Selfless

***

      Дождь шёл уже четвёртый день. По далёкому, пустынному горизонту, что казался таким красивым и непостижимым, растянулся зловещей, серой пеленой густой туман, а некогда чистый и яркий небосвод заволокло тёмными тучами, что словно были готовы пасть на твёрдую, уже давно мёртвую и пропитанную горем человеческим землю в любую минуту из-за своей ужасной тяжести.       Трава полегла из-за капель, что постоянно били по ним, а с ними завяли некоторые цветы, что совсем недавно так манили к себе своим приятным ароматом. Но впредь в воздухе стоял лишь уже надоевший запах сырости, в который невозможно было не внюхиваться. Уж слишком он был силён…       Силён, в отличии от тех, кто пытался ему сопротивляться. Силён, в отличии от тех, кто боялся простого дождя. Небеса перестали петь свои утренние трели, ведь все птицы улетели с этих земель и замолкли до окончания плохой погоды, а синие стены высокого небесного свода, что не имели границ, треснули, как стекло.       Из этой странной темноты, что заменяла свет дневной и хранила в себе мир да покой, тихо звенели чудесные колокола, что успокаивали людские, бунтующие души. Их звон был нежен, точно пение созданий Божих — ангелов. Ещё не падших, ещё умеющих творить добро…       И звон этот был слышен по округе и тех, кто понял, что кому-то нужен — он из тумана выводил, приводя в свои дома, где свет горел, где было тепло и близкие кругом…       Но Томми не спешил возвращаться туда, где всегда его ждали и продолжают по сей день ждать. Не взирая на погоду такую, на ветер свирепый, что гнал всех с путей, он шёл по огромным полянам, навстречу великому горизонту, ни о чём толком не думая.       Он пытался луча свет найти в этом мраке. Искал его очень и очень давно. Он искал особенное место. Место, где пробуждённые фонари улиц с радостью встретят его.

Но…

В мире был страшный туман.

      Вдалеке крикнули вороны, разлетевшись в разные стороны, но парень всё же шёл вперёд, даже не смотря на то, что уже давно промок. Возвращаться сейчас ему нет смысла. Торопиться куда-то тоже.       Что делать ему?       Он не знает. Просто гуляет, наедине с самим собой в тишине, чему и рад вполне… Куда идёт? Зачем? Почему?       Все эти вопросы Иннит оставил на потом. Сейчас не до них… Вообще сейчас не до лишних раздумий. Томасу просто захотелось проветриться. Он не хотел сутками сидеть в четырёх, пыльных стенах, и, когда ему стало всё равно на бушующую за окном погоду, всё равно на то, что после такой прогулки он придёт домой насквозь мокрым и уставшим — Томми, без лишних слов, мыслей и действий, накинул на себя простую, синюю куртку, обулся, да пошёл, куда глаза глядят. — «Всё равно куда идти, раз не знаешь пути.» — подумал паренёк, устремив свой пустой взгляд на пасмурное небо, чувствуя, как капли дождя, что вызывали волну мурашек по всему телу, стоило лишь им соприкоснуться с бледной, чистой кожей подростка, быстро сползали с его лица, разбиваясь об землю под его ногами…       А он всё продолжал идти и идти, устремляясь вперёд. Всё дальше и дальше.

Он один.

Совершенно один в этой жуткой пустоши.

      А нужен ли ему кто-нибудь? А будь с ним сейчас Туббо — он укрыл бы его от дождя? Квакити? Пёрплд? Сапнап? Никки? Фанди? Ранбу? Да кто угодно!..       …Без разницы. Они — его друзья, те люди, чьи души близки душе его самого и те, что занимают в его сердце важное место. Пропадут они — пропадёт и он. Его друзья разве готовы жертвовать собой ради него? Ради его благополучия?       Он — да, всегда и везде, чтобы ни случилось!..

А они?..

      Томми умеет любить и любит всем сердцем, искренне и сильно. А любят ли его в ответ? Он уверен в том, что в случае серьёзных передряг и катастроф друзья не бросят его? Эти неожиданно появившиеся из ниоткуда вопросы заставили Иннита впасть в некий ступор, и, резко остановившись, он подумал: — «А были ли те обещания верности искренними?» — прошло несколько часов после того, как Томас покинул территорию Л’Мэнбурга. Никто так и не заметил его пропажу, никто так и не забеспокоился о нём. Всем было безразлично на то, где он и что с ним. Все забыли про него. Все бросили его. — «Или же нет…» — получается…

— «Я и вправду так одинок?»

      — этот вопрос Том задал самому себе, но вместо ожидаемого ответа он сначала услышал звонкий гул северного, шустрого ветра, а после глубокую тишину, перебиваемую звуками дождя, что, как бы своим тревожным молчанием подтверждала печальную догадку мальчишки.

Получается, что это так.

      Это истина, которую Томми на протяжении такого огромного количества времени не признавал, потому что не хотел в неё верить… Он боялся, что всё это, все угнетающие его годами мысли окажутся горькой правдой, но теперь красивая ложь, в которую он так наивно верил, как маленькое дитё в Деда Мороза или же в Зубную фею — сняла свою маску, распалась, как величественное, невероятно красивое и с виду богатое здание, что за своими толстыми, идеально чистыми белыми стенами скрывала от невнимательных, простых людских глаз всю разруху, творившуюся внутри, весь этот безумный хаос.

И наконец, ему всё стало ясно.

— «Я всегда сражался в одиночку. — Иннит жертвовал собой не раз. Он жертвовал своими вещами, своими силами, энергией, своими жизнями, чтобы защищать тех, кого он считал своей семьей, без которых он уже не мог представить свою дальнейшую жизнь.       Они помогли пережить подростку самые тёмные времена в его жизни, когда силы начинали покидать его, когда ему казалось, что сопротивляться абсолютно бесполезно, что просто легче сдаться. Его мечты рушились, с каждым осознанием страшной реальности, в которой ему приходилось жить, а все надежды о светлом, спокойном и счастливом будущем, без войн, в кругу семьи — погибали одна за другой. Казалось, что их убивал не кто-то или что-то, а они сами совершали самоубийство, не выдерживая всей той душевной боли Томаса, что разрывала его заледеневшее, но всё ещё хранящее в себе добро и желание мира сердце.       И если его друзья вдруг исчезнут из его жизни — он сорвётся с пропасти и будет падать бесконечно, потому что тьма, что поглотит его сполна, не имеет дна. Он сломается окончательно, и больше ничто его не спасёт. Лучше он закроет собой своего близкого, чем останется в живых, но будет нескончаемо горевать о друге, что потерял… хотя мог спасти. — Я всегда был один.» — осознание этого приносило боли больше, чем все когда-либо пережитые Томасом пытки. Сейчас он ощущал себя вдвойне хуже. Получить ножевое ранение не так уж и больно, как ощущать пустоту в душе, тот мрак, что постепенно заполняет тебя, разрушая твою личность до самого основания…

Убивая в тебе человечность.

      Глаза уже были на мокром месте, но Томми не хотел плакать, даже несмотря на то, что кругом не было ни души. Никто бы не увидел его слёз, благодаря дождю, что смыл бы их быстрее, чем кто-либо заметил солёные капли, спокойно скатывающиеся по щекам парня. Он закрыл глаза, пытаясь подавить в себе жалкое желание выплакаться.       Он должен был уже давным-давно привыкнуть к тому, что ничто не вечно и однажды все эти люди, которых Том называет своими друзьями, все, кого он любит — покинут его.       В любом случае, он закончит свой путь без напарников, друзья останутся в светлом, счастливом прошлом, а умрёт он в одиночестве.       Это неизбежно. Он больше не ребёнок, а значит, ему нужно прекратить жить одними мечтами. Живя так, он лишь загубит себя окончательно. Ему нужно действовать, но он не может.

Он слишком устал.

      Томми настолько задумался, что даже сначала не заметил того, как дождевые капли резко перестали падать на него. Будто дождь наконец закончился, но нет, он всё ещё шёл. Парень оцепенел, не понимая, почему на месте, где он стоит, перестал лить дождь, и лишь потом он догадался вновь поднять взгляд наверх, и, к своему удивлению, он увидел… — Гостбур?.. — призрак, что леветировал рядышком с Томасом, укрывая его собой от дождя, ласково улыбнулся ему, лишь простой улыбкой показывая, как он рад его видеть. Том был очень шокирован тем, что увидел Госта здесь, так далеко от Л’Мэнбурга, да ещё гуляющего под дождём… Безумец. — Боже, вода же опасна для тебя!.. — в этой фразе звучало не столько много недовольства и злости, сколько волнения за состояние его старшего брата. Тот лишь, всё также продолжая мило улыбаться, ответил: — Не сахар, не растаю… — Иннит, не медля, снял с себя свою куртку и быстро накинул её на плечи призрака, одарив его переживающим и наполненным заботы взглядом. Слёзы отступили, будто их и не бывало, а в душе наконец воцарил долгожданный покой. Забота о близких и делала его счастливым?..

Возможно… Да. По крайней мере он знал, что поступал правильно.

— Спасибо! Но тебе точно так будет лучше? — беспокоясь о подростке, поинтересовался Гостбур, на что Томми лишь слабо кивнул, в знак согласия. — Мне хорошо, если мои близкие в порядке. — ответил он, осторожно приобняв Гостбура, показывая этим, без лишних слов, свою огромную благодарность за то, что он сейчас здесь, рядом с ним. Томасу как никогда нужно было ощутить себя нужным, дабы подавить в себе разъедающее чувство полного одиночества, а призрак как всегда оказался вовремя, в нужный момент, в нужном месте. — но… — отпустив брата с объятий, парень замолчал, походу, над чем-то задумавшись, Гост же склонил голову в бок, чуть взволнованно спросив у подростка: — Но что, Томми? Что-то случилось? — ещё никто и никогда так сильно не переживал за него, как его старший брат. И сейчас Томми говорил не про Вилбура Сута, а именно про Гостбура. Вилбур не прошёл бы ради своего брата целые поля, чтобы найти его и укрыть от дождя… а Гостбур, что сейчас сжимал в своих ладошках куртку Иннита, держа её крепко-крепко, чтобы не упала, смог это сделать, не взирая ни на что.       Отведя взгляд, младший спросил: — Почему ты жертвуешь собой ради меня? — по лицу призрака было видно, что он удивился такому вопросу, явно никак не ожидая его услышать, а после же, вздохнув, он ответил: — Ты мой брат, Томми, и я очень сильно тебя люблю. — спокойно проговорил Гост, искренне надеясь на то, что мальчишка не считает, что он делает это не по своему желанию, не потому, что он очень сильно беспокоится о нём, а по каким-то другим причинам, будь-то собственная выгода или ещё что-то…       Хотя… О какой выгоде может идти речь, когда Гостбур, для которого опасна вода тем, что она наносит ему ожоги и постепенно разрушает его оболочку, прошёл столько километров, под грёбанным дождём, ради того, чтобы просто найти своего брата и привести его домой в целости и сохранности… Боже, даже представить страшно, как он сюда добирался. — Какой же я старший брат, если побоюсь какого-то дождя и брошу тебя здесь? — не смотря на столь серьёзную опасность для себя, призрак осмелился выйти на улицу, ради Томми, потому что его любовь к нему была куда сильнее, нежели страх перед тем, что буквально могло убить его. — Гост… — из-за этого осознания, Инниту вновь захотелось плакать, но уже не от отчаяния и грусти, а наоборот, из-за переизбытка счастья, которое он получил, стоило лишь ему увидеть своего близкого, когда ему было невероятно плохо. — Если хочешь, то давай ещё погуляем или вернёмся домой. Я знаю, что тебе сейчас очень тоскливо на душе и тебе нужна компания… — Гостбур всегда понимал своего брата и то, чего он хочет, без лишних слов и объяснений. Именно внимания и заботы Томасу всегда не хватало от Уилла, а Гост был очень чувствительной и ранимой натурой, вот поэтому так браво умел понимать чувства других. Кажется, он был самым человечным из всех людей на сервере, самым невинным и добрым. Такая штука, как эмпатия у него была развита отлично. Даже, когда они были далеко друг от друга, призрак никогда не забывал думать о Томми, обнимал его при каждой встрече и поддерживал во всех ситуациях, оправдывал его и защищал даже в тех случаях, когда Том реально был не прав и поступал неправильно, но Гостбур всё равно бескорыстно и полностью доверял ему. Доверял ему всего себя… Не смотря на то, что его оболочка довольно хрупка и её легче поранить, нежели человеческую — он всегда старался оставаться сильным, ради своего младшего брата. — Но я не захватил с собой свою синеву, прости… Я так распереживался за тебя, что опять совсем про всё забыл, лишь бы убедиться в том, что с тобой всё хорошо. — Гост, мне важно то, что ты сейчас со мной, мне плевать на всё остальное. — Томми счастлив, потому что с ним сейчас его брат, его присутствие и дарит ему это счастье. Ему не нужно ничего больше, лишь бы Гостбур всегда был рядом, лишь бы он никогда не покинул его, но Иннит-то знает, что призрак так никогда не поступит. Ему и впрямь не стоит беспокоится о своём будущем, ведь он встретит его вместе с Гостом — со своим братом и самым близким другом по совместительству. — Спасибо тебе… — Это меньшее, что я могу сделать для тебя, Томми.— ответил Гостбур, кажется, совсем позабыв про дождь, сконцентрировав своё внимание лишь на младшем брате, и Томас тоже теперь не обращал на погоду никакого внимания, лишь положив свою голову на плечо призрака, ощущая себя как никогда раньше спокойным и безмятежным, будто война, что так долго длилась внутри Томми — прекратилась. Наступило долгожданное затишье, но не перед бурей, а перед тем, как вновь зайдёт солнце, небеса снова начнут петь для человечества, и мир, за что так отчаянно боролись люди, наконец настанет… Он наслаждался этим моментом, пока мог, после же, сказал: — Прошу, давай вернёмся домой… Мне есть смысл возращаться. — посмотрев своими сияющими, как далёкие звёзды в кромешной ночи голубыми глазами прямо в бездонные, затуманенные серой дымкой глаза Гостбура, попросил Томми, поняв, что дико устал за всё то время, пока гулял под дождём. Будто каждое дуновение ледяного ветра постепенно отбирало у него все силы.       Он просто хотел вернуться на свою любимую Родину, домой, отдохнуть и ни о чём не думать… Ещё побыть рядышком с братом, чтобы спокойнее было. — Хорошо, Томми, давай вернёмся в Л’Мэнбург! — с приподнятым настроением ответил Гост, одной рукой приобняв Иннита, держа его как можно ближе к себе, ведя в сторону своей страны, да, собственно, сам Томми был ни чуточки против, лишь прижимался к боку брата сильнее, чувствуя себя рядом с ним очень даже комфортно. Удивительно, конечно, что Гостбур вообще запомнил, в каком направлении нужно идти… Но кто знает этого дружелюбного призрака и как работает его память…

***

      Всю дорогу Гостбур не отпускал Томми и пытался находиться с ним как можно ближе, чтобы укрывать от дождя, пусть Иннит не на шутку сильно переживал за него, отговорить Госта не укрывать Томаса собой — не удалось.       Они без передряг спокойно вернулись домой, где призрак, позаботившись о младшем брате, укрыл его тёплым пледом и отправился наливать ему кружку горячего чая с ромашкой, чтобы тот успокоился и привёл свои мысли в порядок. Куртка отправилась сушиться, впрочем, как и остальные промокшие вещи Томми. Сейчас же он был одет в пижаму и смирно сидел на диване, от нечего делать смотря в стену и ожидая, когда вернётся его старший братец.       В голове было пусто, никакие мысли теперь не мучали подростка и на какое-то время они всё-таки оставили его в покое, поэтому, сейчас ему не за что было особо-то переживать. На душе стало намного легче, и этому Томас был несказанно рад.       Наконец, Гостбур вернулся и отдал своему брату кружку с ароматным напитком. Без колебаний, Том с благодарностью выпил вкусный чай, ощущая себя намного лучше, чем несколько часов назад, откинув голову на подушку и плавно прикрыв глаза, в предвкушении долгожданного и спокойного сна.       Призрак присел рядом с ним, мягко погладив по голове, как бы говоря, что вот: он здесь, он рядом и Инниту нечего бояться. Парнишка же молча, просто крепко обнял его, также укрыв брата своим пледом и постепенно, полегоньку начал засыпать.       Гостбур не смел прерывать его сон, и, по-доброму улыбнувшись, он обнял его в ответ, тоже закрыв глаза и начиная ждать, когда он уснёт, думая, что это случится явно не скоро. Всё же, его тело жутко болело и ныло, после такой прогулки под дождём, но об этом своему младшему брату он не сказал. Он не хотел, чтобы тот переживал за него, а что ещё хуже: винил себя. Пусть спит спокойно и не думает ни о чём плохом, а его душа останется всё такой же безмятежной и умиротворённой.       А уснули они в расслабляющей, приятной тишине, проспав так до следующего дня, понимая, что жить без друг-друга они уже никогда не смогут.       Пусть юный Тесей никогда не узнает о том, что его старшему брату бывает очень больно. Гост никогда толком не заострял внимание на свою физическую или же душевную боль. Ему главное, что теперь не больно Томми.