикрыл глаза, принимая мерные неторопливые движения, глубоко дыша. Методично скользя внутри, чужой орган одаривал мягкими ощущениями, обливая иногда волнами приятной дрожи. Аккуратно завязанная верёвка, которая лишь слегка держалась на тёмной шее, чтобы случайно не соскользнуть, размеренно двигалась в такт дыханию лежащего, ожидая своего часа и заставляя рыцаря вдыхать чуть глубже, когда тот думал о том, как она будет приятно сдавливать, если натянуть её сильнее, а ещё о том, что мог сказать Кактус, и о том, какие красивые следы она могла бы оставить. Разные мысли посещали его, пока лорд потихоньку ускорялся, делая движения более резкими и размашистыми. Попадая по комку нервов и вызывая вечно обрывающееся мычание, что были быстро закушены губой, сидящий опустил руки на лопатки и принялся двигаться интенсивнее, заставляя Клайда прикрыть глаза, опустить голову на кровать, убрав руки немного дальше, наслаждаясь мерными фрикцияии. Находясь в тёплом нутре и даря его обладателю приятное ощущение наполненности, лорд продолжал длинные захлёстывающие движения, слушая вытянутые стоны, вместе с которыми звучали просьбы ускориться. Неторопливо поднимая верёвку, Кактус глубоко вошёл и остановился на несколько секунд, давая лежащему достаточно времени, чтобы тот выгнулся от неожиданности и привык к охватывающей боли, принуждающей делать короткие вдохи, горячим ощущениям, зашедшим слишком далеко, прикрыв глаза и приподняв голову. Продолжая нетерпеливые действия, что заставляли Клайда открыть рот, почти до щелчка, и шумно дышать, вперемешку с обрывками "Кактус" и "ещё, да, пожалуйста", тот вытрахивал слишком горячее, жадно всасывающее тело, вдавливая в кровать под мелодичное кряхтение и булькающие попытки избавиться от слюны. Убрав руку и дав рыцарю полноценно дышать, всё ещё слегка сбито, сидящий тихо рыкнул и перевёл конечности ниже, массируя большими пальцами кожу, основательно толкаясь и чувствуя чужую лёгкую дрожь. Быстро прикусив шею, выдёрнув высокое мычание и стянувшееся нутро, лорд стал двигаться ленивее, намного ленивее, заполняя собой каждый миллиметр. Под мерное дыхание и неторопливые длинные движения, что непозволительно долго были внутри, заставляя почти скулить, представляя очаровательное лицо Кактуса, который смотрел бы так по-особенному из-под пушистых полуприкрытых ресниц, да, прямо на него, ни на кого больше. По крайней мере сейчас. Толкаясь так пиздецки медленно, что Клайд сам, насколько позволяло его положение, двигал бёдрам, лорд щедро дёрнул верёвку вверх, оставляя её в таком положении неприлично долго, вытянув лежащего почти под прямым углом. Неприлично потому, что дрогнув и выпятив язык, рыцарь закашлялся от неожиданности, продолжив грузными попытками полноценно вдохнуть. Приятная глухая боль резво окружала шею, заставляя её обладателя сжать пальцами простынь, оставляя в той следы от маленьких коготков, и сдавленно хрипеть. Слишком неторопливо растягивая, Кактус заполнял до краёв всей длиной, принуждая ощущать чужой орган каждой клеткой чувствительного нутра. Навалившись всем телом и полностью вдавив в кровать, заставив выбито выдохнуть, прижимаясь щекой к ткани, тот отпустил верёвку, глубоко загнав член. Ощущая лорда недопустимо далеко, будто в этом, почти едином, состоянии он всё ещё понемногу заходил дальше, раздвигая тёплые влажные стенки сильнее.       — стонешь, как дешёвая шлюха. Неужели так нравится? — господиблядь.Тихо, почти шёпотом сказал Кактус, даря волну мурашек вверх по шее, прижавшись к чужому уху, обдавая горячим неровным дыханием. Безропотно втягивая воздух и поёрзывая бёдрами, рыцарь почти закатил глаза, сведя бровки и высунув язык с несколькими быстро скатившимися капельками слюны, и издал довольное мычание.       Под прикрытые глаза, чужой раскрытый рот, лорд протянул руку, обхватил выставленный мышечный орган, стягивая вниз все жидкости, и зашёл дальше, раскрывая ладонь. Глубоко дыша, лежащий принимал пальцы, что активно шастали внутри, щекоча, массируя, обтягивая и хватая мокрый тёплый язык. Собрав достаточно, Кактус быстро убрал влажную конечность и положил на чужую щёку, проведя до носа, довольно хмыкнул, наблюдая за неторопливо поворачивающейся головкой. Смотря почти сонно, но всё ещё желанно, рыцарь вытянул глазки, лениво хлопая редкими длинными ресницами, застыв в немой просьбе, слишком очевидной. Конечно, Кактус сделает это. В любом случае.       Резко подхватив чужую ногу и приподняв её до устойчивого положения, упёршись лбом, Кактус ещё слегка влажной ладонью сжал истекающий орган, слишком неожиданно и крепко, что лежащий дёрнул головой, выдыхая чересчур громко, перекатываясь в почти слезливое мычание. Вытянувшись, рыцарь принял несколько быстрых, длинных и отдающих вверх дорожками дрожи толчков, что вместе с прилегающим телом разносили лаву под кожей, заставляя каждым участком ощутить все цветные звёздочки, пестрящие перед глазами. Сделав несколько крепких размашистых фрикций рукой, лорд слегка замедлил ритм и расправил пальцы, разминая влажную от размазанной естественной смазки кожу. Сжимая и разжимая конечность, обхватывая кольцом, прокатываясь крупными частями, тот вжался в горячее тело снизу, укусил надплечье, вытягивая высокий стон и крохотные капельки крови, и начал двигаться ещё быстрее, принуждая Клайда похрипывать от веса, рвано дышать и сбивчиво выплёвывать обрывки слов. Вталкиваясь чересчур сильными движениями, Кактус остановился недопустимо глубоко, заставляя все внутренности ощутить наполненность, обдавая резвой пробегающей по позвоночнику линией, принуждая рыцаря всхлипывать от тёплой чужой спермы внутри. Дав тому сделать несколько выдохов, лорд повернул голову лежащего к себе, придвинул и мягко коснулся губами чужих. Такой вытраханный, скрюченный, с самым удовлетворённым и полным того самого блаженства Клайд - блядское чудо, которое хочется продолжать ласкать, чтобы тот мог лишь всхлипывать от удовольствия и поскуливать от слишком глубоких движений. Со сведёнными вверх бровками и капельками слёз под трясущимися ресницами, что размывали видимое, оставляя только звуки и чересчур горячие ощущения внизу, с открытым ротиком, глубоко втягивающим воздух, в котором скапливался крохотный бассейн из слюней и понемногу сбегал тоненькой ниточкой, с таким очаровательным румянцем на лице, что только такого рыцаря хотелось бы видеть. А ещё улыбающегося и смеющегося, такой он тоже чудесный. Шутящего слишком дурацкие шутки, за которые в приличном обществе следовало бы дать по попе, но он ещё ни разу не получал. И строящего свои чёртовы замки. Действительно красивые, но всё ещё чёртовы замки. Ах, да, что-то мы отвлеклись.       Вдоволь насмотревшись, Кактус вышел из сжимающего нутра, пачкая простынь, аккуратно убрал верёвку и начал рассматривать шею в цветных пятнах разного размера. Убедившись в наличии светлых точек и размазанных тёмных следов, что, несомненно, выглядели чудесно, но всё ещё болезненно, лорд спросил:       — болит где-нибудь?       — нет, нисколечко. Я же говорил, что всё будет в порядке, - на последнем слове Клайд протянул руки, пытаясь обнять, сделал губы уточкой, ожидая через мгновение с хлопком упавшего Кактуса, и опустил эту уточку, словно боевой вертолёт, в висок.