Проклятие

Все определенно не так, как представляла себе Лора Кирни по приезде со злополучного Норт-Килла. Полицейские допросы, враньё и уход от ответственности. Лора оказалась не причастна к случившемуся в лагере. Как и все вожатые, которые остались в живых. С несколькими из них Кирни общается, но обычно эти темы затрагивают личностные переживания и обмен содержания ночных кошмаров. Они рады, что остались в живых, счастливы, что могут продолжить строить свое будущее, и потихоньку забывают этот кошмар, уже начиная шутить и превращать истории ужасов в байки у костра. Лора же стремится забыть о том, как ощущала себя в чужой шкуре — шкуре зверя. Но это ощущение болью отдается в груди. Ночами кошмары, днём — подавленность и агрессия. Кирни честно пытается держать себя в руках, но редкие вспышки злости появляются всё чаще. Одногруппники обходят ее стороной, а соседка по комнате и вовсе съехала. Лора злится по поводу и без. Обращения к психологу не помогают. Ребята, тоже знавшие об оборотнях, шлют грустные смайлы и пишут, что без понятия, откуда это взялось в девушке. Единственный шанс узнать, что с ней — обратиться к человеку, который знает о проклятии куда больше студентки. Лора еле терпит до каникул, все чаще и чаще срываясь. Макс в панике сбежал от нее, называя девушку «монстром», а она в очередном приступе злости замечает, что цвет её глаз снова с желтизной. «Твою ж…» Найти шерифа в маленьком городке не составляет труда. Старший из выживших Хэкеттов пребывал в полицейском участке. Лора чувствует за собой новую вспышку агрессии, и мужчина хватается за пистолет, когда дверь с оглушительным стуком врезается в стену. — Ты снова мне что-то недоговорил! — Трэвис не успевает что-либо сделать, как его грубо хватают за воротник и встряхивают, после чего впечатывают в стеллаж. Коробки с документами неприятно упираются в лопатки, а девушка напротив выглядит слишком воинственно. Хэкетт смотрит ей в глаза и с ужасом отмечает, что они снова желтые. — Я не знаю, Лора. Клянусь. — удар обжигает затылок, и Трэвис, собрав всю силу, поднимает собственные руки, чтобы аккуратно положить их на предплечья очевидно свихнувшейся Кирни. Он не берется за пистолет, потому что подозревает в таком поведении не собственную волю человека, который с таким остервенением вжимает его в несчастный стеллаж. — Давай просто поговорим, хорошо? Прошу. Ну не стоит тебе злиться. — Трэвис мягко гладит её руки, смотрит с хорошо скрываемым страхом и даже слегка улыбается. Монстр внутри недовольной Лоры отчего-то тихо скулит. — Вот так. Присядем. — шериф потихоньку тянет девушку к стулу, и та садится, сильно сгорбившись. Трэвис располагается напротив, потирает шею, на которой остались красные пятна от чужих рук, и прикрывает глаза. — Наверное, это побочный эффект. — говорит мужчина, и Лора тут же вскидывает голову. Она смотрит пронзительно, но глаза её снова обретают свой природный голубой цвет. — Я не замечал ничего такого у своих родных, но после превращения они вели себя не так, как прежде, — Трэвис поспешно добавляет, не глядя на сжавшуюся Лору, — правда, это длилось недолго. — Ты хочешь сказать, что проклятие ни черта не снято и я все ещё наполовину та зверюга?! — девушка снова бесится, но Трэвис касается ее ладони, мягко сжимая. Нельзя, чтобы она нервничала. — Лора, скажи мне. Ты замечала за собой ещё какие-нибудь странности? — шериф перечисляет в голове все, что лично мог наблюдать: повышенная сила, изменившие свой цвет глаза и чуть удлинившиеся клыки, которые Трэвис успел разглядеть, когда она скалилась, словно зверь. — Да. Я постоянно огрызаюсь, кричу и, кажется, распугала всех одногруппников. И если тебе интересно, то я ещё и кусаюсь. — она грустно улыбается и смотрит на мужскую ладонь на своей. Рука шерифа намного больше. И кожа у него вся в неровностях. «Шрамы. У него все тело в них?». — Что ты имеешь в виду? — Трэвис хочет убрать руку, но Лора хватает его и сплетает их пальцы вместе. Может, это внутренний монстр творит такое? — Я укусила Макса до крови. Больше мы с ним не общаемся. — Кирни наблюдает, как шериф косится на их сплетённые пальцы и улыбается от того, как смешно это выглядит. Словно маленький мальчик, он отводит глаза, когда замечает реакцию девушки. — Хочется укусить кого-нибудь? — спрашивает он, и взгляд его падает на место, куда Лора-оборотень успела вонзить ему зубы. Там остался безобразный шрам, который он скрывает за длинными рукавами. — Пока нет. Я не зла на тебя. — А на своего бойфренда была? — Трэвис складывает два плюс два и понимает, что Лора никогда не стала бы счастлива с этим добрым, но не подходящим ей по характеру парнем. «Ты бы подошёл, верно?». Противный голос разума ударяет по-больному. Ну зачем он ей, старый, повидавший всякого дерьма шериф? Который так настрадался за свою жизнь, что уже и не помнит, как это — быть счастливым. — И да, и нет. Это случилось в постели. — Лора не знает, зачем уточнила, как именно произошел укус. Так может это все-таки не она и за ее разум отвечает существо внутри? — В возбуждённом состоянии… — тянет Трэвис, прикрывая глаза. — Эй, не надо вот так голос понижать. — Лора смущается от того, как он выглядел, когда говорил это. Слишком прекрасно. Ни в какое сравнение с рыжим добряком Максом, который определенно не заслуживает такую безбашенную девушку, так ещё и с дурацким, никуда не ушедшим проклятием. — Прости. У меня не очень радостные новости для тебя. — Трэвис сильнее сжимает ладонь девушки, готовый, если что предотвратить появление агрессии. — Я даже знаю, что ты скажешь… — Лора выглядит слишком спокойной, к удивлению шерифа.  — Противоядия, конечно же, нет. — Именно. — Трэвис глядит в её голубые глаза и понимает, что абсолютно пропал. Девчонка свалилась ему на голову, как снег. Устроила своеобразный бунт и освободила его семью от проклятия за одну лишь ночь. Он не смог сделать этого за шесть лет. — Ну, я сама виновата, что не послушалась тебя тогда… И это целиком и полностью моя вина. — Лора за время, что они не виделись, сильно изменилась. Видно, что такое состояние слишком сильно сказалось на ее здоровье. Она выглядела лучше, сидя за решеткой. — Лора… Я тоже мог сказать обо всем, что происходит. — все же Трэвис чувствует вину за то, что не рассказал все сразу. Ещё тогда, на дороге в темном лесу. Предупредил бы, что здесь опасно, и самолично проводил бы до мотеля. Ничего этого бы могло и не быть. Может, он больше бы и не увидел ее. Не снял бы проклятие. Не влюбился… — Да ты достал. Шериф-пессимист. Что было, то было. — Лора жалеет лишь о том, что проклятие с нее так и не снято. Но в основном она рада, что в ее жизни появился этот угрюмый, но такой нежный мужчина. — И что ты будешь делать с этим? В колледже у тебя не ахти, я так понимаю. — Трэвис никогда не скажет прямо, что хочет эту сильную, уверенную в себе девушку видеть рядом с собой. Совершенно не правильно, но любви ведь все возрасты покорны. — А ты догадливый… Помоги мне, Трэвис. — Лора тянется к нему, как утопающая. Она хочет, чтобы он вытащил ее на берег. Не боясь, что воздух может быть для неё губителен. — Как? — Я не знаю… Одень на меня наручники. — Лора шутит, скрывая так истинные чувства. Монстр внутри недовольно урчит. — Очень смешно. — Я серьёзно… Мне плохо там. Никто меня не принимает. — Лора не врёт. Ей слишком неуютно среди людей, которые сторонятся ее. Которые не хотят понять, что она пережила. — Не говори мне, что ты хочешь остаться здесь. — Трэвис формулирует фразу именно так, потому что знает. Лора делает всё в точности да наоборот. — Не говорю. — шериф оказывается в объятиях и сжимает руки в ответ. Зверь внутри Лоры урчит в предвкушении. Голос разума мужчины, тихо смеётся. — Ты хоть не загрызешь меня ночью? — Нет, я лишь залижу. — Несносная девчонка. — Занудный дед. Кажется так, два сломанных человека могут обрести общее счастье. Сквозь боль, страдания и кровь.