Золушка и пять принцев

— Готовы? — спросила с улыбкой девушка, когда пятеро парней зашли к ней в звукозаписывающую студию. — Смотри, если напортачишь сегодня где-нибудь, неделю будешь во всём доме убираться, — пригрозил пальцем Субин, серьёзным взглядом глядя на Ханыль, но из-за чего сразу же получил по руке. — Лучше бы ты так текст свой учил, нежели угрозами кидался, — фыркнула Ли, разворачиваясь к своему рабочему месту и садясь на стул. — Кто соизволит пойти первым? — повернула она голову, одаряя всех своей яркой и миловидной улыбкой.       Все переглянулись друг с другом и рассмеялись, так как поняли, что их времяпровождение в студии с новым продюсером предвещает быть весёлым. Самое главное для них было, чтобы в работе с другим человеком им было комфортно и они не чувствовали себя напряженно, из-за чего голос был бы вечно зажат и не раскрепощен, поэтому пришлось бы перезаписывать всего один отрывок бесконечное количество раз. Но с новым продюсером они не чувствуют дискомфорта, а наоборот, хотят показать себя на полную, как они делают это на сцене перед своими фанатами.       Для Ханыль сейчас был очень ответственный момент, так как очень долгое время провела в звукозаписывающей студии, пытаясь разобраться со всеми инструментами и приборами. Казалось, что здесь кнопок находилось больше сотни, из-за чего она постоянно путалась в первое время, а сейчас подводить группу в своей непрофессиональности ей не хотелось. Она несколько недель работала с аранжировкой, создавала нужный бит и ритм, поэтому оставалось дело за малым — записать их голоса и совместить песню в единое целое.       Время шло очень быстро и незаметно для всех, так как все наслаждались процессом того, что они создают. Это была песня в новом стиле, не похожая на обычный концепт группы, поэтому они хотели удивить своих фанатов и привлечь к себе больше внимание со всех уголков света. Парни раскрывали свои голоса совершенно по-новому, но звучало это также красиво и гармонично, из-за чего в студии создавалась некая эйфория. А благодаря шуткам в помещении было весело, когда макнэ не попадал в нужную ноты и начинал коверкать свой голос, а старшие дразнили и повторяли его кривляния, стараясь сдержаться от новой волны смеха. — Начни в середине диапазона и начинай брать выше, не напрягай так связки, — говорила Ханыль лидеру, который стоял за стеклянной стенкой и пытался размять голос перед своей партией. — Начни в середине диапазона и начинай брать выше, не напрягай так связки, — передразнивал Субин продюсера, начиная тихо пищать, на что Ли недовольно посмотрела на него, сместив брови вместе. — Да-да, продюсер Скай, — протянул Чхве, наигранно улыбнувшись. — Ой какой послушный мальчик, — теперь начала дразнить Ханыль парня, разговаривая с ним таким голосом, которым говорят с маленькими детьми, на что Субин надулся и демонстративно скрестил руки на груди, чем вызвал у всех смех и улыбки.       Ребята просидели в звукозаписывающей студии с раннего утра до позднего вечера, но были довольны результатом, так как успели записать всё, что хотели, а также всё, что нужно для песни. Ханыль теперь оставалось поправить некоторые партии, добавить несколько эффектов и подровнять голос, где это было необходимым. Парни сказали ей, что через три часа уже закрывается здание, поэтому нужно всем пойти домой и отпраздновать это дело вкусным и плотным ужином, но Ханыль лишь вежливо отказалась, так как хотела закончить со всеми делами сегодня, так как у неё и так сейчас мало времени из-за учёбы.       Все уже покинули помещение, попрощавшись со своим продюсером. Но только девушка надела наушники, как увидела перед собой вытянутую руку, в которой лежал уже полюбившейся девушкой мятный шоколад. Субин часто оставлял его для Ханыль, когда она задерживалась на работе и забывала покушать, поэтому таким образом заботился о её здоровье и поднимал ей настроение. — Спасибо большое, — широко улыбнулась Ли, забирая сладость с его рук и с сияющими глазами глядя на упаковку. Такая мелочь, но она так приятно делала девушке, что она готова была растаять вместе с этим шоколадом.

***

      Государственный корейский экзамен для выпускников, другими словами, «Сунын», который проходит 18-го ноября каждого года. Сунын делится на пять разделов: математика, английский язык, корейский язык, история Кореи, а также китайская письменность. Именно последним сейчас и страдала Ханыль, у которой настолько плохо было с иероглификой, что хотелось плакать, ну или провалиться под землю, чтобы через неделю она не провалила этот раздел на экзамене.       Девушка так сосредоточенно выводила каждую палочку, но в итоге всё равно где-то допускала ошибку. Даже историю у неё получилось выучить намного проще и легче, чем справиться с такими сложными загогулинами, которые повторялись несколько десятков раз в одном только слоге.       Ханыль уже даже взяла вместо обычной гелиевой ручки специальную кисть, которой писали ещё в древние времена. Она думала, что так она точно прочувствуется этой китайской культурой, поэтому иероглифы будут получаться, но она в этом очень сильно ошибалась, так как это оказалось гораздо сложнее. Мало того, что ей нужно было каждую черточку правильно написать, так ещё и кисть нужно было держать ровно, а это совсем не получалось, так как рука постоянно тряслась, когда оказывалась рядом с куском бумаги. — Ты пытаешься загипнотизировать лист? — послышался голос сзади, из-за чего Ханыль вздрогнула и выронила кисть с только набранными чернилами, которые теперь пятном красовались на белой бумаге. — Айщ… Зачем же пугать-то так? — раздраженно пробубнила девушка, сминая листок в руках и выбрасывая его в урну рядом, которая уже была забросана такими бумажными мячиками.       Субин присел рядом с продюсером, наблюдая, как она достаёт новую чистую бумагу и кладёт на середину столика, а потом набирает кистью чернила. Девушка выглядела сосредоточенной, поджимая губы в тонкую полосочку, и иногда хмурилась. Парень улыбнулся, когда увидел, что она дрожащими руками пытается повторить иероглиф «智慧», который переводился как «мудрость». — Ааа, ну снова во втором слоге лишняя палочка! — простонала девушка, обессиленно закрывая свои глаза.       Но минутка отдыха была нарушена, когда она почувствовала, что к её спине прислонились всем телом, а руку накрыла большая и тёплая ладонь. Ханыль слегка обернулась, встречаясь со взглядом Субина, который продолжал улыбаться, глядя на удивлённые глаза девушки. — Конечно ничего не получится, если будешь так писать, — тихо сказал Чхве, из-за чего у Ханыль прошли мурашки по всему телу от такого приятного голоса.       Парень аккуратно держал руку Ли, в которой находилась кисть, а после поднял её и начал сам выводить иероглиф на бумаге. От такого нежного прикосновения у Ханыль начало чаще биться сердце, будто бы вот вот выпрыгнет из грудной клетки, а на щеках появился лёгкий румянец. Субин сейчас находился так близко к ней, что можно было слышать его спокойное и равномерное дыхание над своим ухом, из-за чего мурашки уже как бешенные бегали по всей спине, наворачивая круги снова и снова. — Вот так, видишь? — спросил Чхве, из-за чего девушка только сейчас пришла в себя и заметила, что она даже не наблюдала за всей последовательностью действий, в этот момент её взгляд был прикован только к большой ладони парня, которая накрыла её руку. — Ты не смотрела, да? — А? Что? — спросила девушка, резко разворачиваясь головой к Субину, но поняла, что сделала это зря, так как их кончики носа внезапно соприкоснулись друг с другом, и теперь их лица находились впритык, из-за чего можно было вблизи рассмотреть красивые глаза парня, которые смотрели на неё так ласково и нежно.       От таких резких действий Субин сам удивился и успел смутиться, глядя на напуганную Ли. Но никто из них и не планировал отодвигаться друг от друга, они наоборот прилипли взглядами, такими завороженными и загипнотизированными. Девушка не могла сосредоточиться на одном глазу парня, из-за чего её зрачки бегали то к одному, то к другому. Пытаясь отвести хоть куда-то свой взгляд, Ханыль взглянула на пухлые губы Субина, а потом моментально покраснела, вспоминая тот самый вечер, когда тот убегал от своих фанаток. Чхве заметил это и довольно улыбнулся, смотря за реакцией своего продюсера.       Они замерли, как каменные статуи, в такой позе на продолжительное время. Вокруг было тихо и витала такая атмосфера, что Субин так и останавливал себя от желания приблизиться ближе и сделать задуманное. Он только пошевелился, наклонив голову вбок и наблюдая за Ханыль, как бы спрашивая взглядом её одобрения, но она не шевелилась, а так и продолжала часто моргать, глядя на хитрый взгляд парня. Вместе с романтичной музыкой, раздававшейся по всей комнате, не хватало только лепестков сакуры, которые кружили бы вокруг. Стоп… Музыкой?       Парочка резко обернулась на этот звук и увидела парня с ехидной улыбкой и телефоном в руках, на котором он как раз-таки и нашёл ту самую мелодию, которую вставляли в самым сопливых дорамах, когда дело уже доходило до поцелуя. — Чхве Бомгю! — от такого громкого крика парня послышался только дикий смех и топот ножек, которые уже на всех парах мчались к своей комнате, чтобы не отхватить от старшего за такой испорченный момент, хотя тот хотел сделать только романтичнее.

***

— Облачко! Подъём! — слышит девушка голос младшего над ухом, из-за чего резко вскакивает с кровати, перепугано смотря на Хюнин Кая, который стоял с яркой улыбкой и радовался, что разбудил продюсера. — Ты до обеда спать собралась что ли? «Это был сон?» — единственное, о чём подумала Ханыль, вспоминая лицо лидера настолько близко к себе. Но посмотрев на маленький столик, она увидела бумагу с иероглифами и кисточку рядом. — «Это был не соооон!» — заныла Ли, с шумом плюхаясь на своё место и закрываясь полностью в одеяло. — Эй, всё хорошо? — заботливо спросил Кай, отодвигая краюшек простыни, чтобы можно было видеть половину лица девушки. — У тебя что-то болит? — Нет, всё отлично, просто ужастик один вспомнила, — как-то нервно засмеялась Ханыль, а после всё-таки встала с кровати и потёрла слипшиеся от сна глаза. — Мы кстати сегодня едим за покупочками все вместе, поэтому долго не засиживайся, — сказал младший, присев рядом с сонным продюсером, который непонимающе посмотрел на парня. — А, я тебе совсем забыл сказать… Твою песню одобрили, поэтому сейчас хореограф ставит нам танец, а другие люди уже раздумывают над клипом, — улыбнулся Хюннин Кай, а до Ханыль, кажется, долго доходили его слова, но когда она поняла, что тот имеет ввиду, то её глаза тут же заблестели, а на лице появилась яркая улыбка до ушей. Она так была рада, что всем понравилось, и что эта песня будет скоро звучать у всех фанатов в наушниках. — Поэтому мы будем по-особенному заняты все эти дни, так что время для покупок не найдется, и мы решили съездить сегодня. И у тебя и у нас выходной всё-таки… — А что вам нужно купить? — Секрет, — загадочно улыбнулся младший, чем ещё больше озадачил Ханыль. — Мне сказали, чтобы я не проболтался тебе, а иначе они меня убьют, но… Если по секрету… — захихикал тот, пододвигаясь к девушке ближе. Он прикрыл одну сторону ладошкой, а его лицо было рядом с ухом Ли. — Мы хотим сделать тебе подарок, — прошептал Хюннин Кай, а потом отодвинулся, приложив к своим губам указательный палец. — Только я тебе ничего не говорил. — Хюннин Кай, чем это ты тут занимаешься? — в дверном пороге показался Ёнджун, который сощурил глаза и недоверчиво смотрел на своего младшего. — Я ничего ей не рассказывал! — тут же подпрыгнул с места парень, вставая на ноги, но когда увидел нахмуренные брови старшего, то начал быстрым шагом уходить в свою комнату.

***

      Ближе к вечеру ребята подъезжали на большой машине к огромному торговому центру, который казался бесконечным. Ханыль видела его всегда издалека, когда ещё работала доставщиком и проезжала мимо, чтобы отвести очередной заказ. Она и подумать никогда не могла, что когда-нибудь будет находится в таком месте, так как она слышала о ценах в магазинах, расположенных в этом торговом центре. Ей даже месячной зарплаты на нескольких подработках не хватит, чтобы купить там какую-нибудь футболку, не говоря уже о других вещах.       Они зашли в здание, и Ханыль увидела невероятные красивые бутики, которые были освещены ярким светом, а все товары на манекенах выглядели так роскошно и привлекательно. Кажется, что даже воздух в этом помещении казался каким-то дорогим и богатым, из-за чего становилось неуютно. Девушка посмотрела на свою одежду, рассматривая обычную ветровку, старые спортивные штаны, а также изношенные годами кроссовки. Глядя на свой внешний вид в таком заведении, становилось ещё более некомфортно.       Группа ходила по магазинам, будто бы жила здесь, так как дорогу они знали как родную. Ханыль приходилось просто ходить хвостиком, смотря как парни примеряют красивые и наверняка дорогущие костюмы. Но что бы они не надели на себя, на них всё смотрелось красиво и лаконично, будто бы дизайнеры специально для них и шили всю одежду.       Когда группа с продюсером зашли в женский магазин, то Ханыль сразу поняла, что именно такой подарок они и хотят сделать. Но единственное, что Ли не понимала — зачем? Разве она вообще заслужила находиться в таком месте? Все консультанты вокруг недоверчиво смотрели на девушку, оценивая её внешний вид такими высокомерными взглядами, из-за которых хотелось провалиться под землю, ну или умереть от стыда и смущения. — Примерь, — внезапный голос Ёнджуна вывел её из своих мыслей, и Ханыль непонимающе посмотрела то на него, то на вещицу в его руках.       Девушка тяжело выдохнула и дрожащими руками забрала красивое платье, поджав губы. Ханыль направилась в примерочную, пока группа расположилась на диванчике в ожидании своего продюсера. Ли взглянула на ценник и её глаза расширились, когда она увидела сумму в двадцать миллионов вон. «Как можно за платье так много платить?» — не могла поверить в такой ценник Ханыль, но протёрла глаза, а нулей осталось всё столько же.       После этого девушка начала выходить из примерочной по несколько раз, в то время как парни сидели и отрицательно качали головой, начиная предлагать другой вариант. Ханыль уже казалось, что она надела на себя практически все платья в этом магазине, но то их фасон не устраивал, то цвет, то длина. Ли чувствовала себя, будто бы находиться на показе мод и ходит туда-сюда по красной дорожке.       В гримерку один из консультантов принёс очередное платье, и Ли его завороженно осмотрела. В её руках на плечиках висело нежно-розовое платьице, оно было воздушное, из-за чего выглядело очень мило, но в то же время красиво и элегантно. На юбке в хаотичном порядке были разбросаны лепестки, а на груди красовалось несколько цветов и бежевых бабочек, которые прекрасно дополняли этот наряд. Рукава были удлиненные, сделанные из ткани, похожие на тюль, а также, начиная от локтя, они были похожи на нежные фонарики. Ханыль рассматривала платье со всех сторон и восхищалась им, поражаясь простоте и красоте дизайна. «Интересно, это платье понравится Субину?» — подумала Ли, а потом резко замерла, а улыбка спала с её лица. Она встряхнула голову, несколько раз легонько удав себя по щекам. — «Ли Ханыль, о чём ты вообще думаешь?»       Девушка надела на себя платье, ещё несколько раз полюбовавшись на себя в зеркале, а после медленными шагами вышла из примерочной. Парни уже устали долго сидеть в одной позе, поэтому кто-то зависал в телефоне, кто-то опрокинул голову назад, а кто-то просто ждал, иногда постукивая ногой по кафелю, чем раздражал других. Но когда Ханыль появилась перед ними, то все замерли, рассматривая девушку, которая несколько раз покрутилась вокруг себя. — Уаа, ты такая красивая, — вскочил с места Тэхён, подходя к продюсеру ближе, что позже и сделали остальные. — Ура, мы пойдём домой! — обрадовался Хюннин Кай, вытянув руки вверх, за что после получил удар по макушке от Ёнджуна. — То есть… Облачко, тебе так идёт, — начал он неловко улыбаться. — Чувствую себя Золушкой, а вы будто бы мои крёстные феи, — засмеялась Ханыль, немного поправляя платье, так как быть во внимании под столькими взглядами было неловко. — Тогда тебе не хватает только этого, — Ёнджун поставил на пол перед девушкой красивые нежно-розовые балетки, украшенные различными стразами, из-за чего обувь будто бы блестела. — Твои хрустальные туфельки, мисс Золушка, — парень протянул Ханыль руку, чтобы она оперлась на неё и не упала, когда будет обувать балетки. Ли неловко улыбнулась, слегка покраснев, а после заправила выбившуюся прядь за ухо и медленно положила свою ладонь в его руку. — Итак, программа «Почувствуй себя настоящей Золушкой» завершена, — Бомгю выставил кулак перед своими губами, делая вид, что в нём находиться микрофон, из-за чего все рассмеялись. — А теперь на кассу и пойдёмте ужинать уже, я проголодался, — погладил Чхве свой живот, демонстративно надув губки.       Девушка оглядела всем смеющихся парней, а после начала вставать на носочки, заглядывая им за спину. Но даже осмотрев весь магазин, она так и не нашла нужного для неё человека, поэтому слегка расстроилась. — А где Субин? — грустно спросила Ханыль, продолжая вертеть головой и искать хоть где-нибудь парня. — Он сказал, что ему нужно в туалет отойти, — ответил Тэхён, а девушка понимающе покачала головой, но всё равно сильно погрустнела, потому что Субин так и не увидел Ли в этом красивом платье.       Девушка переоделась в свою одежду и отдала платье с туфлями консультанту, который понёс все вещи на кассу, а после упаковал всё в красивый пакет, вручая одному из парней. Они уже собирались уходить, но прямо на пороге оказался немного запыхавшийся Субин, который растерянно осмотрел всех глазам, но понял, что немного опоздал. Он огорчённо выдохнул, но делать уже было нечего, так как все ребята сильно проголодались и уже хотели вернуться в их квартиру.       Но только Субин хотел развернуться, как чьи-то женские руки перехватили его за талию, начиная крепко сжимать. Парень застыл на месте, перепугавшись от такого внезапного действия, а все остальные непонимающе оглядывали друг друга. Ханыль тоже была в растерянности, особенно когда каждый начал хмуриться и злиться, как только та девушка показала свою голову из-за спины лидера. — Скучал по мне, оппа? — протянула она, выдавливая из себя милый голосок, от которого всем парням наоборот захотелось скривить лицо от её противного голоса. — Привет, — Субин свёл брови вместе, а его лицо показывало огромное раздражение, которое Ханыль видела впервые. — Ким Сыльги, — чуть ли не прошипел он.