фрики правят миром

Понедельник. Замечательный день, чтобы начать… что? Учить новый язык, худеть, читать книжку, искать работу или играть в непонятную игру с непонятным молодым человеком, который еще и притворяется твоим лучшим другом, хотя ты знаешь его всего несколько дней. Мэдди Ортон бесилась на саму себя все выходные: она ненавидела ввязываться в авантюры, но зачем-то это сделала в пятницу и теперь, проходясь по школьным коридорам, старательно избегала встречи с длинноволосым фриком. Она боялась найти его рядом со шкафчиками, во дворике, в столовой, выходящим из какого-нибудь кабинета, караулящим ее у главного входа – в общем, ей казалось, что Эдди может быть где угодно, поэтому она постоянно оглядывалась и даже пару раз вздрогнула, когда ей причудился блеск его глянцевых перстней в толпе. Этот страх почти переходил в панический – страх неизвестности, Мэдди не знала, как его контролировать, хотя мысленно смеялась сама над собой из-за его очевидной беспочвенности. Она накручивала себя. Как и всегда. Из-за огромного недоверия к людям, которые уже много раз делали ей больно. Вот и сейчас она искренне считала, что этот безобидный и забавный парень каким-то образом хочет опозорить ее на всю школу. Изощренными методами. Потому что обычно одноклассники просто обливали ее краской или же девчонки избивали за школой. Она морально готовилась, что снова придется падать. — Принцесса! — Мэдди услышала, как кто-то за спиной окликает ее. И точно знала, кто именно это был. Она уже успела запомнить свое прозвище. По коже пробежали мурашки, но она все же развернулась и пошла навстречу лучезарному Эдди, который в этот унылый и дождливый понедельник был чрезмерно довольным. — Привет, — сдержанно поприветствовала друга девушка, сжимая в руках учебник по биологии. Он это заметил. — Нервничаешь, — как бы в сторону бросил Эдди, а затем инициативно продолжил, — Помнишь, какой сегодня день? — Понедельник, — девушка отвела взгляд в сторону, — У меня контрольная по биологии, я не гото-о-овилась… — Дай угадаю: все выходные думала обо мне? — Мансон игриво подмигнул, в ответ на это Мэдди закатила глаза. — Если кошмарный сон с тобой считается, то да. — Ха, ты просто предвкушала нашу игру. Ну что-о-о, готова ли благородная барышня к своим сегодняшним испытаниям? — в этот момент он словно включил режим гейм-мастера в DnD, начал талантливо отыгрывать свою роль – прирожденный актер. Его вопрос звучал скорее риторически, он не требовал ответа, потому что ответ был очевиден – бежать было некуда. Руки они пожали, сделка заключена. Мэнсон, придя в свое обычное состояние, объявил: — Первое твоё задание – сходить мне за обедом, — он сделал паузу, дожидаясь реакции подруги. Она, однако, промолчала, — В очереди можно познакомиться с кем-то. В основном, с мудаками. Либо с задротами, как я. Хотя тебе, пожалуй, хватит и одного. — Это точно, — Мэдди кивнула, показав, что задание понято и принято. Она не очень любила общаться с людьми, но прекрасно понимала, зачем Эдди такое загадывает. Он хотел, чтобы она освоилась в школе и перестала сторониться потенциальных друзей. — Второе задание, – он порылся в своей школьной сумке, вытащил из неё свёрток белой ткани и кинул его прямо в грудь Мэдди, — Вот это ты наденешь завтра, – девушка стала разворачивать ткань, чтобы глянуть, что это вообще такое, но парень остановил её, — Нет-нет. Посмотришь дома. Обещай. Это несколько насторожило Мэдди. Она точно знала, всем нутром чуяла, что с этим свертком что-то не так, что ее ждет что-то не очень приятное, но, спрятав вещицу в рюкзак, она все-таки кивнула: — Ладно. — Хорошая девочка, — Эдди почти засмеялся с этих своих слов, подметив, что Мэдди чуть покраснела, — И третье: в конце недели наша школа устраивает крайне занимательное мероприятие – конкурс талантов. Тебе надо заявить о своем участии. — Чего?! — глаза Мэдди округлились: выступать на сцене, когда на тебя будет смотреть вся школа? Девушка боялась публичных выступлений сильнее всего. Краснота на лице из-за стеснения шустро сменилась на красноту из-за злости и несогласия. Она даже возмущенно притопнула ножкой, словно маленькая девочка, — Не-а, не буду я этого делать, мы так не договаривались. На самом деле они правда не обговаривали, какие задания Эдди давать может, а какие – нет. У него была полная свобода действий. Так что бунтарство Мэдди можно было считать за желание нарушить правила. Эдди сделал задумчивый вид. — Меня не покидает ощущение, что это ТЫ искала меня в пятницу полдня, — затем он резко сменил роль: примерил драматичное амплуа мученика, который был вынужден пожертвовать чем-то важным, — Мне пришлось, так и быть, согласиться поиграть с тобой. Я бросил своих друзей... Ох, они ждали меня в столовой, так скучали... А я... Как же неблагодарно с моей стороны было затусить с тобой, а не с ними, да? Мэдди надоело наблюдать за комедией, которую так усердно ломал Мансон. Шея под ее длинными распущенными волосами, иногда предательски спадавшими ей на лицо (к слову, она часто этим пользовалась и «пряталась»), неприятно вспотела. Девушка решила пойти против своих страхов – в конце концов, если хочешь их победить, то нужно двигаться напролом. В побеге нет ничего позорного, если убежать один раз. Но если бегать постоянно, то как себя вообще можно уважать? — Всё, перестань. Я поняла. Просто мне совершенно нечего показывать на этом конкурсе. Эдди натянул на лицо противную улыбку чеширского кота – явно понимал, что доминирует – а затем пожал плечами. — А вот это, детка, меня совершенно не касается. У тебя есть, – он глянул на запястье в поисках наручных часов, которых, впрочем, там не оказалось, и хмыкнул, — Примерно два урока, чтобы придумать, чем ты будешь удивлять меня в пятницу. — Стоп, тебя? — Конечно, меня, – Эдди погладил подругу по плечу, вышло как-то чересчур нежно, — Вся игра затевалась для того, чтобы нам с тобой было приятно. — Пока что мне жутко, а не приятно. — Это пока, – Мансон хитро сверкнул глазами, — Идем. Эдди протянул подруге руку, она нехотя за нее взялась. Мэдди не привыкла к такой тактильности, которую проявляет Мансон. Он просил говорить, если ей что-то не понравится, поэтому теоретически в любой момент можно было все прекратить. Ну, по крайней мере, она пыталась верить, что можно. Ортон решила сконцентрировать все свое внимание на теплой руке Эдди, которая так по-мальчишески крепко сжимала ее ладонь. Это чувство было сродни медитации – ты отпускаешь все мысли и фокусируешься на чем-то одном, чтобы понять себя и открыть в себе новые стороны. Было ли ей приятно, когда парень случайно или специально дотрагивался до нее? Определенно, да. Боялась ли она, что он причинит ей боль? Тоже да. Но пытался ли он? Нет. Наверно, он отдавал своим прикосновениям всю нежность, что теплилась в его теле и в его сознании. Этот парень, внешне придурковатый и грубый, в душе сохранял ласковость и чувственность. Он направлял их на Мэдди. Он выбрал ее среди сотен других девушек в школе, чтобы спасти. Спасти и ее, и самого себя. Девушка не знала, насколько ее домыслы соответствуют реальности. Но эти фантазии так ее вдохновили, что она незаметно для себя улыбнулась. Эдди привел замечтавшуюся Мэдди в столовую и указал рукой на линию раздачи, за которой стояла вполне себе стереотипно злобная кухарка: — Тебе сюда, — парень отпустил руку подруги и поплелся вглубь столовой, — Я пойду займу столик. Ортон направилась к раздаче. Людей в столовой было много – самое время, чтобы подкрепиться после порядком надоевших уроков. Очередь растянулась по всей линии раздачи, Мэдди встала за кучерявым мальчиком в причудливой кепке. Девушка подхватила два подноса и поставила их на железные прутья, по которым было удобно передвигаться с едой. Она взяла с полочки два компота, а из стаканчика со столовыми приборами – две вилки. Мальчик, стоявший перед ней, обернулся и расплылся в улыбке, будто узнал в ней старого друга: — Хэй, привет, — он махнул рукой, — Ты же знакомая Эдди? Я вас видел вместе. Мэдди подметила, как необычно мальчик разговаривал. У него явно был дефект речи – он сильно шепелявил. Тем не менее это не мешало понять, что именно он спросил. Девушка порадовалась, что первым на контакт пошел он. Она бы забоялась. — Да. Мы близкие друзья, — Ортон ответила улыбкой, — А ты…? — Дастин Хендерсон к вашим услугам! — он снял с головы кепку и чуть поклонился, будто удостоился аудиенции королевы Великобритании. — Очень приятно! — ей действительно было приятно, — А я Мэдди Ортон. — Эдди не рассказывал, что дружит с девчонкой. — Он… он много чего не рассказывает, — девушка накрутила прядь волос на палец, — Скрытный. — Это да, — подошла очередь, и настал момент выбора основного блюда на обед. Кухарка сердито спросила у Дастина: «пюре или капуста?», на что он ответил: — Пюре, пожалуйста, — а затем шепнул новой знакомой, — Не бери капусту, ее делают из коровьих какашек! — Хорошо, — Мэдди посмеялась и, следом отвечая на тот же вопрос, что и кудрявый мальчик до нее, попросила на одну тарелку положить пюре, а на другую – капусту. Она подмигнула Дастину в знак того, чтобы тот хранил секрет об этой подлости. — Ну ты злодейка, ты еще плюнь ему, — Хендерсон снял поднос с железных прутьев и весело зашагал к столику, за которым его ждали друзья. — А что, неплохая идея, — Ортон издала злобный смешок и все-таки пошла на еще одну подлость, закопав вилкой смачный плевок в куче капусты. В конце концов Эдди заслужил это! Нечего было давать такое сложное задание с выступлением! Еле-еле дотащив два подноса до нужного стола, где Эдди сидел в гордом одиночестве, она поставила поднос с капустой перед ним. А поднос с пюре оставила себе. Мансон спокойно пронаблюдал за действиями девушки, а потом глубоко вздохнул. — Неужели ты думаешь, что я не заметил, как ты добавила в мой обед лишний ингредиент? Ох, принцесса, – он укоризненно покачал головой, словно родитель, разочаровавшийся в своем ребенке из-за двойки по математике, и нагло присвоил себе поднос с обедом Мэдди, вернув той поднос, изначально предназначавшийся для него, — А вот теперь приятного аппетита! Мэдди почувствовала, как внутри нее все упало в пятки. Ей стало холодно и некомфортно сидеть рядом с Эдди, хотя он все еще по-доброму был настроен к ней. Как же неловко получилось! Она корила себя за поступок, но не могла извиниться. Не могла вообще хоть что-то сказать. Шутка не удалась, девушка не понимала, зачем это сделала. Чтобы сыграть на публику? Но ведь Дастин к тому моменту уже ушел. До конца трапезы Мансон и Ортон сидели молча, хотя все вокруг оживленно беседовали. Тишина давила на Мэдди – она была гораздо громче всех криков, доносившихся от соседних столиков. Когда Эдди доел, он встал из-за стола, взял в руки свой поднос и перед уходом дружелюбно сказал: — Я не обижаюсь, если что, — его взгляд был каким-то грустным, — Просто пойми, что я не смогу тебе помочь, пока ты сама этого не захочешь. Он постоял еще пару секунд, глядя прямо в глаза Мэдди, а затем ушел. Девушка почуяла, как на плечи водрузился огромный камень вины. Хоть ее проступок был мелким, но менее отвратительным он от этого не становился. Похоже, Мансон действительно проникся к одинокой девчонке с огромным недоверием ко всему миру. Ортон ни разу не видела его таким серьезным до этого. Было прямо-таки не по себе. До самого конца дня Эдди не встречался девушке. Она считала, что он решил прогулять оставшиеся уроки. Только бы не из-за нее. Только бы по своему собственному желанию. На математике Ортон активно обдумывала, что бы такого интересного она могла продемонстрировать на конкурсе талантов. Не хотелось подвести Эдди снова. И – надо же! – ей пришла в голову замечательная идея. Вообще-то с детства она писала стихи. Обычно никому их не показывала, кроме матери, но та хвалила. Так что, может быть, это и есть ее талант – стихосложение? После математики Мэдди подошла к ответственному за организацию конкурса учителю и заявила о своем участии. Этот учитель посмотрел на нее с большим удивлением, потому что на конкурс, как правило, записывались одни и те же ученики. И побеждали в нем каждый год одни и те же. А тут вроде как новое лицо, значит, лед тронулся, и возможно, что в этом году все будет иначе. Ортон шла домой с непонятным настроением. Она была рада, что заявилась на конкурс, но расстроена, что не очень хорошо поступила с Эдди. Кто бы знал, что один плевок может так сильно обрубить тебе крылья. Хотя о каких крыльях идет речь? Их и не было никогда. Только с приходом в ее жизнь Мансона Мэдди почувствовала, как они начинают прорастать. Поднявшись к себе в комнату, первым делом девушка достала из рюкзака загадочный белый сверток ткани. Она начала медленно его раскрывать. Сердце от переживаний так сильно стучало в груди, что Ортон начала чаще дышать. Секунда – и вещица полностью развернута. Оказалось, это была футболка. — Да бля-я-ять, — Мэдди яростно скомкала белоснежную ткань и раздраженно откинула ее на кровать. На футболке сверкала надпись: «Фанатка Эдди Мансона».