За решеткой

Я резко открыл глаза, только что осознав, что мне приснился страшный сон. В нем на меня надвигалась страшная буря, а за спиной стоял отчим, что пытался вытащить меня отсюда. Но я сопротивлялся. Я хотел побежать навстречу гибели, лишь бы все мои страдания кончились в один момент. И сон резко оборвался, сам не знаю из-за чего. Мои глаза все еще оставались открытыми, хотя перед ними царила полная тьма. Я совершенно ничего не видел, но затем до меня дошло, что я лежу в своей камере на кровати в полной темноте. Сейчас ночь, но почему-то я почти не слышал звуков за дверью, сравнивая с тем топотом, что прошел вчера ночью. «Здесь ли кто из Учих?» — промелькнуло в мыслях и я начал потихоньку подниматься с подушки, чтобы узнать, но тут я резко рухнул назад, ощутив, как чья-то сильная рука надавила на спину. Оказалось, кто-то находился в моей постели и прямо надо мной. Так, как я спал животом вниз, обняв подушку, сейчас никак не получалось развернуться или хоть как-то отстранить от себя незваную личность. Меня придавили, крепко держа руки за спиной. Показалось, будто мои конечности и вовсе связаны. Не произнося ни единого слова, этот кто-то задрал мою белую футболку и начал покрывать открывшиеся участки кожи противными поцелуями. Меня настиг страх от понимания, к чему идет этот жест и захотелось плакать, но я пытался бороться. До меня не дошло сразу, что стоило бы закричать, потому как мне уже завязали рот. А… стоило ли вообще кричать?.. В воспоминаниях появилась та дверь, за которой молили не делать того, что теперь сделают со мной, но никто не слушал. Так и я… попал в ту же ловушку. Трясти ногами не было смысла. На мои бедра опустился тот человек, начав поглаживать пятую точку. — Долго еще сопротивляться будешь? — шепнул мне на ушко так сладко и мило, зная, что я никуда не денусь. Я не мог понять, кому принадлежит этот голос, но он явно был схож с теми, с кем я уже словесно пересекался в тюрьме. Но тот человек настроил меня на еще больший ужас, ведь я понимал, что устаю безостановочно брыкаться. Это не помогает. Быстро избавив меня от нижней одежды, мужчина уперся в меня своим стояком через одежду, покачиваясь мне навстречу. — Я не хочу делать больно, поэтому расслабься, — так же тихо и четко процедил он, после чего начал завязывать мои запястья какой-то тонкой нитью. Но в этом-то и был минус, что вырваться из таких крепких, тугих узлов я не мог самостоятельно. Теперь обе его руки овладели нижней частью моего тела, легко раздвигая ноги за внутреннюю часть бедер. Его пальцы с нежностью и одновременно властно хватали мягкую часть, массируя и получая от этого еще большее наслаждение, как это слышно по довольным вздохам. А я, в свою очередь, получал лишь дополнительную дозу страха, словно готовясь к тому, что меня будут разрезать на части. Признаться, мысль о том, что сейчас меня поимеют, была не хуже, чем та, что будут убивать. Для меня это равносильно. Два пальца обильно смочили «вход» чем-то вязким, похожим на вазелин, затем начали постепенно растягивать стенки, пропуская внутрь сначала один палец, затем второй. Я мычал непроизвольно, получая порцию неприятной боли, хоть и не такой сильной, как мне всегда казалось. Я мог вытерпеть эту недолго продолжающуюся пытку до того, как в меня проник уже третий палец. Тут мне стало еще больнее и я вновь начал пытаться вырваться. — Тш, куда ты собрался, малыш? Мы еще даже не начали… Входя тремя пальцами, он продолжил бережно растягивать, в это же время целуя мою макушку и лаская распущенные волосы, медленно переходя касаниями ниже. Я содрагался, зажимался, ощущая в его прикосновениях что-то притягательное. А боль от проникновения немного стихла, постепенно переменившись в совершенно другие ощущения. Незнакомец выпустил до предела возбужденный член, пристроив ко мне и начал потихоньку надавливать головкой, пытаясь войти, но сразу отстранялся, затем вновь повторял эти действия. Ему нравилось издеваться надо мной, пугая и одновременно нежно лаская ладонями бедра. Спустя еще нескольких толчков я начал ощущать, что те становились немного глубже, отчего все внутри загоралось, сжимаясь от толщины. Это гораздо больше, чем три пальца. Боль пронзила тело так быстро, словно в мою грудь запустили нож. Этот человек резко вошел намного глубже и теперь не хотел отстраняться. Он достаточно растянул меня, чтобы можно было проникнуть, поэтому теперь, с этого момента, начал входить в меня уже так, как ему хотелось: резко, жестко, глубже… — Боль-но… — проговаривал я уже долго, но не мог сказать это внятно из-за все так же завязанного рта. Теперь я не сопротивлялся, потому как малейшие движения к тому, чтобы выбраться, делали мне еще больнее. В меня входили резко и на еще большую глубину, кажется, до конца всей длины. Мужчина приостановился и, не выходя, приподнял мой зад чуть выше и пристроился еще ближе. Я чувствовал, насколько его кожа горячая. Думал, что теперь не могу почувствовать что-то, что может быть жестче, но в этот же момент мужчина хватает меня за волосы и тянет к себе, заставляя прогнуться, как последняя сучка, во время чего продолжил вдалбливаться в мое почти совсем обессиленное тело.

***

— Дейдара, вставай, идем завтракать, — сказал Итачи, подойдя к моей кровати. — Почему одеяло на пол скинул? Жарко было? — Жар-ко… — выдавил я, почувствовав, что руки больше не связаны и спокойно лежат, обняв подушку. В мыслях промелькнуло, что то, что происходило ночью, было всего лишь кошмаром, но как только я начал подниматься, вся та боль, что мучила меня в темноте, теперь снова одалела тело. Я с трудом сдерживался, чтобы не застонать от ноющей боли. — Что случилось, Тсукури? — поинтересовался только что вошедший в камеру Обито. — Спал в неправильном положении? Ничего не ответив, я поборол свои ощущения и поднялся, начиная заправлять постель. Интересно, почему это я в мастерке? Я же без нее спал… И тут, совершенно случайно обратив внимание на приоткрывшиеся запястья, я с ужасом взглянул на яркие полосы от тонкой веревки. Все-таки это не сон… Сердце начало дико стучать, чуть было не выпрыгивая из груди. Схватившись за волосы, я опустил взгляд, не зная, как теперь быть. — Ты в порядке? — спросил длинноволосый, дотронувшись до моего плеча. Я резко отскочил от Итачи, взглянув ему в глаза с той болью, что копилась в душе. Дыхание сбито, глаза на мокром месте. — Да что с тобой?.. Промолчав, я покачал головой в разные стороны и подал знак, что мне нужно успокоиться. Сделав два глубоких вдоха, немного пришел в себя. — Сон… ужасный сон приснился. Обито поднял одну бровь, покосившись на меня и еле заметно упрятал ухмылку. — Что же, был настолько тревожный сон? — спросил последний Учиха и я тут же кивнул, чтобы дальнейших вопросов не возникало. — Хм, ладно, поверю. Идем завтракать, может, быстрее придешь в себя. Я снова сидел между своими сокамерниками и с тревожностью во взгляде разглядывал всех тех, кто окружал нас в столовой. Я не мог признаться ни Итачи, ни Обито в том, что произошло. Их не было тогда рядом, чтобы защитить меня. И значит, я всегда буду рядом с ними. — Ты мало съел, — сказал Итачи. — доедай скорее. Потом выйдем на улицу, хочешь? Я слышал каждое слово, но не реагировал на них, так как взгляд был прикован к одному единственному человеку, что стоял в нескольких метрах напротив меня. Им был никто иной, как Хидан. Эта личность важной походкой прошла мимо, сунув кому-то свою тарелку, еду с которой уже съел. — Он… — шепнул себе под нос. — Это он… Мои ладони, спрятанные под столом, начали нервно теребить застегнутую мастерку, пока на них совершенно неожиданно не легла приятно прохладная рука парня с длинными темными волосами. — Пока я рядом, Хидан больше не притронется к тебе, — проговорил Итачи, вызвав на моем лице непроизвольную улыбку, которую я быстро скрыл, но она была замечена брюнетом. Учиха мило улыбнулся мне, отчего щеки запылали розовым румянцем. Стало гораздо спокойнее, но в душе остался страх, что то, что произошло ночью, может повториться. И главное — я не знаю, кто это сделал. Вполне вероятно, что это был Мацураси. — Почему он хромает, не знаешь? — Вчера перед тем, как камеры стали открывать, Хидана заперли в изоляторе за драку на всю ночь. Что-то не поделил с сокамерником, — разговаривали люди, что сидели рядом с нами. — А хромает, потому что не хотел в изолятор, сопротивлялся и охранникам пришлось применить силу. — Ого… перестарались… Вчера я узнал, что Сай вынужден делить камеру с Яхико и, возможно, самим Хиданом, поэтому забеспокоился о своем друге. Не с ним ли повздорил Сай? И если Мацураси закрыли еще вечером, значит, он не был тем, кто приходил ночью ко мне. — Доброе утро, — приветливо произнес подошедший к нам троим мой приятель. Я приятно удивлен, увидев Сая в хорошем расположении духа. — Сай, как ты? С тобой все хорошо? — спросил я. — Я очень волновался, когда тебя увели. — А-ах, это… — замялся тот. — все в порядке, не переживай. Прости, что оставил тебя. И да, спасибо, что передал Яхико мои вещи. Немного поговорив со мной, Сай вежливо попрощался и отошел куда-то. — Хороший у тебя друг, — протянул Обито, попивая чай. — Жаль, живет рядом с этими отбросами, — кивая в сторону Хидана. Оказалось, ни Яхико, ни Сай не были задействованы в той драке, из-за чего Хидана закрыли. В их камере жил четвертый, который вынужден был переселиться в другую камеру, по словам тех, кто сидел рядом с нами и обсуждали вчерашнюю ситуацию.