Тёмный огонь

— Сильно болит? Тело Учана покрыто синяками и ссадинами, однако в голосе Кассиана не было ожидаемой от злодея насмешки. Напротив, он смотрел слишком мягко, слишком участливо для того, кто должен кричать «Ты заслужил это!» при виде раненого псайкера. — Нет, не сильно. Учан не умеет врать, однако Кассиан делает вид, что верит. — Ах, хорошо, — он покачал головой и осторожно коснулся своими острыми черными когтями длинной царапины, что пересекала руку Учана от локтя до запястья. Та почти не кровоточила — быстрая реакция спасла псайкера от тяжелой травмы, и удар прошелся по касательной, — однако всё равно выглядела угрожающе. И это была только одна царапина среди множества других ран, что усеивали тело Учана после недавней драки. — Ты такой глупый, — вздохнул Кассиан, завершив беглый осмотр. — Зачем ты полез драться, если знал, что пострадаешь? — А зачем ты полез драться? — Учан ответил вопросом на вопрос и поморщился от боли после резкого движения рукой. — Знаешь, ты сейчас звучишь почти как моя сестра, когда я возвращаюсь домой с задания. — И тебе это не нравится? — Кассиан рассмеялся, а затем вдруг крепко сжал пальцы-когти, надавливая на рану. — Сумасшедший! — Учан вскрикнул из-за резкой вспышки боли и перехватил запястье Кассиана второй рукой, пытаясь отцепить его от себя. — Зачем ты это сделал? Кассиан посмотрел на него с ухмылкой, и в глубине его глаз вспыхнул жадный злой огонь. — Потому что так поступают злодеи. Сначала причиняют боль, — он склонился ниже, глядя Учану прямо в глаза, — а потом по-своему извиняются за это. В ту же секунду темная энергия потекла из его руки, проникая в рану псайкера и стремительно заживляя ее — нет, это было больше похоже на то, будто всю кровь и боль подчистую сожрала голодная тьма. Это было одновременно страшно и изумительно красиво — Учан не встречал больше никого, кто бы так филигранно использовал свою способность, к тому же явно не предназначенную для исцеления других людей. Кассиан приподнял бровь, видя замешательство и нерешительность во взгляде Учана. — Похоже, только что я выглядел слишком по-злодейски для тебя. — Он ухмыльнулся и отпустил руку Учана, позволив ему с недоверием осмотреть то место, где только что была рана. — Теперь ты понимаешь, почему не стоит дразнить меня, уголёк? — Уголёк? — Учан поджал губы, наконец осознав, что Кассиан всё это время просто дурачился. — Ах, серьезно, что за глупое прозвище? Он поднял только что исцеленную руку и, схватив Кассиана за край одежды, притянул его к себе. — Твои шутки тоже слишком злые, — произнес Учан, глядя на широкую ухмылку на лице Кассиана, а затем прижался губами к этим злодейским губам, желая выместить в поцелуе весь переполнявший его огонь.