Я разбавлю твою скуку своим присутствием

Так и пролетели незаметно оставшиеся года школы. В старших классах они также оказались в одном классе. Да и если бы не оказались вновь одноклассниками, кто знает, как все ложилось? Осаму наверняка бы забил полностью на учебу, со спокойной душой прогуливал уроки, как четыре года назад, скуривая пачки за двором, рассматривал облака, погружался с головой в воду, дабы поэкспериментировать над здоровьем. А Достоевский, с таким же бы успехом, наблюдал бы за другом, полностью забивая на уроки, какая там разница? Все равно он поставил себя как один из лучших учеников по прозвищу «горбатая гора» - горбатый из-за сколиоза и гора из-за высокого роста. Но все же… Оказавшись в одном классе, в их душе так и не ушел тот детский азарт, правда, от него они понемногу уже уставали. Сколько можно оставаться в этой «ничье», что по итогу ребята и вовсе, сложив все в портфели, рисовали на парте, играя в виселицу или слова, а то и вовсе начиная называть друг друга разными словами, что приходили первым на ум. Юноши изменились не только в плане «скучно», «однообразно», но и внешне. Оба парней вытянулись до неузнаваемости и разница та всего на всего в одном сантиметре, но даже здесь они нашли своей игры соперничества. И по-прежнему оставались милыми юнцами: один с крысьими и темными глазами, с кулей на голове, а другой с кучерявыми и уже не с пустыми, а яркими карими глазами. За ними так и ходили толпы дам, одаривая на влюбленный день открытками. Бывало, в этот день, парни, сидя и скуривая сигарету, читали все эти любовные письма, а после сжигали их одновременно по одной – у кого оставались открытки на руках тот и проиграл, как не странно. Но вот настал выпускной день. Аттестаты все получены, и даже не смотря на все прогулы, парни спокойно получили красные дипломы. И все сейчас с буйством отмечали свой последний день, кто-то на танцполе, подпевая любимой группе и показывая свой зажигательный танец, кто-то стоял рядом с барной стойкой, соревнуясь в игре «кто больше выпьет, не откинувшись», кто-то просто наблюдал за яркими звездами и считал созвездия или начинал научное повествование о галактике, но а кто-то уже вовсю купался в ледяной реке. Весёлый, яркий день. И лишь только наши юноши, наедине друг с другом, допив последнюю бутылку вики, слились в пламенном поцелуе, стоя где-то в углу. Холодные и забинтованные руки так и пробегали пальцами по кривому позвоночнику, от чего это худое и бледное тело впервые выпрямилось, не задумываясь. Алый румянец на щеках у двоих, пьяный и азартный взгляд, тихие стоны и горячее дыхание, что согревало два тела. -Игра? -прозвучал бас Достоевского, который проводил дорожку из поцелуев по чужой шее, снимая и бинты. -Безусловно, мгх… Она самая. Кто больше выдержит? -Специально не буду тебя сдерживать и поступлю по самому грубому. -Ах… Как же это страстно звучит. Я весь ваш, Федор Михайлович. Но ваше сердце? -Хех, рядом с тобой оно всегда замирает и вновь с безумием начинает биться. Надоело сдерживаться… -А знаешь… Благодаря мне ты даже наконец выпрямился. -Молчи и просто получай наслаждения. -Надеюсь на вас. Прошептали голоса где-то в коридоре, согревая и обжигая воздух своим дыханием. И вот где-то вдалеке послышались грубые хлопки, сладкие и пронзительные стоны. Руки так у двоих и ластились друг к другу, доводя до дрожи и безумно-страстного взгляда. Хлопком за хлопком, Осаму становился все краше, ярко-алые щёчки, запрокидывающиеся глаза, что так и сияли, его тонкие ноги, что обвивали талию переведенного когда-то парня к нему в класс, эта грудь, что так и набухала. И этот безумный темноволосый парень, Федор, что, слушая все эти звуки, становился лишь глубже, жестче, ни капли ласки, сжимая чужие ягодицы, одаривая чужое тело страстными поцелуями, оставляя яркие пятна и доводя до предела с этими яркими поцелуями. А через неделю Достоевскому отправляться назад в Россию-матушку. Вновь смотреть на эти лица людей его большой и великой страны, вновь дышать этим грязным воздухом, вновь мерзнуть в одиночестве, потухать и не гореть, не грея, писать новые строки произведений и пытаться поступить в своей черствый университет, где уже не будет этих ярких и пламенных карих глаз, не будет рядом этого теплого тела, это самого лучшего соперника его жизни, который перейдет в ряды портовой мафии, начнет свою жизнь по новой и будет надеяться на ещё одну такую же яркую и искреннею встречу с своим самым верным другом. Но это все через неделю и месяца, а сейчас лишь единые тела, жаркие поцелуи, сладкие стоны и горячее дыхание…