Энни идёт

"All of us still chase our dream

Underneath the canopy..."

(c) Apple Seed

Энни идёт. Переулки в потемках тонут, тускло чадят закопченные фонари. Если лица не увидеть под капюшоном - кто ж удивится: кругом кабаки, притоны, и встрепенутся едва ли на пьяный крик. Под сапогами осколки пустых бутылок блещут недобро, в щербинах камней хрустят. Реку с портовой окраиной ночь накрыла - Энни идёт не спеша, экономит силы. Ей за ошибкой любой - голова в заклад. Не по стеклу меньше суток назад шагала, руку себе до крови разодрав кольцом. Там рикошетом летели от стен подвала, взрывом разбиты, обломки её кристалла, множеством лезвий вонзаясь врагам в лицо. Там сотрясалась земля и дрожали стены. Хищник, зажатый в углу - нет страшней в бою. Кто позабыл - дорогую заплатит цену. Энни дорогу пробила себе из плена, зная, что эта дорога лежит на юг. Злачный квартал. Полумрак. Полчаса в засаде. Вот. При оружии. Не подвело чутьё. Вечно сбегали с поста развлеченья ради. Энни бесшумно к солдату крадётся сзади - гордость военной полиции, мать её... Так. Оттащить до двора позади борделя. Сволочь, тяжёлый, хоть ростом и ей под стать. Выживет. Энни без промаха бьёт по цели: дышит, зараза, и, кажется, череп целый. Мирным путём снаряжение не достать. Парня наутро не худшие ждут проблемы, хоть за казённое крепко намнут бока. Энни затянет ремни по привычной схеме - вновь при мечах, наконец-то при УПМе. Газа хватает - баллоны полны. Пока. Энни бежит. Землю дрожь пробивает эхом с каждым ударом ее многотонных ног. Ей бездорожье лесистое - не помеха, важно, что конный отряд здесь не станет ехать. Лучше - подальше от сёл и любых дорог. Драться нельзя - промедление ей угроза. Весть о побеге распустят по городам. Быть в Каранесе скорей, чем начнётся розыск, скрыться, поесть, отдохнуть - и вперёд, за Розу. Чем бы ни кончилось - это решится там. Ночь в человеческом лёгком, непрочном теле. В путь - досветла. На стене караул с утра будет сменен, часовые устать успели. Сонный патрульный - везение, в самом деле. Газ на исходе. Баллоны менять пора. Снова бежать. Не таясь: здесь пять лет безлюдье, ей ли не знать. Понимала, не стоит лезть, сбросить защиту кристалла опасно будет, хуже чем на амбразуру кидаться грудью... Есть за кого. Хоть и глупо, а всё же - есть. Райнер. Бертольд. Почему до сих пор без вести? Время смешалось, но сколько недель уже? Эти не бросят, и с острова - только вместе. Верить, что их захватили - не много ль чести будет разведчикам... Муторно на душе. Блеф. Невозможно. Имён не назвали даже. "Вылезешь, некому стало тебя спасать" - долго болтали, но больше уже не скажут, взрыв не оставил в живых никого из стражи, думали вскрыть, да на камень нашла коса. Скорость такая, что хлещет наотмашь ветер. Мысли кружат растревоженным вороньём: воины - грозная сила, но нет на свете неуязвимых для боли, беды и смерти. Четверо было - а в город вошли втроём. В город вошли - и держались. Пять лет бок о бок. Лучше об этом не думать, в груди болит. Энни тревогу привычно прикроет злобой - миссию к чёрту, но будьте живые, оба! только посмейте, достану из-под земли! Может, таким опасениям нет причины. Может, всего-то осталось - найти парней, двинуть несильно в плечо, заявить картинно - что, наломали вы дров без меня, кретины? - главное, что невредимы и рядом с ней. Райнер неловко отшутится, ясно дело, но с облегчением руку ее сожмёт. Берт покраснеет, обнимет ее несмело, станет прощенья просить, раз она успела выбраться раньше, сама... и толчёный лёд в лёгких крошится на вдохе: а вдруг не лгали горе-допросчики, вдруг... Ни к чему гадать. Сбросить со счёта разведка решит едва ли громкую речь о Шигáншине и подвале. Цель будет там. Все дороги сошлись туда, мимо пустых деревень, по заросшим пашням, где горизонт за последней глухой стеной. На высоте, как в ожившей осадной башне спрятанной маленькой Энни безумно страшно не добежать, не успеть и спастись - одной. Энни в прыжке. УПМ не подвёл: взлетели одновременно с врагом, и рубить пришлось как повезёт - Бронированный на прицеле, он изувечен, и если сейчас подстрелят... Энни быстрее. Ракета уходит вкось. Зá стену перебралась - и в разгар атаки, без передышки, как есть, человеком в бой. Кто-то на крыше кричит, подавая знаки, - помнят, как Женская особь свирепа в драке, видят клинки и кольцо у нее с собой. Ближе не лезут - истратили все снаряды? взрывом последней ракеты оглушены? Энни пытались уже заманить в засаду - в Стохесе каждый погиб, кто стоял с ней рядом при превращении. Дым поднялся сплошным серым покровом над улицей от развалин, плотной завесой - до первого ветерка. Гнаться, добить? Но нельзя поспешить в запале. Чтобы разведчики запросто отступали - Энни не верит, и лучше не ждать стрелка. Хоть Бронированный стены собой таранил, долго броню не удержит, и встать никак, - не восстановится, слишком серьёзно ранен, дважды подряд... - Выбирайся, отходим, Райнер! Руку давай! Расстреляют к чертям, дурак! - Энни?! Откуда?! - Скорее, сейчас не время! Проблеск надежды, ведь дым их пока скрывал, - медлить пришлось и разведке, занявшись теми, кто пострадал... Благо, Райнер на УПМе может лететь, подлечиться успел едва. В воздухе пепел. Ошибка. Исход фатален. До катастрофы секунды - три, две, одна. Здесь из-за них - слишком поздно твердить "не знали!" - мирные люди, не демоны, погибали, а за такое судьба воздаёт сполна. Думали оба когда-то, что после Троста рано ли, поздно, должны получить своё - только не так!!! - и врезается в память остро, как силуэт колоссальный до неба ростом падает, падает навзничь и не встаёт. Энни летит.  Всё слилось многоцветьем вспышек: пар и руины, и всполохи впереди. Тварь неразумная лезет, ломая крышу, тянется хищно, а Энни и Райнер слышат, даже сквозь ветер в ушах и набат в груди, крик нестерпимый: - На помощь! - но нет спасенья, бьётся фигурка в чудовищном кулаке, голос надорван от ужаса, - Райнер! Энни! Вой раздирает ей горло. Одно движенье, рваный порез, и бегут по ее руке рыжие молнии - медленно! не успею! - прямо в полете, - Бертольда затащат в пасть! - зубы смыкаются, - нужно еще быстрее!  - Энни уже запечатана в мощной шее, дико кричит, на два голоса сорвалась, пусть человеческий - жалкий беззвучный шелест, Женская особь приказом ревёт: замри! Руки не дрогнут - кристальной бронёй оделись. Пальцы впиваются, с хрустом ломая челюсть - поговорим же, паскуды, поговорим! Порвана пасть - не укусишь! - и кровь фонтаном, ярость глаза застилает. - Бертольд! Держись!!! Райнер! Догнал, про усталость свою и раны напрочь забыв, и бросается на титана, рубит клинками сплеча, рассекает кисть - выхватил! - на уцелевшую черепицу спрыгнул с Бертольдом в руках - а на Берте нет места живого, конечностей нет, дымится... С крыши вдали побледневшие смотрят лица - не позабудешь такое за сотню лет, столько на них потрясения, боли, горя - резко доходит причина и бьёт в виски: кажется, Армин уже не увидит моря. Энни бы раньше скорбела о приговоре. Энни теперь растерзала бы на куски всех, кто стоял и смотрел, всю разведку разом - ненависть душит, но страх за своих сильней. Миссия сорвана, в город им путь заказан, если она потеряет холодный разум, Райнер с Бертольдом покойники вместе с ней. Оцепененье от шока не бесконечно, доля секунды - и вновь нападёт отряд. Энни отбросила Армина им навстречу - сами решайте, чья гибель его излечит, сдохните или добейте, катитесь в ад! - Райнера с Бертом хватает и так несётся, как никогда за недолгих семнадцать лет. Больше не тронете. Энни к воротам рвётся, а над Шигáншиной в самом зените солнце, пляшет на выбитых стеклах дрожащий свет. Прежде сломалась, бежать не смогла за Сину, скрылась в кристалл - но нельзя ослабеть сейчас, схватят, Бертольда опять на съеденье кинут!.. Райнер орёт "берегись!", прикрывает спину, рубится, сбросил кого-то с ее плеча - Берт без сознанья, в ладони с алмазной кожей спрятан, укрыт от мечей. На пределе сил Энни в разгоне и мышцы свело до дрожи. Женская особь вынослива. Энни сможет. В мыслях - затишье от жути и крик: спаси! Тенью стена над кварталами нависает  - здесь Колоссальный ударом оставил брешь. Гонится следом разведка осиной стаей - Энни под арку разбитых ворот влетает, резко лавирует, мчится стрелой промеж новых титанов - снаружи пришли на голос, это задержит разведчиков - путь открыт! Треснув, защита кристальная раскололась, всё позади, не поранит никто и вóлос на голове у Бертольда... И пусть горит пламенем синим и город, и целый остров - нервы звенели натянутой тетивой, лопнуло что-то... и стало до боли просто: главное - моря полоска и ветер с оста, только добраться, дойти, донести, домой...