Соловьиная песнь

Начало нашего рассказа, увы, не будет радостным и, вероятно, хоть сколько-нибудь привлекательным. Разумеется, нам стоит познакомиться с героем, в данный момент лежащим на печи. А лежит он там вовсе не потому, что решил отдохнуть посреди дня, а потому, что не способен подняться исключительно физически. Уже двадцать пять лет Илья вынужден лишь наблюдать за окружающим его миром, не в силах почти никак с ним взаимодействовать. Его руки и ноги не слушались парня с самого рождения, а потому целые дни он лишь смотрел в окно, ожидая, что кто-нибудь решит его проведать. Была бы его воля, он бы уже давно спрыгнул бы в колодец и утопился, однако, по понятным причинам, сделать этого он не мог, а просить кого то было бесполезно. Он уже пытался. Единственное чем жил наш герой - не слишком интересные вечерние беседы с престарелыми родителями, которые едва сводили концы с концами. Мало того, что они сами не молоды, так ещё и приходится прокармливать сына. Завести детей вновь у них не удалось, оставалось надеяться лишь на поддержку соседей. Между прочим, один из них как раз пришел навестить нашего бедолагу. Точнее, она. Алла была молодой девушкой, живущей неподалеку. Последние три года она часто наведывалась сюда, помогая по хозяйству. Её визиты казались Илье манной небесной, однако, после её ухода, ему становилось лишь ещё хуже. Девушка являлась его единственным собеседником, помимо родителей, а потому именно она приносила все самые интересные новости и сплетни, которые парень с жадностью поглощал. - И.. у меня скоро свадьба. - обронила между разговор Алла. Сердце Ильи сжалось, однако он, как мог, попытался не выдавать свои эмоции. Разумеется, рано или поздно это должно было случиться. - Святыч? - коротко спросил он, ощущая как голос предательски подрагивает. Алла кивнула. Он знал, что стоило поздравить её, однако не смог выдавить это из себя, а потому просто кивнул в ответ. Разумеется, дальше разговор далеко не ушел и вскоре Илья вновь остался наедине с собой. Он уже знал, что с ним что то не так. С его мыслями, с его желаниями. Каждый день, после очередного дня с подобными размышлениями, становилось все хуже. Множества раз он прокрутит в голове вариант, как бы упасть с печи так, что бы точно отправиться к предкам, в леса, танцевать среди духов и деревьев. Впрочем, едва ли Велес решит, что избавиться от своей жизни это заслуживающим уважения поступок, но уж лучше стать злым духом, чем продолжать день ото дня терять остатки своего разума. Вечером подошли и родители. Их усталый вид нагонял тоску и они едва могли поддерживать беседу. Этот день казался все тяжелее с каждым часом, а потому Илья попросту закрыл глаза и попытался как можно быстрее отправиться в мир снов. Это было единственным местом, где он мог насладиться своей жизнью. У калеки было на удивление живое воображение, рисующее ночью невероятные и завораживающие картины той жизни, которую ему не удалось прожить. К сожалению, этой ночью его сон был грубо оборван. Стук копыт, чьи то крики и ругань. Разумеется, Илья не мог просто пропустить подобное и, отгоняя сонливость, прислушивался к происходящему, вскоре различая отдельные слова, от которых становилось не по себе. Неизвестные голоса требовали что-то, а затем послышались и отчетливые звуки ударов. - Дайте пару дней, молю. Всего пару дней. - расслышал он слова из уст старосты и брань, как уже догадался Илья, разбойников. Эти ублюдки приходили к ним время от времени и требовали дань, угрожая тем, что разорят деревню. Управы на них никакой не было, попробуй поймай этих уродов в лесах. Приходилось платить. Вот только год выдался ужасный. Из-за засухи урожай пропадал, а грызуны знатно подъели припасы. Платить было нечем. От ужасный перспектив мужчине сдавило горло. Ох, как бы он хотел сейчас встать и перебить каждого гада, однако, даже будь он здоров, то едва ли управился хотя бы с двумя. У деревенских из оружия были, разве что, топоры, да вилы. Уснуть мужчина больше не смог. Ночка была адской и родители на утро изрядно забеспокоились, когда услышали рассказ парня. Ещё больше тревога наросла тогда, когда Алла пришла в нужное время с таким выражением лица, будто бы за ней гнался медведь. Она заперла дверь и, на вопрос Ильи, чуть ли не разревелась. Единственное что удалось выудить у неё это имя "Власа" и тот факт, что её забрали. По кусочкам и обрывкам, Илье удалось восстановить ход событий. Уроды, по любому, засели в трактире и опустошают местные запасы, забрав с собой нескольких девчонок. Судя по всему, Алле удалось сбежать. Парень пытался успокоить её как мог, однако подходящих слов просто не находил. Черт знает что сейчас происходило с её подругами, пока она тут просто рыдала. От бессилия, Илья со всей дури приложил сам себя о стену. Впрочем, силы у него было немного. Алла не пошла домой, боясь, что её там найдут, ведь дом старейшины был совсем недалеко от трактира. Со временем она успокоилась, объяснила произошедшее, подтвердив догадки Ильи. Это было ужасно. Хотелось плюнуть в лицо каждому мужчине в деревне за то, что они не собрались и не перебили гадов. Подобное нельзя было терпеть. Как выяснилось чуть позже, не потерпели. Будимир и его брат Бурислав, всегда были скорые на драку, а потому неудивительно, что именно они решили дать отпор. За результатом их боя Илье удалось наблюдать из окна. Их трупы, с гоготом и угрозами, тащили через всю деревню, привязав за ноги к лошадям. От такого вида у Аллы начался новый приступ паники. Она окончательно перестала говорить, будто бы ожидая самого худшего из исходов. Примерно в таком же состоянии прибывал и Илья, безжизненно смотрящий в окно, собираясь увидеть как будет подожжен первый дом. Родители не вернулись с поля. Осталось лишь гадать живы ли были они вообще. Вечер обещал быть ещё хуже, но кое-что все же смогло отвлечь нашу пару. Раздавшийся стук в дверь заставил напрячься обоих, но вскоре из-за неё раздался голос старика. - Не пропустите ли, молодые люди? - спросил он и Алла, по кивку Ильи, все же отперла почтенному старцу дверь. Он был не местным, да и выглядел необычно. Потрепанная одежда, полная дырок, грязная борода и довольно усталый вид. Путник выглядел как попрошайка, которого видеть здесь совершено не хотелось. Впрочем, Илья был рад любой компании. - Спасибо великое, хозяева. Я долго в пути и нечем промочить горло. Не угостите ли вы меня парой чаш воды? - спросил старик и, разумеется, получил одобрение со стороны Ильи. Алла, руки у которого все ещё подрагивали, набрала немного из ведра и протянула старику. Однако закончить пить тому не удалось. В незапертую дверь раздался удар, легко отворивший её. Скалясь, внутрь вальяжно прошел один из разбойников, вид которого заставил всех в комнате съежиться. Ростом почти в два метра, лысый, покрытый шрамами и с огромной палицей в руках. - Нашел. - ехидно протянул он и с размаху дал старику по голове своим оружием. - А я предупреждал тебя, что стоило просить прощения, старый урод. Алла завизжала. Не было сомнений, что старик после такого уже никогда не встанет. Визг усилился, когда огромная ладонь мужчины схватила девушку за волосы и опрокинула на пол. Взгляд, который он бросил на Илью, был отвратительным, полным издевки. Мол, ну давай, останови, если сможешь. Аллу прижали ногой к земле, однако стоило громиле к ней наклониться, как прямо в его ухо угодила метко выпущенная слюна из рта Ильи, который не придумал ничего лучше. Удивительно, но такой маневр сработал. Громила не на шутку взбесился и одним ударом опрокинул калеку с печи. Илья и тут не растерялся. Почувствовав в рту вкус крови, он плюнул теперь уже ей, попав противнику прямо в пах. Разумеется, эффекта от такого нападения не было, но вот лысый в конец озверел и принялся с неистовством ломать Илье кости ударами палицы. Он мог бы прибить инвалида одним ударом, как старика, но решил растянуть удовольствие. Сам же парень с облегчением, сквозь кровавую пелену, увидел как Алла проскользнула через окно из дома. Когда сознание уже стало покидать Илью, удары внезапно прекратились. Ещё через несколько мгновений кто то поднес к его рту воду и парень жадно принялся поглощать её. Ничего вкуснее он никогда не пил. Влага дарила почти волшебное чувство легкости, а раны переставали жутко болеть. Когда глаза были в состоянии открыться, то перед взором Ильи предстал живой старик. На минуту, парень уже решил, что встретил того на том свете. - Псина черномордая, Яков, видать, решил там без нас развлечься. - выругался один из мужчин и пнул лежащего трактирщика. - Сука, как могло у этого старого еблана закончиться пиво. Мы всего ничего бухнули то. - Хватит пить уже.. Если вернемся с пустыми руками, то Соловей из нашей кожи себе сумку сделает. - более мрачно ответил второй. - Не знаю как ты, а после прошлого нашего косяка он от нас точного живого места не оставит. - Да ладно тебе, ты только глянь сколько тут девок. Заберем, продадим, да, глядишь, ещё и похвалу получим, коли нормально забазаримся. Знаешь как русских девок татары любят? У своих то не бабы, а страшилища. Ладно, брат, отолью я. Мужчина вышел из здания, чуть пошатываясь, да и пристроился к ближайшим кустам, прислушиваясь к прекрасной мелодии природы и собственной мочи. Однако к ним прибавились и чьи то шаги. - Я.. Яков? - спросил мужчина, тщетно пытаясь сконцентрировать зрение на огромной фигуре. Даже для Якова идущий мужчина был слишком здоровым. - Э.. Сто.. стооять. Убью ебать. Разбойник потянулся к оружию и смог достать его лишь с третьего раза. К этому времени перед ним уже стоял действительно огромный детина, торс которого был даже не прикрыт, демонстрируя ряды стальных мускул. От такого вида разбойник застыл, невольно пытаясь понять как вообще возможно иметь подобную мускулатуру. - Кто я, спрашиваешь, друг. Илья Муромец, сын Ивана Муромца. Кем бы я хотел стать? Русским богатырем. А ты можешь не представляться. Знаю я кто ты. Тварь поганая, что русские земли и людей гнобит, змей ползучий, псина никчемная. Разбойник уже хотел что то ответить, однако стоило его рту открыться, как две крепкие руки схватили его за зубы. Попытался мужчина закрыть челюсть и пырнуть обидчика, да соскользнул попросту его меч с торса богатырского, а Илья сделал лишь одно резкое движение и раскрыл рот недруга, как медвежий капкан. От вида подобного трупа нашего молодца пробрало до глубин желудка и он оставил свой обед на зеленой травушке, однако быстро очухался от подобного потрясения и, перехватив булаву покрепче, одним ударом выбил дверь в трактир.