Размышления

***

Вечер перекрывал приятное ощущения дневного света, распространяя по ветру приятный запах дождливых дней. Становилось прохладней, окна чуть запотевали и на них можно было чертить замысловатые узоры, которые складывались в целую историю, из которой не грех бы написать книгу. Пейзаж на улице был не из приятных: засмотренный до огромных, словно небо дыр, остопиздевшие всем и каждому большие, серые и идентичные многоэтажки, дороги, люди и всё такое-же как вчера. От осознания того, что ничто не изменено хотелось прекратить дышать. Хотелось умереть, чтоб хотя бы что-то было не таким, другим, крамольным, отчасти неизведанным. Но такое чувство уже тоже, как назло обычное, серое, как будни. Усталость захватывала разум и тело, и не найдя то, чем можно было бы отвлечься, парень заваривает идëт заваривать себе излюбленный и порядком надоевший напиток. Шаги тихо распространялись еле слышным эхом, по полупустой квартире, они направлялись в одни и теже места, чтобы сделать одни и теже действия. Ложка, чай, кружка, сахар. Всë неизменно.

***

В такие моменты приходил его милый. Он был тем, что он задал от жизни: неправильным, отличным от серой массы людей. Он приходил и слушал. –Знаешь, милый, а мы ведь очень примитивны.—небольшое, но слышимое затишье перед бурей эмоций, с которыми не сможет совладать один человек. — Мы все ищем какой-то смысл жизни, заробатываем деньги, получаем власть и уважение, популярность и естественно создаëм семью, чтобы наречь новое поколение на новые поиски смысла, но в этот раз уже с другими психологическими травмами. Жизнь однообразна, в ней нет смысла, я же даже не могу сказать когда и при каких обстоятельствах я умру. Мы примитивны. Молчание. Липкое, клокочущее где-то в душе, заставляющее сморщиться и немного задрожать. Слова опровержения немного тихо звучат из уст собеседника, но их быстро прерывает новая речь. –А знаешь люди так доверчивы.. Вот смотри ты на чëм сюда ехал? Правильно в такси. А с каких пор ты доверяешь левому человеку? Вдруг он маньяк или что-то подобное? Вот могу поспорить на что угодно что никто сейчас не сможет впустить в свой дом какого-то неизвестного человека. Вдруг он что-то украдëт, это недоверие, а людям, которые содействуют нам по своей работе, мы почему-то доверяем, как смешно... – Мне просто... Просто... Блять! —срываеться парень на небольшой крик, пробиваясь тремором и начиная задыхаться в своих ничтожных слезах. Как же это по-новому! Его обнимают. Кудри обвивает знакомая, ласковая рука, гладит его по спине и голове, не спускаясь ниже талии и останавливаясь там. На лице близ сидящего можно видеть грустную улыбку, он привык видеть его таким. Таким необычайно чувственным, не наигранным, можно даже сказать живым, а не существующим. Из очей прекращает струиться обжигающие капли, а дыхания выравнивается. –Прости... –Не извиняйся, милый, я люблю тебя таким какой ты есть. И они лежат сейчас в обнимку, никогда не зная о своей смерти, а мир становиться на радость красочней: закат не кажеться таким же как вчера, а зловещие здания, вовсе не такие как выглядят.