Мотылёк

- Все, что ты видишь – фикция, моя жизнь – это непроглядный мрак, в ней все окрашено в серое, мертвое. Я отвратительна! Он делает очередной глоток вина. «Какой раз я это слышу?». Смотрит на нее, еще глоток. Вино горчит, но не обжигает горло, как в первый раз. Мотылек бьется об лампу. - Ты не понимаешь! Я будто нахожусь в глубоком омуте, и с каждой секундой погружаюсь все глубже. Я хочу, чтобы было как раньше – одно впечатление за другим, чувство за чувством. Я мечтаю покорять гребни эмоций, а не влачить жалкое существование в этом ненавистном городе. В моей жизни нет ничего, что заставляет меня чувствовать, меня ничего не радует, вообще ничего! Её слова уже не обжигают, как в тот, первый раз. Еще глоток. — Всё это неважно, я хочу нравиться людям, но не могу, я не такая красивая, а ведь притягивает только милое личико! Меня тошнит от этого лицемерия! «Забавно. Лицемерие. Чьё же? Может твоё, дорогая?». Еще глоток. Он чувствует, как пьянеет. «Еще одна сигарета и мы снова уснем вместе. А потом я пойду домой, а наутро не буду считать тебя лицемеркой! Наверное, проснусь счастливым. Я же влюблен. Или нет. В кого я влюблен, дорогая? В тебя? Или мне кажется? Жалуется она, жалуется, сидит, развалившись в кресле, и жалуется. Строит из себя что-то. Что? А может не стоит? Может я бесчувственная, отвратительная …» - Ты меня не слушаешь совсем. - С чего ты решила? Я тебя прекрасно понимаю, ведь я такой же. Просто нашел способ заставить себя радоваться каждой фигне. - Как? «Я ей объясню как, а завтра или через неделю, может через месяц мы снова вернемся к этому разговору, и снова я буду… Кем? Слушателем? Скромная, манящая роль» - Ну, как бы сказать, ты просто останавливаешься и смотришь на что-то, заставляя себя осознавать красоту, а потом… - Погоди, сколько времени? – вопрос вырывает его из приятного оцепенения. «Точно, у нее же дела, мне надо идти, а так не хочется, я просто хочу побыть рядом еще немного, еще мгновение. Или нет?» - Почти полночь. - Тебе пора. Он встает с подоконника, идет в прихожую, надевает тяжелое пальто, резким движением наклоняется зашнуровать ботинки. Мнется в дверях, крутя зажигалку в руках. «Умоляю, обними - хоть выгляни на прощание». - Пока, - раздается из комнаты. Он открывает дверь и выходит на лестничную площадку, достает наушники, включает музыку. «Карикатура – не человек, сейчас еще включу что-нибудь сопливое, вообще красота. Да, смотреть жалко». Лестница, входная дверь, ночь, звезды… «Я не радую, я просто часть её серой жизни. Как мило. Я скажу, обязательно скажу, как это меня обижает. Когда-нибудь. Или нет или я хочу оставить все так же. Но это ебаный замкнутый круг! Как хорошо быть мотыльком, видишь свет – летишь к нему, свет выключают – летишь к другому». Он доходит до своей парадной, опять входная дверь, опять лестница, опять ботинки и пальто. Время бежит, спотыкаясь. В кровати холодно, ледяная простыня обжигает спину, а подушка приятно холодит щеку. «Парадокс». Он закрывает глаза, но заснуть никак не получается, его тревожит монотонный звук. «Кто может стучать в окно второго этажа?». Он встает, включает свет, пристально осматривает окно – никого, ради приличия пробегает глазами по стенам и потолку. «Ага, вот оно что!» Огромный, мохнатый мотылек бьется об стену. Все его тело покрыто волосками. Неуклюжие, пепельно-серые крылья, неповоротливое тельце, на котором виднеется почти идеальный геометрический узор. Тоненькие пушистые усики оттопырены в разные стороны. Огромные стеклянные глаза внимательно изучают пространство. «Да я и не боюсь его. Свет включился – теперь хотя бы понятно, что за чудовище. Господи, какой он жалкий! Взъерошенное, ночное существо. Надо бы его из комнаты выгнать, а то еще чудить начнет!». Он берет в лапки пластиковый контейнер и одним, почти профессиональным движением ловит Макса. «Какой забавный теперь - сидит себе в заточенье, бьет кулачками об стенку. Так, следующий шаг – подойти к окну, открыть его и вышвырнуть отсюда, а то буйный какой-то, все не унимается». Ночь, звезды, полет. Холодный воздух не обжигает. «Осталось найти свет».