ты нравишься всем, но не мне

      Чонгук залип. Нет, он и раньше мог подолгу смотреть в одну точку, пребывая в своих мыслях, но последний месяц он смотрит на определённого человека. Чон даже не заметил как стал зависимым от звонкого смеха, разносившегося по комнате, когда Юнги-хён скажет что-то смешное, маленьких ладошек, прикрывающих лицо, когда Джин-хён скажет что-то неловкое, а оттого и смешное. Пак Чимин был лучшим другом Ким Тэхёна, они дружили с десяти лет, вместе поступили в один университет, и именно Ким, чёрт бы его побрал, Тэхён привёл в их скромную компанию из четырёх человек этого агнца Божьего. Чонгук помнит как был очень не рад появлению нового хёна, тот был непозволительно громким, до ужаса тактильным, Чонгука это раздражало. Чимин нравился всем, особенно Юнги, он сдувал с Пака пылинки, они стали часто проводить время наедине, ходили гулять, после пар возвращались всегда вместе, и Мин даже впускал младшего в свою студию. Чонгук был тогда очень зол, он знал Юнги больше пятнадцати лет, но даже это не позволяло ему заявляться к хёну когда вздумается. А этот уже через месяц заходил, как к себе домой. Когда Джин-хён привёл в их компанию Намджуна, своего соседа, у Чонгука появился настоящий друг, но ненадолго - Пак Чимин и его охмурил. Спустя полгода мучений, Чонгук пришёл к выводу, что это с ним что-то не так.       – Слушай, ну Чим же не плохой парень, он тебя даже не трогает больше, – Хосок смотрел прямиком в душу, отчего Чонгуку было некомфортно, они тогда сидели в квартире, которую старший делил с Мином, – Ты ему столько наговорил в тот раз, ты бы прощения попросил, ну так, из уважения к старшим и всё такое. Все видят, что ты волком на него смотришь, это, знаешь ли, напрягает.       Тот случай запомнился Чону надолго. Это было всего месяц назад, сессия была закрыта и ребята решили отметить это как следует. Вся компания собралась на квартире Кимов-старших, в небольшом зале Юнги и Тэхён расположились на полу, незаметно для всех воркуя, по крайней мере, они думали, что незаметно, все остальные уже давно всё поняли. Смех Джина и Хосока доносился с кухни, Намджун же сидел с Гуком на диване, периодически отпивая пиво из жестяной банки и рассказывая что-то о выставке, проходящей в Сеуле всю эту неделю. Назойливая мысль, что чего-то не хватает крутилась в голове Чона, отчего он не мог сосредоточится на рассказе Кима.       – …вот мы с Джином и решили, что сходим ещё раз. Гук-а, пошли с нами в пятницу. Последний день выставки, будет афтерпати, я всё оплачу, – Намджун выжидающе смотрел на парня, покручивая в руках ключ-открывашку от банки.       – Слушай, а где Пак вообще? – Чон оглядел комнату.       – Придёт чуть позже, – Джун нахмурился, разглядывая задумчивое лицо младшего, – Мы думали он тебе не нравится.       – Не нравится, – резко ответил Гук, замечая заинтересованные взгляды Юнги и Тэ, – Ну, в смысле, он же такой раздражающий и громкий, и прилипчивый, и, вообще как будто не от миро сего, – Чон пожал плечами, делая абсолютно бесстрастное выражение лица, – Как раз тебе под стать, хён, – хитро блеснув глазами, указал на Тэхёна Гук, отчего старший от возмущения подавился воздухом. Старшие прыснули, разбавляя накалившуюся ситуацию, но Чонгук заметил как напрягся Намджун. Чон уже приготовился получать порцию тумаков за нелестные слова в сторону их друга, но внимание всех в комнате привлёк звук открывающейся двери. В комнату вплыл, именно вплыл, Пак Чимин со светящимися глазами и бутылкой какого-то дорого алкоголя. Его щёки раскраснелись от мороза, волосы были в жутком беспорядке после шапки, Пак рассказывал что-то про девушку по имени Лин, которая подарила ему бутылку виски за помощь в подготовке к экзамену, но Чона это мало интересовало. Парень завис на пухлых губах хёна, по которым он то и дело пробегался языком, Чона вдруг посетило дикое желание узнать – насколько они мягкие. Он потряс головой, отгоняя эту мысль, Гук почувствовал как у него зарделись щёки. Чтобы избежать неловких вопросов, он резко встал с дивана, направляясь на кухню, случайно задевая плечом маленького Пака.       Когда все собрались в зале с банками пива и наполовину выпитой бутылкой виски, которую испробовали Юнги и Хосок, Чонгук решил, что пришло время поиграть в приставку. Громкий смех хёнов и любимая игра расслабили напряжённое тело Гука, бесконечные экзамены наконец закончились, теперь можно недолго отдохнуть, позволяя себе сон до обеда и пиво по вечерам в компании дорогих людей. Всё шло хорошо, и все бы удивились, если бы самый младший не выкинул что-то подобное. Чимин присел на пол рядом с Чоном совершенно незаметно, тихо, как мышка, соприкасаясь только голыми коленями.       – Можно присоединиться? – Пак улыбнулся тогда так неловко, что Чону пришлось отдать второй джойстик, отчего Чимин просиял, радостно вливаясь в игру.       И если бы только Чон Чонгук был менее эмоциональным, когда дело касалось видеоигр, а Пак Чимин не был таким чувствительным, то ситуация не дошла бы до критической отметки.       – Чёрт возьми, Пак, ты всё испортил! Мы почти победили! – Чонгук повернул голову к старшему, пылая от злости, – Вечно ты лезешь куда не просят. Надоел!       – Я твой хён вообще-то, поимей уважение, сопляк, – Чимин быстро поднялся, кидая джойстик тому на колени, – И это всего лишь игра, - указал на экран Пак.       – Ты не мой хён, ясно?! – Чонгук поднялся следом, а за ним и старшие, стараясь не допустить драку, – Я вообще тебя здесь видеть не хочу! Пока ты не пришёл было хорошо, всем было и без твоего присутствия весело, понимаешь ты!       – Но это не твоя квартира, Гук-а, – спокойно ответил Чимин, не позволяя себе злиться на младшего, что ещё больше распаляло Чона – И позвал меня тоже не ты, – сложив руки на груди, он улыбнулся. Такое спокойствие давалось ему ой, как не легко, но и потакать разбалованному Чонгуку было бы неправильно.       – Ты! Я тебя терпеть не могу, ты громкий и приставучий, везде таскаешься за Юнги, со всеми дружишь и весь такой святой, и..и..и, – Чон уже не знал, что сказать, вся его злость резко стала сходить на нет, когда он заметил осуждающие взгляды старших, а самое главное – разочарованный Пака. Чимин то ему и плохого ничего не сделал, сразу-то конечно лип, хватался за Чона в приступах смеха, но как только заметил, что ему, Гуку, это неприятно – сразу перестал. И почему-то осознание этого пришло только сейчас, когда уже наговорил ерунды, а извиниться гордость не позволит. Поэтому быстро собравшись, Чонгук сбежал из квартиры. Никто и не остановил.       Конечно, дружбу с ним не разорвали, хотя юноша думал, что так и будет, и всю последующую ночь не мог заснуть. Просто Пак перестал с ним разговаривать, не садился рядом, даже не смотрел, когда Чонгук говорил. Чимин игнорировал его. Мысль пришла абсолютно внезапно, ударила, как обухом. И Чон стал следить. Сначала просто, издалека. А потом сам подсаживался ближе к хёну, пытался завести диалог, Пак каждый раз напрягался, и младший перестал досаждать.       Так и прошёл месяц, за который Чон изучил старшего, узнал все его привычки, но с точки игнорирования так и не сдвинулся. Хосок прав, им нужно поговорить. Но поймать момент, когда старший один, очень сложно. Чимин постоянно крутится рядом с Тэхёном и Юнги, эта парочка открылась неделю назад, но не то чтобы это стало для кого-то сюрпризом; или рядом с Джином, который был до сих пор зол на Чонгука за ту неприятную ситуацию.       Собираться на квартире стали реже, учёба отнимает много времени у всех, особенно у Юнги и Джина, которые выпускаются уже в этом году. И единственным местом, где можно полюбоваться на прекрасного хёна, является кафетерий недалеко от института, в котором они, по традиции, собираются после третьей пары.       – Итак, предлагаю собраться завтра у нас, – громко произносит Тэхён, привлекая внимание компании, – Идея, конечно, не моя, я бы вас и на порог своей прекрасной уютной квартиры не пустил. Так решил Чимин.       – Мы постоянно собираемся у вас, Джин-хён, – Чимин допивает свой чай, откидываясь на мягкую спинку стула. Чонгук замечает своим цепким взглядом кусочек оголившейся кожи на животе хёна, отчего гулко сглатывает, прикрывая глаза, – Это уже даже не красиво.       – Так и нормально было, Чим, – гнусаво тянет Ким-младший, – Представь сколько тебе потом придётся убираться после них, – быстро увернувшись от подзатыльника Пака, Тэ победно улыбается.       – Не мне, а нам, идиот. Квартира и твоя тоже.       Чонгук очень не хочет идти туда. Но Намджун его заставляет, призывая всё же наступить на горло своей гордости, и извиниться перед Паком. Чон решает, что так и сделает. И даже признается в своих чувствах.       Его наполеоновские планы рушатся, как только он оказывается в квартире Чимина. Старший улыбается и обнимает всех вошедших, Чонгука не удостаивает и взглядом. Без пива как-то тоскливо, не всем – только Чону. Весь вечер он сидит, как на иголках, пытаясь поймать момент и поговорить с Паком. Пускай его пошлют, ударят, но это будет хоть какой-то контакт. Без хёна грустно, одиноко. Чон только сейчас это понял. Смотреть на Чимина и не сметь прикоснуться – адская пытка. В комнате становится как-то душно, мысли о старшем пожирают Чона, не давая ему вздохнуть, и он уходит на кухню. Никто даже и не замечает, увлечённые историей Намджуна о свидании с таинственной незнакомкой. Никто, кроме Чимина.       Прохладный вечерний воздух из открытого настежь окна проникает под футболку, отчего Чонгук съёживается. Уже скоро придёт тепло и можно будет снять надоевшие за зиму куртки, гулять всю ночь по оживлённым улицам Сеула и не думать об учёбе. Чон хочет провести это лето с Чимином, чтобы греть его в дождливые вечера в своих объятиях, научить играть в видеоигры и даже продемонстрировать своё мастерство в «Overwatch». Гук качает головой, наломал дров, наговорил гадостей ни в чём не повинному хёну, а теперь мечтает о высоких чувствах. Если Чимин его простит – это уже будет великим счастьем. Его не будут игнорировать.       – Ты чего сбежал? – Чонгук дёргается, оборачиваясь всем телом к дверям. Чимин мягко улыбается, проводя рукой по осветлённым волосам. Красиво. Чимин вообще очень красивый. Это Чонгук ещё давно понял.       – Я воздухом подышать, – большим усилием воли младший отводит взгляд, но затем снова смотрит. Глаза у Чимина прекрасные, особенно когда он без линз, они забавно превращаются в щёлочки, когда Пак смеётся. Чонгук мягко улыбается, замечая румянец на щёчках старшего.       – Не смотри так, Гук-и, – Чимин подходит к окну, опираясь своими маленькими ладошками на подоконник.       – Как, хён? – Чон замечает как вздрагивает старший от обращения.       – Так, словно, я тебя не раздражаю, – Чимин смотрит на Чонгука, не отводя глаз. В них нет ни злости, ни презрения, только вселенская усталость и толика грусти, – Я понимаю, здесь не так классно, как у Джин-хёна, но я не мог тебя не позвать. Всё же у нас общие друзья.       – Чимин-хён, – шёпотом произносит Гук, всё ещё не позволяя себе отвести взгляд, – Если тебе неприятно, я могу уйти.       – Не говори ерунды, – Чимин кладёт руку на плечо младшего – он всегда так делает, показывая искренность намерений – но тут же её одёргивает.       – Ты мне нравишься, – Чонгук замирает, кажется, Чимин тоже. Чонгук мысленно бьёт себя по лицу, всё испортил. Опять.       Чимин поражённо смотрит на младшего, пытаясь понять шутит младший или нет. Не шутит. За этот месяц он вообще стал серьёзней, это все заметили. Пак прикрывает глаза, облизывая губы.       – Прости меня, – снова шепчет Гук, – За то, что наговорил тогда у Джин-хёна и, вообще, я вёл себя по-свински, обращался без уважения. Мне очень стыдно, правда. Ты прекрасный, хён. Ты добрый и умный, всем помогаешь и всех прощаешь, даже тех, кто не заслуживает, у тебя красивый смех, я хочу поставить его на рингтон, а ещё у тебя невероятные глаза, такие яркие и лучистые, а ещё губы.. – Чонгук резко прикрывает рот, считая, что наговорил уже достаточно.       – А что губы, Гук-и? – Чимин не улыбается, но Чонгук видит лукавство в глазах старшего.       – Я хочу их поцеловать.       Говорить больше не о чем. Кто потянулся первым – неизвестно. Чонгук ощутил мягкие губы хёна и перестал дышать. Поцелуй вышел скомканным, неловким, но от этого не менее сладким. Когда они отрываются, Чон смотрит на раскрасневшегося Чимина, и понимает, что это самая прекрасная картина, никакие выставки, которые так любит Намджун, не сравнятся с его хёном.       Чонгук прижимает старшего к себе, зарываясь носом в макушку и вдыхая любимый запах.       – Знаешь, у Джин-хёна было весело только потому, что там был ты, – Чонгук слышит тихий смех и сам улыбается, глупо так, по-детски.       – А я думал всё дело в приставке, – Чимин поднимает голову, смотря своими глазами-щёлочками, у Чонгука от этого сердце заходится, и он снова тянется за поцелуем, на который ему охотно отвечают.       – Ну и в приставке тоже, да – Чонгук смеётся, когда Пак недовольно поджимает губы и собирается уйти, – Я тебя никуда не отпущу, пока не зацелую до смерти. И даже после этого.       А никто и не против.