(Не)решение проблемы

      Билли лежал на диване почти в отключке, но все еще отчетливо осознавая, кто он, где он и как же ему, блять, херово. Если бы он верил в сраного бога, он бы помолился, чтобы тот уже вырубил его нахуй. Но бога нет, вместо него этим миром заправляет ебучий закон подлости.       Пять минут назад Билли казалось, что он выблюет свои внутренности вместе с вонючей зеленой жижей и этот ебаный ад, наконец, закончится, но как же он был не прав. Ад только начинался. В голове стучало, словно маленькие человечки долбили его череп изнутри с завидной регулярностью и силой. Каждый новый толчок ощущался физически – все перед глазами прыгало в такт, кружилось и проваливалось в темноту, а затем возвращалось в норму и через секунду все повторялось по кругу. К горлу подступала тошнота, Билли скручивало от сухих спазмов, складывало пополам от судорожно сокращающихся мышц. Сквозь красное марево боли в его мозгу появлялись картинки того, как его башка разлетается на куски, словно пиньята, напичканная петардами, или он выблевывает свой сраный желудок прямо на ковер и захлебывается кровью. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем его организм окончательно заебался.

***

      Билли вынырнул из булькающего кошмара, как из густого болота, ощущая себя липким и грязным. Сквозь шум чьих-то взрывающихся внутренностей пробивался какой-то еле заметный шорох. Прислушавшись, Билли смог различить скрип половиц, но не был уверен, откуда он исходит, ориентирование в пространстве все еще хуево работало. Голова напоминала о себе тупой болью в затылке, все тело ныло, как после хорошей, но не слишком-то честной драки. Билли застонал, с трудом открывая глаза и пытаясь сфокусировать взгляд на лампочке, висящей над головой. Вставать не хотелось, но с последнего появления Патриота у него дома Билли не мог позволить себе быть полной размазней перед этим уебком, не знающим, что такое, мать твою, личное пространство. Хотя, на самом деле, это ебало его всего пару секунд, после чего он положил на все это большой и толстый…       Он медленно сел, скользнув ладонью в волосы и с силой дернув за них, зашипел от резкой боли, но эта боль смогла немного привести его в чувство. Билли так же медленно поднялся на ноги, чуть покачнувшись в последний момент, и, не утруждая себя взятием оружия – какой от него толк, серьезно? – прошел в темный коридор. Действие сыворотки уже прекратилось, а ее последствия никуда не делись, и зажечь свет сейчас было смерти подобно. – Уильям, Уильям. Какой же ты, сука, лицемерный ублюдок, – из темноты соседней комнаты вышагнул Патриот собственной персоной. Билли хотелось закатить глаза от того, как пафосно прозвучали его слова и как смешно тот выглядел, появляясь из ниоткуда, как сраный мультяшный злодей, но у него слишком болела голова для этого дерьма. – Какого хера приперся? – Билли облокотился на стену, все еще чувствуя легкую слабость в ногах, и ему было совершенно похер, как уебищно это выглядит. – Как невежливо, Уильям, – покачал головой Патриот, за секунду оказавшись прямо у Бутчера перед носом, и, схватив его за шею, приподнял над полом и прижал к стене. – Бегаешь по всему миру и громче всех орешь о своей ненависти к суперам, а потом колешь себе сраную отраву, чтобы стать одним из нас. Я был лучшего мнения о тебе. – Срать я хотел на твое мнение, – прохрипел Билли, повиснув в руке Патриота тряпичной куклой и даже не пытаясь отодрать его пальцы от своей шеи, лишь ухватившись за его запястье для устойчивости. – Я никогда не хотел быть таким, как ты. Я сделал это, чтобы расквитаться с тобой, наконец! – О, я польщен! Ты так много думаешь обо мне, – Патриот разжал пальцы, отступая на шаг, и расплылся в довольной улыбке. Потеряв опору в виде чужой руки, Билли чуть не свалился на пол, когда его колени подогнулись, и уперся в стену спиной, потирая горящее горло. – Видел мое охуенное выступление? – Думаешь, у меня дел больше нет, чтобы сидеть и смотреть на твою рожу? Пусть твоя нацистская сучка тебя восхваляет. – Билли выпрямился и, усмехнувшись, посмотрел на Патриота наиграно печальным взглядом. – Ой, я забыл, что ты настолько ее заебал, что она покончила с собой! Кстати, а ты видел это охуенное выступление? Понравилось?       Патриот несколько секунд молча сверлил Бутчера пустым взглядом, а его застывшая улыбка стала напоминать оскал психопата, готового вот-вот расстрелять кучу незнакомых людей. Билли бы напрячься от этого дерьма, но его все еще преследовал отходняк и, если быть честным, Патриот и его заебал уже настолько, что как-то похуй на все. – Так если ты решил, наконец, покончить со мной, – тихим голосом начал Патриот, – тогда, может, сделаем это сейчас? Покажи мне свои суперсилы, – усмехнулся он, но как-то совсем без огонька. – Ты реально такой долбоеб или просто прикалываешься надо мной? – серьезно спросил Билли.       Патриот резким движением схватил Бутчера за плечо и вжал его в стену с такой силой, что та пошла трещинами. Билли по инерции всем телом откинуло назад, и он крепко приложился затылком, застонав сквозь зубы: – С-сука.       Патриот навалился на него и переместил руку на грудь, надавливая и почти полностью перекрывая кислород. Другой рукой он скользнул на затылок Билли – почти погладил – и сжал в кулак волосы, потянув вверх, вынуждая того поднять голову, открывая доступ к шее, тут же впиваясь в нее зубами. С губ Бутчера почти сорвался стон, когда он ощутил, как пульсирует место укуса, но вовремя успел себя остановить. Он не собирался так легко сдаваться. – Ты херов уебок, – прошептал Патриот, и притерся вплотную, засунув колено между ног Бутчера. – Хватит ебать мне мозг. Я не за этим сюда пришел. – А нахуя... ты... пришел?.. Я тебя... не... звал... – с трудом делая крошечные вдохи, прохрипел Билли. – Ты и сам знаешь, зачем, – улыбнулся Патриот ему в шею, уткнувшись носом куда-то за ухо и глубоко вдохнув. Он прижался сильнее, хотя Билли казалось, что быть еще ближе уже физически невозможно.       Патриот двинул бедрами, проехавшись стояком по ноге Бутчера, и шумно выдохнул в стык между шеей и плечом, вызывая у Билли неконтролируемую дрожь – то ли ярости, то ли удовольствия. Даже сквозь несколько слоев одежды Бутчер чувствовал его каменную твердость, его разгоряченное тело, и против воли сам начал возбуждаться. Высвободив одну руку, он потянул Патриота от себя, схватившись сзади за ворот его костюма. Тот легко поддался, отпрянув и заглянув Билли в глаза. – Ты просто неебический мудак, – прокомментировал Билли довольную рожу Патриота. – Спасибо, – Патриот расплылся в кошачьей улыбке, потершись о Бутчера так ощутимо и правильно, что на этот раз тому не удалось сдержать громкий стон. – Это... блять... не комплимент, – отрывисто сказал он. Патриоту, похоже, было абсолютно похер, что они стоят – а Билли был бы рад снова прилечь – в коридоре, полностью одетые. Они что, ебаные подростки? – От тебя все звучит, как комплимент, – нихуя не запыхавшись, горячо выдохнул Патриот в ухо Бутчера, до боли прикусив мочку и вырвав из его горла еще один стон.       Билли окатило волной жара, пот стекал по лицу, а футболка прилипла к пропотевшему телу. Патриот прижимал его к стене, намертво вцепившись пальцами – хер знает, когда они там оказались – в бедра, и выглядел вполне довольным этой жизнью.       Билли прикрыл глаза – то ли чтобы не видеть этот пиздец, то ли чтобы прочувствовать его лучше. Он держался за плечи Патриота, до боли в пальцах сжимая ткань его костюма. С его губ против воли слетали стоны какого-то мазохистского удовольствия. – Больной... ублюдок... – запоздало прошептал Билли, закончив фразу протяжным стоном, и сам не понял, кого из них двоих имел в виду.       Вся их ситуация не располагала к удобствам. Спина горела от слишком близкого знакомства со стеной, член сдавливала одежда, словно тисками, и в этом было дохуя боли и нихуя приятного, но телу Билли было насрать на это. Оно выгибалось в жесткой хватке Патриота, прижимаясь к нему все ближе, внутренности скрутило в узел, а пальцы на ногах сводило судорогой подступающего оргазма. Патриот вообще был полностью запакован в свой костюм, и на краткий миг Бутчер даже почувствовал укол едкого разочарования от осознания этого факта. Но думать об этом вообще не хотелось. Патриот ускорился, почти впечатывая Билли в стену и заставляя на несколько бесконечных секунд забыть обо всем, неожиданно для себя кончив резко и болезненно.       Билли расслабился, словно из него вытянули все кости, и снова повис на Патриоте, даже не пытаясь с этим что-то сделать. Он не видел лица Патриота, но знал, что тот наверняка мнил себя сейчас гуру секса. И за это очень сильно хотелось врезать ему по наглой роже, но не было сил.       Спустя пару минут, когда Бутчер был готов вот-вот отрубиться прямо так, Патриот наконец отцепился от него, опустив на пол. Билли привалился плечом к косяку, со свистом втянув воздух от прострелившей все тело боли. Он посмотрел на стену, в которой теперь была огромная вмятина. – Пиздец, – Билли перевел взгляд на Патриота, ткнув пальцем в разъебанный кусок стены. – Ты вконец ахуел? Какого вообще хера это было?       Патриот улыбался, как полный придурок, но Билли мог бы поклясться, что в такие моменты оторваться от его улыбки было попросту невозможно. Волосы были встрепаны, а костюм перекошен, будто он только что вышел с поля битвы. Потом он, словно опомнившись, перестал улыбаться и стал слишком серьезным, чтобы Билли мог и дальше спокойно пялиться на него. – Нехуй пихать свой член в чужие вагины, блять.       Бутчер настолько охуел от внезапной предъявы, что не сразу нашелся с ответом. Какого хрена вообще? Они в верности друг другу не клялись. – Не твоего ебаного ума дело, куда я пихаю свой член, – огрызнулся он, словно напоказ поправляя рукой домашние штаны с расползшимся влажным пятном в паху. – Смотри, как бы твой собственный от какой-нибудь супер-заразы не отвалился.       Патриот проследил взглядом за его действиями и снова широко улыбнулся. Своей тупой улыбкой, предназначенной для тупых людей, смотрящих на него с открытыми ртами. – Попробуй засунуть его еще куда-нибудь, и я вырву его с корнем, – он поправил одежду, развернувшись и отходя к приоткрытой балконной двери. – А нахуй ты сходить не хочешь, блять?       Патриот остановился, обернувшись. – Очень хочу. Только после тебя. Но я не могу гарантировать, что тебе понравится, если ты меня не послушаешь.       Билли хотел ответить, что хер он будет слушать всяких больных извращенцев, но отвлекся всего на секунду, а Патриота уже и след простыл. – Ебанат, – он поморщился от мерзкого ощущения в штанах и пульсирующих синяков по всему телу и, решив, что ему лень с этим разбираться прямо сейчас, вернулся на диван. – Я слишком стар для этого дерьма, – завалившись на него, он с болезненно-блаженным стоном потянулся и почти сразу вырубился.