Из пены

1 Видео заметно пошатывает репутацию Разумовского в его кругах, к Волкову же испытывают скорее сочувствие. Ну он-то нормальный. Поэтому Шура идёт за ним — обычно с Волковым весело, и, конечно, если это Разумовский — то это хорошие деньги. Но даже несмотря на щедрую оплату кто-то отказывается, бросая презрительное “на педика не хочу работать”. Шуру видео даже чем-то радует — что он получит в итоге, он ещё не подозревает. В больнице в его голове переворачивается всё сразу. Сначала Шура смотрит, как Разумовский командует Олегом и запугивает главврача — впервые видит Разумовского вживую, близко — в злом весельи, со своими странными линзами, яркими волосами. И не проходит и получаса, как перед ним совершенно иной Разумовский: голый, дрожащий от возбуждения, послушно выполняющий всё, что приказывает ему Волков. И когда Шура вбивается в него, порой этот Разумовский заглядывает ему в глаза — перед тем, как снова повернуться к Олегу. 2 Почему-то мало кто догадывается о том, что между Волковым и Разумовским что-то есть. То ли это слишком очевидно, то ли такие отношения не укладываются в головы, которые окружают Шуру. И Шура тоже об этом раньше не думал — а что думать сейчас, он понимает ещё меньше. Разумовский становится его первым мужчиной. Ладно, Шура целовался с парнем, но тогда показалось, что это не работает, и продолжать не хотелось. Он читал про ситуативную гомосексуальность — на его работе женщин нет (кроме Джесси — и с ней было супер), так что, возможно, дело в работе. Больше никаких заданий после больницы не поступает, и Шура начинает маяться. Встречается со Славой, который ненадолго возвращается в Петербург. Слава — самый надёжный друг, что у него есть, поэтому Шура решается — предлагает Славе позвать Олега выпить. Олег соглашается, и Слава скидывает Шуре сообщение, когда они усаживаются вместе в баре. Тогда Шура отправляется на раздачу еды бездомным. К Разумовскому на всех публичных мероприятиях так просто не пролезть, но он сам быстро выцепляет Шуру в толпе вокруг — какой внимательный — еле заметно ему кивает. Когда всё заканчивается, Разумовский проходит мимо и опускает что-то в карман — Шура смотрит только на него — он опять здесь другой, со своим третьим лицом — лицом публичного человека, который помогает бездомным, но что-то под этим лицом, в этой лёгкой улыбочке есть обещающее нечто особенное, нечто пугающее и волнующее. 3 В кармане он находит бумажку с номером телефона. Шура звонит и получает личное задание от Разумовского. Шура размышляет, убьёт ли его Олег, когда узнает. По-хорошему, с Олегом так не стоит играть — после всего, что они вместе прошли, это даже подло. Но зачем тогда он вообще попёрся к Разумовскому, что от него хотел? Шура берёт Славу, который рассказывает, каким заёбанным выглядел Олег в баре, и они идут вместе с Разумовским красть прапорщика. У Шуры есть свои предпочтения по пыткам: на плитке кипит кастрюля, и Шура засовывает руку прапорщика в кипяток — тот истошно вопит. К ним входит Разумовский, внимательно слушает крики Сорокина, и, смотря в глаза Шуре, опускает свою руку в эту же кастрюлю, всё ещё стоящую на огне. Все застывают, таращась на него, и Разумовский спокойно говорит, что это не пытка, это нормально. Вынимает руку, делает шаг к Шуре, не спеша целует его взасос и кладёт на стол рядом с притихшим Сорокиным клещи. Когда понимание с Сорокиным устанавливается, и он убирается, Шура бинтует покрытые волдырями пальцы. Теперь видно, что Разумовскому больно, он старается держаться, но дёргается и морщится. Шура тает от нежности. 4 Олег уезжает из Петербурга — возмездие на голову Шуры не обрушивается. Он вроде бы занимает место Волкова: сам нанимает людей, поселяется в особняке Разумовского — но очевидно на совсем других условиях. Разумовский захватывает его. Почти всегда Сергей пускает Шуру ночью к себе в кровать, во сне порой прижимает и обнимает его, порой отталкивает. 5 Потом начинаются насильники. Наёмники посматривают друг на друга и даже не знают, что сказать. Когда Шура первый раз дежурит под дверью, то почти кончает от звуков. Он один в тёмном коридоре и сжимает себя через штаны. Через несколько недель он видит Разумовского в платье — нет ничего женственного в том, как он держит себя, в его резкой походке, в том, как тонкая ткань спадает на плоскую грудь, — образ поражает его — и зелёный так идёт Сергею. “Ох какая же ты блядь”… протяжные, такие сладкие стоны… “сучка, как и все, хочешь только… чтобы вставили”… — Шура слушает под дверью — кого он, блять, в нём видит? — все под странными чарами его невероятной красоты… Шура насмотрелся на много трупов за свою жизнь, но никогда ещё не трахался рядом с трупом — Разумовский жёстко протаскивает его по всем “никогда”. В комнате воняет кровью, почти тошнит от густого запаха, и Разумовский теперь связывается в его голове с этим запахом, теперь у Шуры наверняка будет вставать от аромата этого человеческого супа. 6 Шура наблюдает, как другой наёмник бросает что-то гомофобное, а потом пялится на Разума. Все его поносят и плюются с отвращением (только когда его нет рядом), и все бы они его выебали. Во время “свиданий” Разумовского, Шура всегда незаметно ошивается рядом, даже если не его очередь дежурить, так что он слышит, как Толик сравнивает Серёжу с проституткой. Вечером между Шурой и Толиком завязывается пьяная потасовка по случайному поводу, но их быстро разнимают. Шура уверен, что это был подкат к Сергею в меру способностей Толика. С личной жизнью у большинства его коллег не очень. Все, разумеется, в курсе, что он трахает начальника. Шутят порой, что тот заразит его гонореей от своих насильников, — Шура предпочитает пропускать такие замечания мимо ушей. Его положение абсолютно шаткое — он стоит на зловещей трясине, и непонятно, почему она ещё не поглотила его. Разумовский учит Шуру сосать — это же не просто так? Это что-то важное. Порой Разумовский просто мастурбирует об Шуру, но порой Шуре удаётся пронять, пробить его, и тогда случается пронзительное — и Шура готов отдать что угодно за следующий такой момент, но ему всегда остаётся только покорно ждать. Что нужно Разумовскому, он не знает. Внутри проворачивается тоска. 7 Пару месяцев Шура чувствует себя избранным — Разумовский разрушает это гэнгбэнгом. Если у кого в его команде оставались сомнения насчёт опасности Разумовского, то с появлением Чумного доктора они полностью рассеиваются. И, тем не менее, они все соглашаются его насиловать. Шура чувствует, что это однозначная ловушка, но не может отказаться, не может оставить его наедине с ними. То, что Разум тащится от всего этого насилия, его нисколько не удивляет. Вечером команда бухает в ожидании. В большой гостиной в воздухе висит нервный хохот и плохое электричество. Шура напивается быстрее всех, ему невыносимо. Из оргии он запоминает один момент: как он смотрит на его натёртую дырку, и ему хочется её нежно облизать, даже несмотря на чужую сперму, сочащуюся из неё. Следующая вспышка в памяти — это пистолет у рыжей головы и послушно вытянутые руки в наручниках. Разумовский стоит к нему спиной, и его глаз Шура не видит. Мент что-то кричит им, но уши как будто заложило. Разумовский не оглядывается.