Золушка и пять принцев

      Субин уже кучу раз успел пожалеть о том, что его пятая точка не может просто так сидеть на месте, из-за чего он решил направиться за ними. Наблюдать за тем, как мило болтает эта парочка, как Ёнджун согревает руки продюсера, а также как искренне они улыбаются, заглядывая в глаза друг друга, оказалось тяжелее чем кажется. Почему парень ревновал девушку к своему другу, когда она ему даже не принадлежит? Почему именно она понравилась им обоим?       Руки непроизвольно начали сжиматься в кулак, когда он услышал ту самую фразу от старшего. Сейчас хотелось подойти к Ёнджуну и со всей дури вмазать ему по лицу, чтобы выбить всю дурь и непонятную симпатию к Ханыль. Когда они успели так сблизиться? Субин и сам не понимал, почему раньше не замечал этого странного влюблённого взгляда его хёна в сторону девушки. — Уааа, как же ночью тут красиво, — внезапно подал голос Чхве, начиная улыбаться во все зубы и осматриваться по сторонам, слегка хлопая руками то спереди себя, то заводя их назад.       Парочка резко обернулась назад, наблюдая за парнем, который продолжал рассматривать звёздное небо и медленно кружиться вокруг себя. Ханыль быстрыми движениями отдёрнула руку из кармана куртки старшего Чхве, неловко посмотрев на него. — О, вы тоже тут? — сделал Субин удивлённое лицо, будто бы совсем не ожидал их увидеть на пляже и абсолютно не следил за ними.       Девушка поджала губу, начиная всеми хорошими словами думать про Субина, который испортил такой хороший и романтичный момент. Но позже Ли задумалась, а смогла ли бы она как-то ответить на вопрос Ёнджуна? И что он вообще означал? «Это было… Признание?» — подумала Ханыль, а после её лицо начало гореть, давая понять, что теперь на щеках явно не обычный лёгкий румянец. Но после девушка встряхнула головой, отгоняя такие глупые мысли. Почему-то теперь в голове крутились слова Субина, сказанные им ранее:

«Ты себя видела хоть? Кому ты сможешь понравится вообще?»

«Он прав… Такая как я точно не сможет никому из них понравится…» — горько усмехнулась девушка, разворачиваясь корпусом к морю и начиная наблюдать за тёмно-синим пейзажем.       А Субин тем временем направился в сторону парочки и раздвинул их руками в разные стороны, садясь посередине, чтобы Ёнджун не находился так близко к их продюсеру. Он выдохнул и улыбнулся, вдыхая запах моря и наблюдая за тем, как волны продолжали монотонно биться о берег, а по телу пробегала дрожь каждый раз, когда их обдувал лёгкий прохладный ветер. «Что я сейчас вообще делаю?» — пытался также улыбаться Субин, но это мало походило на улыбку, так как понимал как глупо сейчас себя ведет, и как по-детски проявляется его ревность. Он же сам сказал себе больше никак не трогать Ханыль, чтобы та не продолжала его избегать. Но в этот же день нарушил данное самим собой слово.

***

      Все следующие дни проходили тяжко для Ханыль, так как уже скоро должно было начаться самое важное событие в жизни любого выпускника, а именно — экзамены, благодаря которым решиться судьба многих школьников, поступят ли они в вуз своей мечты, либо будут ждать следующего года, чтобы пойти на пересдачу.       И вот был тот самый день, когда Ханыль сидела на полу за небольшим столиком в гостиной, а также держала в руках учебник и повторяла досконально историю Кореи. Ей было сложно, так как все даты полностью вылетали из головы, а императоры путались из-за схожих имён. Ханыль сжала губы в тонкую полосочку и посмотрела на потолок, пытаясь вспомнить только что выученную дату, а после перевела взгляд в учебник и тяжело вздохнула, плюхнувшись на стол головой. — Облачко! — рядом с девушкой будто бы что-то упало на пол. Ли открыла свои глаза и посмотрела на только что присевшего Хюннин Кая, на лице которого была яркая улыбка. — Ты сильно занята сейчас? — А, я повторяю историю, ты что-то хотел? — подняла она голову и приняла обычное сидячее положение, поправляя растрепанные волосы. — Пойдёшь со мной в магазин? — взгляд младшего был полон надежды. Он взял своего продюсера за руку и прижался к ней всем телом, начиная легонько тормошить. — Ну пожа-а-а-алуйста… Ёнджун-хён не хочет со мной никуда идти! — возмущался Кай, а после сделал вид, что плачет, и протирал лицо руками, как бы убирая невидимые слёзы. — Оставь её, она же учится, — подошёл к ним старший Чхве и поставил кружку горячего и ароматного чая на столик, а после ярко улыбнулся и погладил девушку по голове. — Устала наверное? — Спасибо, всё правда хорошо, — улыбнулась Ханыль, немного смутившись, и почесала свои волосы рядом со лбом. После Ли взглянула в сторону младшего, который смотрел на неё своими большими глазами и оттопырил нижнюю губу, сместив две ладони вместе, будто бы умоляя девушку. — Хорошо-хорошо, я пойду с тобой, — начала улыбаться Ханыль, в то время как Хюннин Кай уже начал прыгать от радости.       Ёнджун смотрел на этих двух детей и не мог скрыть своей улыбки, когда они начали вместе скакать по кругу и держались за руки. Он хотел уже уйти, но увидел плюшевую игрушку девушки, которая валялась на полу, видимо свалилась туда, когда Ханыль судорожно собиралась в школу с утра. Парень подошёл её поднять, но когда выпрямлял спину, он заметил чёрную джинсовую куртку, висевшую на спинке стула рядом. Он с каким-то непониманием посмотрел на вещицу, подходя поближе, а после взял её в руку. — Это твоё? — спросил Чхве, показываю куртку в его руках.       Ханыль отвлекалась от младшего, который в свою очередь уже успел перечислить все его самые любимые виды рамёна, и посмотрела на джинсовку, слегка наклонив голову вбок. — А, это… — как-то неловко улыбнулась девушка. — Я одним днём, точнее вечером, заснула в круглосуточном магазинчике тут рядом, а на утро уже была в ней… Кассирша сказала, что какой-то парень оставил её, — начала она вспоминать события того самого дня. — А, точно, ещё он оставил шоколадное молоко! — щёлкнула Ли пальцем, после поднимая его вверх. — А это разве не Субин-хёна? — после слов младшего пазл в голове Ёнджуна встал на свои места, из-за чего он нахмурился. — Он же вроде сказал, что потерял её…       Хюннин Кай взял куртку в руки, а после начал рассматривать её внутреннюю часть спины. Он показал девушке небольшую вышитую надпись «ТХТ», и Ханыль удивилась как не заметила этого раньше. Ли поняла, что это было очень милое действие от Субина, особенно в то время, когда он показывал полное отвращение при виде девушки. Она уже хотела сказать, что позже ему отдаст, но Ёнджун опередил. — Я ему верну, хорошо? — пытался улыбнутся тот, но со стороны можно было увидеть, как это фальшиво выглядело.       Ханыль успела лишь кивнуть, пока радостный Хюннин Кай не потянул её за руку за собой к выходу из квартиры. А Ёнджун в этот момент остался неподвижно стоять, а улыбка начала потихоньку сползать с его лица. Он взглянул на джинсовку и сжал один край в кулак, направляясь в комнату своего лидера.       Зайдя в нужную дверь, он увидел парня, который лежал на своей кровати и рассматривал что-то в телефоне, иногда дёргая своей ногой, будто бы пританцовывал под бит музыки. Боковым зрением Субин увидел силуэт, который прошёл вглубь комнаты, поэтому он повернул свою голову, а когда заметил старшего, то снял один наушник и вопросительно посмотрел, подняв одну бровь вверх. — Твоё? — спросил старший, немного подняв руку, в которой находилась джинсовая куртка. — Откуда она у тебя? — удивился лидер, резко спрыгивая с кровати и подходя к Ёнджуну. Он попытался забрать свою джинсовку, но старший её сильно держал в своей руке, не отдавая владельцу. — Если был женоненавистником, так и оставайся им, чего так внезапно внимание проявляешь к ней? — сразу же начал Чхве, серьёзно глядя на немного растерявшегося Субина. — Или уже забыл про свою маму и… Как же её звали? Сыльги? — немного наклонил он голову вбок, с некой искоркой глаза глядя на то, как лидер начинал злиться, а его брови хмурится. — Если хочется меня позлить, то найди другой способ, — последнее, что сказал Ёнджун, с силой всунув курку в руки парня, из-за чего тот слегка пошатнулся назад. «Придурок...» - единственное, о чём подумал Субин, пока не бросил свою вещь на стул, а потом снова лёг на кровать.

***

      Была поздняя ночь, а парень всё также не мог заснуть, вспоминая слова своего старшего. Ему была непонятна его реакция, ведь он никого не хотел его злить, а уж тем более не делал бы это таким образом. Разве ему не может кто-то понравится? Это выглядит странно?       Субин и сам не понимает, что могло его привлечь в этой обычной девушке, которая всё что и делала, так это путалась под ногами и злила его. Но если так посмотреть, то она всегда была дружелюбна ко всем, всем помогала и поддерживала, а также её забота была такая милая и искренняя. Её невинная неловкая улыбка делала день чуточку лучше, так как самому хотелось улыбаться, глядя на девушку. Она выглядит как чистый и нетронутый цветок, который хочется оберегать и находиться рядом.       Встряхнув голову от ненужных мыслей, Субин решил выйти из комнаты и попить воды. Но как только он сделал шаг, то ноги подкосились и он схватился за напольную вешалку для вещей, которая стояла рядом с кроватью. В голове сразу промелькнули слова Ёнджуна:

«Или уже забыл про свою маму…»

      Слова будто эхом разносились в голове у Чхве, из-за чего он схватился за макушку и зажмурился. Нельзя. Нельзя про это вспоминать.

«Или уже забыл про свою маму…»

      Субин свалился на пол, упав на свои колени и перевернул напольную вешалку, из-за чего все вещи были разбросаны на полу. Глаза парня начали слезиться, и он зажмурился ещё больше, прижимая к себе колени. — Нет-нет-нет, — шептал парень, начиная обнимать свои колени сильнее и прижиматься к кровати.

FLASHBACK

      Двое мальчишек сидели в комнате и играли в приставку, пытаясь друг друга победить. Но никто не планировал сдаваться так просто. Собрались будто бы два сильнейших соперника на главном чемпионате мира, поэтому у обоих был огонёк в глазах. — Победа! — начал кричать маленький Субин, улыбаясь и танцуя свой нелепый танец. — Ну не-е-ет… — провопил его друг, плюхнувшись спиной на кровать, а потом также резко встал, прищурив свои глаза. — Я требую реванша!       Но Чхве не успел ничего ответить, как вдруг дверь его комнаты открывается, и на пороге появляется пьяная женщина с бутылкой спиртного напитка в руках. Сердце ребёнка бешено заколотилось, колени затряслись, а руки прижались к телу, как по команде «Руки по швам!». Субин не думал, что его мама придёт так рано, так ещё в таком состоянии покажется перед его лучшим другом. Женщина начала так «расслабляться» после работы совсем недавно, но каждый раз ругала сына за всякие глупые и нелепые поступки.       Чхве попятился назад, боясь, что этот пьяный человек может начать приближаться к нему. Такие действия явно не понравились ей, и женщина, сократив расстояние между ней и его сыном, схватил парня за ворот его рубашки и зарядила смачную пощёчину, из-за чего щека ребёнка сразу начала сильно жечь. Впервые его ударила родная мать. — Субин! Ты опять дома? Сколько можно уроки прогуливать?! — пьяным голосом заговорила она. — Мам, но сегодня выходной, — хоть мальчик не был ни в чем виноват, он опустил голову, начиная рассматривать свои носки. — Что прости? Что прости?! А как же дополнительные занятия, за которые я плачу свои деньги? Я должна заботиться об этом отребье, а он даже нормально учиться не может! Для чего я работаю целыми днями? Чтобы ты просиживал задницу за компьютером! Айщ, видимо словами тебя научить не получается, тогда, — женщина замахнулась. Сердце Субина замерло, и он настолько испугалась, что сильно зажмурился и упал, получив удар по плечу, который толкнул его прямо в стену. Ударившись локтем, он громко зашипел и сполз на пол, роняя под собой свои вещи, которые до этого аккуратно висели на стуле. — Хён! — закричал его друг и подбежал к Чхве, совсем перепугавшись за старшего. — Всё хорошо, — улыбнулся Субин, чтобы тот за него так сильно не переживал.       Мама снова начала приближаться, но Чхве, сумев встать на ноги, отпихнул пьяную женщину и отошёл к дальней стене, закрывая собой своего друга. — Ты совсем из ума вышел? — мать так громко кричала, что казалась такой большой и страшной, а мальчишки на её фоне выглядели запуганными щеночками.       Женщина направилась на них. Субин полностью закрыл своего друга и стал бегать глазами по комнате, ища чем бы мог спасти их из этой ситуации. Пока он размышлял, алкоголичка успел схватить его за плечо и откинуть в сторону. Чхве сильно ударился животом об стол. Скрючившись от боли, он схватился за больное место и упал на колени. Приоткрыв зажмуренные глаза, Субин увидел перепуганный взгляд друга. — Будешь знать, что мамочку нужно слушаться, — женщина подошла к своему сыну и размахнулась единственным предметом, что был в её руке - зелёной стеклянной бутылкой из под соджу. — Не трогайте его! — кинулся мальчик к ним, вставая перед своим другом.       Она замахнулась бутылкой и швырнула в ребенка, из-за чего после стеклянный предмет ударился об голову мальчика, разбиваясь вдребезги. Тот тут же обессиленно свалился на пол. В глазах Субина уже всё начинало двоиться и расплываться, из-за накопившихся в глазах слёз. Он продолжал некоторое время сидеть в углу и прикрывать рот ладошкой, чтобы не закричать от увиденного, а также смотреть на безжизненное тело друга, лежащего у его ног, на голове которого было видно багровое пятно. Лужица крови начала появляться и растекаться на полу, из-за чего Субин резко вскочил и навис над ребёнком. — Ёнсик! Пак Ёнсик! — начал он тормошить своего друга за плечи, но тот не открывал глаза. — Ёнсик! — крик становился слишком громким, переходя в хрипоту.       Субин схватил его за руку, которая уже была слишком холодная, он продолжил повторять его имя и прислонился ухом к его голове. Он не дышал. В этот момент будто мир рухнул перед глазами, и Чхве начал сильно плакать, уже кричать до такого, что голос срывался и пропадал, продолжая смотреть на закрытые глаза Ёнсика.

THE END

***

      Ханыль лежала на кровати, а на её коленках был поставлен ноутбук. Глаза уже слипались, но она не может отлынивать от работы, несмотря на то, что на носу уже экзамены. Девушка потерла уставшие веки, а потом зевнула, продолжая придумывать бит под новую песню.       Но внезапно Ли услышала сильный стук в одной из комнат, из-за чего вздрогнула и обернулась. Позади находилась комната Субина, поэтому она немного поднапряглась, подумав, что что-то нехорошее могло произойти с парнем. Девушка сразу же отложила ноутбук и направилась в сторону шума.       Приоткрыв дверь, она увидела кучу разбросанных вещей на полу, будто бы мимо пробежал Чингисхан со своей ордой. Ханыль прошла вглубь и увидела парня, который сидел на полу и периодически вздрагивал, шмыгая своим носом. Девушка тут же присела напротив Субина, дотрагиваясь до его руки, из-за чего парень вздрогнул и поднял свой взгляд. Он был полностью разбитым и подавленным, а по щекам уже давно ручьём лились слёзы, и некоторые слезинки застывали на его длинных ресницах, из-за чего он видел всё мутно, и картинка будто бы расплывалась перед глазами. — Ханыль… — после недолгого молчания парень кинулся в объятья девушки, сильно к ней прижимаясь, словно искал в ней защиту, которая так ему не хватала все эти годы.       Девушка опешила, а её руки оставались в висячем положении, даже не думая шевелиться. Но Субин начал сильнее плакать, утыкаясь носом в её плечо, из-за чего Ли тут же обвила свои руки вокруг спины парня, прижимая к себе ближе, а после начала медленно гладить его, чтобы он смог выплакаться и успокоиться. Она не стала его расспрашивать что случилось, не стала говорить слова, которые могли бы успокоиться парня. Ханыль просто дала волю его слезам, чтобы он выпустил все негативные эмоции, а после ему стало легче.       Ханыль тихо начала мычать, будто бы напевала какую-то мелодию, а потом по комнате раздалось слабое пение. Девушка проговаривала слова осторожно и медленно, почти шёпотом, и из-за этого песня была больше похожа на какую-то колыбельную. Её голос был мелодичным, что успокаивало Субина, поэтому он прекратил плакать, и было слышно только небольшие всхлипы. Ханыль никогда ни при ком не пела, стыдилась, что она могла не попадать в ноты, но это было совсем не так, так как её мелодия звучала очень умиротворительно, а голос был похож на ангельский, будто сошедший с небес.       Чхве закрыл глаза, наслаждаясь её сладким и приятным голос над ухом, а потом сам и не заметил, как начал погружаться в сон, оставляя все свои мысли, которые так скребли его душу и сердце.

***

      Менеджер дал группе по среди недели выходной день, поэтому парень проснулся не от звонкого и раздражающего звука будильника, а от солнца, которое так и пыталось ослепить его глаза и заставить их открыться. Субин поморщился, но всё-таки разомкнул свои веки. Он немного не понял, как оказался на кровати, укутанным в одеяло, так как отчетливо помнил, что вчера заснул на плече у продюсера.       Он повернул голову в сторону и увидел, что его ладонь крепко держат в своей маленькой ладошке, а после заметил девушку, которая сидела на полу и облокотилась о свою руку, которая удобно расположилась на кровати. Субин слабо улыбнулся, вспоминая, как вчера она его обнимала и успокаивала, а после поправил ей непослушную прядь волос за ухо. — Спасибо… — совсем шёпотом сказал Чхве, ложась к девушке поближе и не отпуская её руку, чтобы отчетливее видеть её лицо, а также то, как мило она жмурит носик от утреннего солнца.

***

      Ханыль весь школьный день сидела будто бы в трансе, пытаясь не заснуть. Вчера был очень тяжелый день, из-за чего она поспала буквально меньше двух часов, поэтому на протяжении всех уроков сидела и щипала себя за руку, в надежде таким образом немного взбодриться. Но получалось это слабо, так как на одном из уроков она всё-таки заснула, и из-за этого получила дополнительное задание по китайской письменности, что так нелегко давалось девушке.       Ли вышла на улицу, зевая и прикрывая рот своей ладонью. Она уже кучу раз пожалела о том, что не сварила себе кофе рано утром, так как сил идти домой практически не оставалось. Но Ханыль резко остановилась, глядя на силуэт человека, которого она не спутает ни с кем. Он обвел руки за спину и рассматривал свои ноги, которые нелепо перебирались с одной на другую. Силуэт выглядел как-то растерянно и было видно, что он будто бы чего-то боится, когда осматривается по сторонам, в поисках нужного ему человека.       Ханыль на ватных ногах подошла к нему, раздумывая о том, что она может сказать, но расстояние было слишком маленькое, поэтому она уже стояла напротив мужчины. — Папа?